06 мая 2021 21:11

06 мая 2021 21:11

фото: архив редакции

Пусть небо будет мирным

Кемеровский машинист не боялся ответственности ни на войне, ни на работе

В этом году исполнилось бы 80 лет, как Яков Михайлович Воронков – участник Великой Отечественной войны, кавалер орденов Славы III степени и Отечественной войны I степени, прославленный машинист, удостоенный за свой труд ордена Ленина, – связал свою жизнь с железнодорожным транспортом.
На войне экипаж легендарной «тридцатьчетвёрки», в котором механиком-водителем воевал Яков Воронков, уничтожил несколько десятков вражеских танков, а в мирное время фронтовик первым на Петропавловской железной дороге потянул своим паровозом состав весом 5 тыс. тонн.

– Железная дорога не случайно появилась в моей жизни, – рассказывал он в 2012 году. – До войны боронил я пашню в колхозе под Топками. Работал старательно, но вот беда: как только увижу паровоз – бросаю плуг и бегу к путям. Встану, рот открою, любуюсь. Председатель колхоза однажды проезжал мимо. Я думал, отругает, но нет. Будешь, говорит, Яшка, работать хорошо, я тебя отпущу учиться на помощника машиниста паровоза. Слово сдержал. К 1940 году я уже местное железнодорожное училище окончил, поработал поездным кочегаром. А вот встать за левое крыло локомотива не успел: в армию призвали.

Воронкова определили в танкисты. И только он начал постигать азы вождения Т-34 в челябинской «учебке», как началась Великая Отечественная война.

Танковое сражение под Прохоровкой 12 июля 1943 года фронтовик помнил и спустя семь десятков лет.

– Многие сравнивали происходившее на Курской дуге с концом света, но и это сравнение слишком слабое, – вспоминал Яков Михайлович. – С каким остервенением мы давили немецкие танки! Азарт при этом мальчишеский, словно в игре. Жестокая реальность и романтика переплелись. Первый танк подбили, второй, третий – и тут вражеский снаряд попал в нашу машину. Чувствую, горим. Мы с радистом Юрой Чураевым успели выскочить, а вот стрелок и командир экипажа не спаслись.

Оставшись без танка, Яков Воронков с товарищем стали забрасывать фашистов гранатами. По сути, нарушили приказ, который гласил: потерял машину – немедленно возвращайся в расположение своего подразделения.

– Ох и кричал на нас командир: «Какого чёрта вы там устроили беготню! Я же вас под трибунал отдам!». И орал так смешно, аж слюни летели, что мы еле сдержались, чтобы не засмеяться, – улыбался ветеран.

Яков Михайлович жалел тогда, что почти не осталось фронтовых фотографий: большинство сгорело в танке. На тех двух, что уцелели, фронтовик со своим товарищем Юрием Чураевым.

– Он из Харькова был, и, когда мы этот город освобождали, Юра отпросился у командира и нас уговорил сгонять на танке к родителям. Приезжаем, а соседка говорит: так и так, прятали, Юрка, твои батька и мамка наших раненых, немцы узнали и вместе с твоим малым братцем их... Друг мой почернел, залез в танк, весь день молчал. С тех пор воевал с ещё большей ненавистью к фашистам. Истреблю гадов, говорил, в пух и прах, – рассказывал Воронков.

Войну он закончил в Австрии. Вернувшись домой, снова устроился в паровозное депо. Из-за неопытности сначала взяли его кочегаром, но через год уже отправили помощником машиниста в длительную командировку в Северный Казахстан, на Петропавловскую железную дорогу. Там через год стал машинистом. Женился, родилась дочка, чуть позже сын.

Бывший танкист никогда не боялся брать ответственность на себя. Паровозы в то время составы весом больше 2,5 тыс. тонн не тянули, а Яков Воронков решил взять в два раза больше. И ничего – провёл, как по маслу.

Руководство депо поощрило молодого железнодорожника такой премией, что на неё можно было автомобиль «Победа» приобрести. Однако супруга настояла на поездке в Ленинград, одежды себе и детям купить.

– И полушубков набрали, и сорочек, и обуви на несколько лет, – улыбался Яков Михайлович. – Жена у меня была золотая. До пенсии работала на станции Топки, машинистом крана. После Казахстана был в нашей жизни Рубцовск, а потом вернулись в Кемерово.

Яков Воронков успел поработать и на тепловозе, и на электровозе, и машинистом-инструктором.

– Вот приходит парень ко мне, – рассказывал он. – Толковый, всё понимает, а огня в глазах нет. Ну на что тебе, спрашиваю, железная дорога? А куда здесь ещё пойдёшь, отвечает. Батя машинистом был, и брат, и сват. Господи, думаю, при чём здесь батя, при чём «куда ещё пойдёшь»! Ведь человек даже не прислушался к своему сердцу, выбрал профессию наобум и ладно, стерпится–слюбится.

При встрече с ним заметил, что на часах было 15.00. У Якова Михайловича по расписанию дневная физзарядка. Я присоединился. Делаем дыхательные упражнения, потом вертим головой, вращаем туловищем, приседаем.

– А вам 30 приседаний слабо? – спрашивал меня ветеран. – Никаких лекарств, только физическая подготовка: кроме зарядки два раза, утром и вечером, двухкилометровая прогулка.

– Такими темпами вы, Яков Михайлович, и до 100 лет легко дотянете, – запыхавшись, сказал я.

– Родственники мои – все долгожители, а дед 107 лет прожил, – соглашался ветеран. – У меня задача – минимум 110. Приходите на юбилей. К тому времени скоростной поезд пустят в Сибири, вот за его штурвалом и буду отмечать.

– А что, – поинтересовался я, – если предложат, всё вспомните и поедете?

– Хоть на чём – на паровозе, тепловозе, электровозе, танке, – отвечал Воронков. – Только давайте, чтобы без Курской дуги. Пусть небо мирное будет.

Жаль, не дожил, как обещал, фронтовик-железнодорожник. Но мир для нас отстоял. Низкий поклон, Яков Михайлович! Помним! Чтим! Гордимся!
Анатолий Болдырев
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31