31 октября 2020 16:36

31 октября 2020 16:36

фото: архив редакции

«У меня всегда был свой зритель»

Сегодня исполняется 95 лет народному художнику Российской Федерации Вениамину Чебанову

Вениамин Чебанов известен в большей степени как художник-баталист, отражающий в своих полотнах картины военных действий. Однако творческое наследие мастера гораздо многограннее и не укладывается в какой-то один стиль или жанр. Художник интересен ещё и тем, что среди его работ тема железной дороги далеко не случайная.
– Вениамин Карпович, какую роль в вашей семье сыграла железная дорога?

– Наша семья переехала в Новосибирск в 1935 году. Мы поселились в посёлке Эйхе (сегодня – Первомайский район города). Вся жизнь семьи была связана с железной дорогой: папа, Карп Диевич, работал на стрелочном заводе столяром-модельщиком, а я с ноября 1941 года – помощником слесаря, затем слесарем по ремонту паровозных котлов в местном паровозном депо.

Жили мы в «Капайгороде» (так раньше назывался район «Сто домиков») в землянках, которые сами и отрыли. Потом папа купил в деревне возле села Барышево бывшего употребления баню из лиственницы, и из неё мы построили двухкомнатный домик площадью 30 квадратных метров в переулке Эстакадный. У нашей семьи было много близких и друзей, работавших на железной дороге.

– Ваша связь с железной дорогой нашла отражение в творчестве. Расскажите, как родились картина «Бронепоезд «Советская Сибирь» и барельеф «Памяти воинов-сибиряков» на железнодорожном вокзале Новосибирск-Главный?

– Картина была мною задумана не только как дань памяти железнодорожникам, участвовавшим в боях с врагом на бронепоездах, но и как память тем, кто в тылу изготавливал эти «крепости на колёсах».

Что же до барельефа, то на здании железнодорожного вокзала Новосибирск-Главный со стороны перрона до 2011 года висела просто памятная табличка с текстом о том, что с этого вокзала в годы Великой Отечественной войны уходили на фронт воины-сибиряки. Она была выполнена из металла и покрашена двумя красками. Идеей же сделать барельеф, соответствующий ратной доблести воинов-сибиряков, я загорелся благодаря замечательному человеку, участнику Сталинградской битвы Ивану Яковлевичу Гончарову, который всю свою послевоенную жизнь посвятил увековечиванию подвига советского народа в годы войны.

Кстати, это далеко не единственные произведения, в которых тем или иным образом присутствует железная дорога. У меня достаточно много портретов заслуженных железнодорожников: Героя Социалистического Труда Шохина, Гулюка, награждённого за доблестный труд орденом Ленина, сталеваров Новосибирского стрелочного завода, среди которых Герой Советского Союза Медведев, и других.

– Что для вас как художника-фронтовика и баталиста было важнее всего в раскрытии темы Великой Отечественной войны?

– Для нас, людей той эпохи, война была горем, страданием, формой исполнения гражданского долга, долга перед нашими родными и близкими. Мы защищали Отчизну, наши семьи от оккупанта. И сейчас, и тогда для меня главным были и остаются люди, их героизм и самопожертвование, как на фронте, так и в тылу. И в моих работах, прежде всего, присутствует человек, его поступок.

– За какие подвиги вы были награждены орденами Красной Звезды и Отечественной войны I степени, а также медалью «За отвагу»?

– Для меня, офицера, солдатская медаль «За отвагу» является самой главной наградой. На войне, по большому счёту, давали награды уцелевшим за то, что они остались в живых в той «мясорубке» и смогли воевать дальше. Главным своим подвигом я считаю то, что стремился максимально больше сохранить солдат в бою. И конечно, что не погиб и смог всю свою жизнь выстоять в борьбе с собой, с человеческими слабостями и с творческими сомнениями.

– Вам довелось спасти двух человек: на войне – раненого немца, в мирной жизни – трёхлетнюю девочку, которая тонула. Когда спасали немца, не было ли в вас двойственных чувств: с одной стороны, что это – человек, а с другой – что враг?

– Во время войны враг – это тот, кто воюет с тобой, против тебя и твоего народа. А этот немец уже умирал и, по сути, был военнопленным. Мы, советские солдаты – не убийцы, мы – воины. Девочку я спас, будучи мальчишкой. Это случилось до войны на берегу реки Иня. Сейчас на этом месте разбит сквер в честь Победы в Великой Отечественной войне, рядом расположен технический лицей № 128.

– В детстве вы занимались в изобразительном кружке Александра Ботанина, будущего художника-реставратора Третьяковской галереи. Чему научились у этого мастера?

– Ботанин был первым профессиональным художником, который открыл мне рисунок. Он вселил в меня уверенность, повлиял на всё моё творческое будущее и на весь мой творческий путь.

– Как вы пережили перестроечные годы, когда рушились социалистические ценности? Перестали ли вы быть востребованным как представитель соцреализма?

– Если оценивать весь мой творческий профессиональный путь, начиная с 1959 года (в том году я стал членом Союза художников), то жанры у меня разные. Посмотрите на мои работы: триптих о Пушкине «Дружба, свобода, любовь», картины «Свадьба», «Дед и внучка», «Девушка, озарённая солнцем», «Будёновский разъезд», «Портрет девочки», «Материнство». Разве это «суровый стиль», к которому часто относят мои картины? А соцреализм – где он? В картинах о войне, о подвиге народа, защищающего своё будущее, в картинах о героях трудового фронта, о тех, кто поднял нашу страну из руин, – это соцреализм? Те люди, которые свято верили в ценности (и они далеко не социалистические, а, скорее, христианские), верят в них и придерживаются их и сейчас. Разве любовь к родным, близким, к Родине малой и большой имеет отношение к социализму?! Мы защищали именно их!

Востребованность? Смотря, что под этим понимать. Сегодня под нею понимают покупательский спрос – купят или нет твою картину. А в наше время художники больше волновались о том, придёт или не придёт на выставку твой зритель. Я никогда не чувствовал себя ущемлённым – у меня всегда был зритель.

– Вы до сих пор творите? Над чем работаете сейчас? Тяжело ли создавать полотна в столь преклонном возрасте?

– Да, я пытаюсь сегодня работать. В этом году закончил две картины: портрет офицера Главного разведывательного управления (в память о друге сына) и «Клятва ополченцев. Саур-могила. 2014». Сейчас мои самые надёжные помощники – это моя семья: дети и внуки. К сожалению после апрельской операции на сердце уже нет тех сил: не могу подыматься на шестой этаж в свою мастерскую, которую по площади и освещённости с комнатой в квартире, где я сейчас живу и работаю, не сравнить. Но мы ещё повоюем!
Беседовала Яна Доля
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31