фото: Владимир Волков

И плавилась броня...

Танкист Иван Воропаев вспоминает огневую мощь советских и фашистских армий

Пройдя дорогами Великой Отечественной, Иван Воропаев участвовал во многих сражениях. В мирное время он выбрал путь машиниста тепловоза.

«После войны, когда я вернулся в родной дом, в разговоре мать как-то обмолвилась: «как же ты очерствел, Ваня», - начал свой рассказ о Великой Отечественной фронтовик, участник Курской битвы Иван Воропаев. – Я тогда промолчал, а перед глазами были трупы моих оставшихся там навсегда товарищей».


Когда началась война, из села Оренбургской области, где родился и жил Иван Семёнович, многие ушли на фронт. Забрали почти всех трактористов и комбайнёра, и молодому пареньку, окончившему девятый класс, пришлось его заменять. Так прошло лето 41-го. Наступила осень. Иван пошёл в десятый класс. Проучился полтора месяца, и прямо за партой лейтенант из военкомата вручил ему повестку.


«Меня направили в танковое училище в Чкалов, как тогда назывался Оренбург, - рассказывает ветеран. – Здесь мы изучали танковую науку. Отсюда я попал в батальон связи, и нас послали обслуживать 3-й механизированный корпус, который потом стал восьмым гвардейским. Он входил в состав первой гвардейской танковой армии, которой командовал прославленный герой войны генерал Катуков».


Свежеиспечённых танкистов привезли под Курск. На дворе стоял март, и кругом была непролазная грязь. Их направили до просушки ближе к Белгороду под Обоянь в село Афанасьево. Здесь они простояли до лета 43-го.


Неприятель стягивал сюда всю огневую мощь, от вражеской техники пыль на дороге стояла столбом несколько недель. Оказалось, что это были их лучшие экземпляры военных лет – знаменитые «тигры», «пантеры» и тяжёлые самоходно-артиллерийские установки «фердинанды».


Бои начались пятого июля.


«Я тогда был командиром бронемашины «БА-64», - продолжает Иван Семёнович. – Надо признать, что наше вооружение уступало немецкому: их установки пробивали наши танки, как нож консервные банки. Здорово помогали «катюши» и «коктейль Молотова».


Вечером пятого июля бой был недолгим. А вот на следующий день всё завертелось, будь здоров. С утра начали работать немецкие бомбардировщики. Следом пошли «мессеры» и танки. Такая пыль поднялась и затянула небо, так что всё потемнело. Я сразу вспомнил урок литературы в школе и слова учительницы о походе князя Игоря – «солнце ему тьмою путь заступаше». Всё смешалось: наши, немцы. С утра начиналась бойня, которая продолжалась до девяти вечера. Так прошла неделя».


Однажды Иван Семёнович прибыл в штаб с донесением. И вдруг большая группа немецких танков вырвалась на шоссе неподалёку от них и пошла в сторону Курска. Дать пройти неприятелю было равносильно проигрышу. Никто им не отдавал приказа стоять насмерть, но это понимали все.


«Из штаба выбежал полковник, приказал: «за мной», и мы поспешили подвешивать снаряды к «катюшам», - продолжал Иван Воропаев. – Укомплектовали одну машину, и она сразу вышла на огневую позицию, а мы продолжали вешать снаряды на другую. Был залп, смотрю – несколько вражеских танков горят. Потом дали второй залп. Тут уж немцы назад рванули, но шесть их «тигров» мы сожгли», - с гордостью завершает рассказ ветеран.


Немцы продолжали теснить русских танкистов. На подходе была 49-я танковая бригада, но она задержалась где-то неподалёку.


«Мне начальник оперативного отдела дал «виллис» и приказал найти силы, которые идут на подмогу. Поехал в сторону Обояни. Вдруг откуда ни возьмись «привязался» ко мне «мессер». Дал две пулемётные очереди по машине... промахнулся. Поехал дальше, нашёл кое-как наших танкистов. На поле битвы подоспели мы вовремя. Такой я запомнил Курскую дугу».

Владимир Волков
© АО «Газета «Гудок»
Условия использования материалов | http://www.gudok.ru/use/