23 ноября 2020 22:50

23 ноября 2020 22:50

фото: архив редакции

В Сталинграде плакали даже лошади

В предпоследний день октября 1942 года Николай Литвинов, недавний курсант Барнаульского железнодорожного училища, получил осколочное ранение в грудь в уличных боях в Сталинграде. Об этом ветеран-железнодорожник вспоминал много лет спустя на одной из встреч с молодёжью.
«В августе 1942 года наш полк подошёл к Волге, – рассказывал Николай Фёдорович. – Рассредоточились по её берегу. Поступил приказ: побриться, подшить свежие воротнички на гимнастерки, удалить из вещмешков всё лишнее, пополнить запас гранат, патронов и продуктов питания, почистить оружие. Со стороны города видим дым, а ночью – пламя пожарищ, слышим артиллерийско-миномётную канонаду, пулемётно-автоматную трескотню. По подразделениям пошли политруки и комсорги, говорили, что бои будут трудные, но дело наше правое, сражаться надо умело и смело.

На следующую ночь началась переправа в город. Дело шло споро. Погрузились на баржу. Потянул нас катерок на другой берег, к причалам города. И тут же забила по Волге-матушке немецкая артиллерия. Вода кипела от разрывов, нас окатывали брызги, свистели в воздухе осколки. На середине реки катер прибавил хода, баржа пошла быстрее. Все мы думали в то время лишь об одном, чтобы в баржу или катер не угодил снаряд. Солдаты и лошади стояли на барже вплотную друг к другу, и попади бомба – всё смешалось бы: люди, кони...

Из глаз лошадей лились слёзы. Мне никогда в жизни не приходилось такого видеть.

Наконец, катер подтянул баржу к берегу в то место, где по ориентировке должен быть причал. А его нет – сгорел, одни столбики обугленные торчат из воды. Подтолкнул катер баржу боком к берегу, и голос капитана из рупора: «Разгружайтесь, баржу будем держать с берега, чтобы течением не унесло».

Расположились в районе тракторного завода. Первая боевая команда: «Окапываться!». Осмотрелись, изучили поведение ближнего противника. Немцы били из пушек и миномётов, но не прицельно, а по «площадям». Рельеф местности в их пользу: они – на возвышении, мы – внизу.

Первая атака прошла успешно, мы продвинулись на полкилометра, в руинах и развалинах расположились в обороне. Зацепиться всё же было за что, укрыться тоже: не в степи. То остаток стены, то фундамент, подвал какой-нибудь. Лошади в укрытиях, ещё на берегу реки, а вот с орудиями приходилось хитрить. После артналётов немцев по нашим позициям мы переворачивали пушки на бок, и наблюдатели врага принимали их за подбитые, то есть больше по ним не стреляли. Но как только поступала команда открыть огонь, мы быстро ставили орудия на колёса и были готовы вести стрельбу. Другой маскировки не было. Новые огневые позиции оборудовали ночью, скрывая свои действия от немцев. Но удавалось это не всегда. Подвесят фашисты осветительные ракеты и такая видимость кругом, хоть иголки на земле собирай. А если заметят, что мы работаем, пыль подняли – жди тут же мину или вражеский снаряд. Били точно, так как всё было давно заранее пристреляно.

В Сталинграде я был два раза контужен, а в октябре 1942 года ранен. Но с поля боя не уходил, да и переправиться через Волгу, тем более раненому, было непросто. Многие ждали своей очереди или когда река замёрзнет. У меня было осколочное ранение груди, состояние ухудшалось. И командиры, и санитары не бросили меня тогда в беде. Рискуя своими жизнями, они переправили меня на лодке через Волгу вместе с тремя другими ранеными бойцами. Нам-то было проще: переезд в один конец. А им ещё обратно возвращаться, снова под открытый огонь немецких снарядов и мин. Обнялись мы на берегу, поцеловались и, каждый своим путём, разошлись: они в Сталинград, мы в медсанбат за Волгой».
Олег Таран
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30