12 мая 2021 11:32

12 мая 2021 11:32

фото: анатолий болдырев

Мы ещё «погудим»

Ровно 77 лет назад, в двадцатых числах февраля 1944 года, сельского паренька Ивана Костюченко призвали в Красную Армию. Ему в ту пору ещё и 18-ти не исполнилось.
Азы военной науки новобранцы постигали в запасном полку под Боготолом в Красноярском крае.

– Однажды в морозную ночь подняли нас на учения, – вспоминает фронтовик. – А я портянки свои под матрасом сушил и впопыхах забыл натянуть. Так в сапогах на босу ногу километра четыре в одну сторону отмахал и столько же обратно. Словом, обморозился. Меня сразу в госпиталь отправили.

Командир батальона аж слюной от ярости брызгал: «Ах ты, стервец, в тылу отсидеться хотел?! Маскарад решил устроить?!». Парень тоже вскипел: «Да я хоть сейчас на фронт». А уже через неделю, когда у Костюченко ноги отошли, погрузили новобранцев после бани в эшелон и отправили на передовую.

– Нас, крепких телом и духом сибиряков, в пехоту записали, – рассказывает ветеран. – Выдали автоматы, винтовки, и через несколько дней мы уже шли в атаку. Дело к весне, распутица. Вязнешь в этой грязюке. Как выдерживали? Страха не было, он улетучился в первом же бою.

Это потом, уже после Великой Победы, он осознал всю чудовищность происходившего, когда десятками, сотнями терял боевых товарищей:

– Вот с Фёдором из Воронежа и с Сашкой из Свердловска в минуты тишины гимнастерки латаем да песни поём. А через несколько часов, после боя, уложив их в братскую могилу, засыпаем землёй и идём дальше с ещё большей ненавистью бить врага.

Впрочем, ненависть к фашистам в отдельные дни войны сменялась жалостью, от чего душа становилась чище и светлее.

– Однажды меня включили в состав специальной группы, которой приказали выкрасть у фашистов важные документы, – вспоминает Иван Фёдорович. – Полдня по уши в снегу ползли, три кордона колючей проволоки вырезали, но карту раздобыли. В придачу к ней и «язычка» привели. Молоденький фриц зиму нашу за ад посчитал, когда с ней столкнулся. Всякие лишения и боль, говорит, испытывал, но чтобы такой мороз!

За успешную операцию Костюченко наградили медалью «За отвагу». И выдали направление на учёбу в школу радистов. Сибиряк же рвался в бой.

– Ты что, пацан, там каша пшённая будет, мясорубка, – пытался убедить его ротный.

А боец с пеной у рта доказывал, что его Бог сбережёт, если до сих пор ни одной царапины.

Солдата всё же направили в училище. Правда, скоро его расформировали и дослуживал Костюченко в Подмосковье.

В 1950 году, когда фронтовик вернулся домой, в выборе профессии почти не сомневался. Паровоз стал ему вторым домом. Начинал с кочегара в Топкинском паровозном депо, потом стал машинистом.

– И на тепловозах «гудел» только так, – улыбается Иван Фёдорович. – Потом на пассажирский локомотив пересел. «Чеха» своего, так мы электровоз серии ЧС-2 величали, любил, как отца родного. Не нарадовался на его плавный ход.

Топкинского фронтовика-железнодорожника в округе любила вся ребятня. Ещё бы, ведь на работу вдоль линии он с пустыми руками не ходил.

– Пакет с конфетами или сухариками у дяди Вани, – рассказывает Вячеслав Мотов, доктор технических наук, а тогда, в семидесятых, кемеровский пацан, приезжавший на лето в Топки к дедушке с бабушкой. – Я до сих пор помню, как он нас в депо на экскурсию взял. Это одно из ярких воспоминаний детства.

А дядя Ваня тем временем собирается в магазин. Кряхтит фронтовик, но шевелится. Мол, если двигаюсь, то хорошее самочувствие, а как посижу-полежу, вот здесь покалывает, а вот здесь ломит.

– Так вы уж, Иван Фёдорович, больше тогда двигайтесь, – поддерживаю его.

– Да уж придётся. В марте исполнится 93 года, гостей встречать надо, а в мае – юбилей Победы. Здесь вообще без меня никак!
Анатолий Болдырев
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31