12 апреля 2021 04:41

12 апреля 2021 04:41

Поклонимся великим тем годам...

В День памяти и скорби в России вспоминают погибших в Великой Отечественной войне

Лина Раводина, ветеран Куйбышевской железной дороги, узница фашистского концлагеря «Саласпилс»
Дом, в котором за несколько лет до войны родилась Лина Донатовна, стоял на краю деревни Кекоры, у леса. В полукилометре была пограничная застава Бурбово. В лесу проходила граница между Латвией и Белоруссией.

Моего отца арестовали в 1938 году. Как мы позже узнали, в том же году он был расстрелян. Нас у мамы было четверо. Дом наш разрушили, и мы переехали в соседнюю деревню – Картенево.


Не успели обустроиться, как грянула война. В памяти сохранились отдельные отрывки, как бомбили немцы всё в округе, как все жители прятались в лесу, а затихала бомбежка – опять возвращались в свои дома.


В 1942 году вся семья переболела тифом. Последним болел брат Эдуард. Он был 1919 года рождения, но в армию его не призвали, так как он считался сыном «врага народа». Однако он был связан с партизанским отрядом. Потом его все-таки взяли в действующую армию, а в 1944 году он погиб на территории Латвии.


В 1943 году, когда фашисты жгли соседние деревни, мы с еле ходившим братом смотрели на зарево и плакали. Кто сумел убежать от карателей, оседали в нашей деревне.


Беженцы сообщили нам, что в деревне Липовки, фашисты сожгли моих бабушку, дядю и тёётю. Двое их сыновей-подростков сумели убежать, но одного по дороге застрелили, а другой впоследствии погиб в партизанском отряде.


Вскоре карательный отряд фашистов нагрянул и в деревню Картенево. Из домов выгнали всех жителей, кто в чем был одет. Деревня подверглась разграблению соседями-латышами и карателями. Многих жителей угнали в соседнее местечко Сушки. Часть заперли в сарае, остальные, которые не поместились, остались во дворе.


Вечером всех выгнали из сарая, погрузили на подводы и под охраной привезли на станцию Бигусово. В товарный поезд людей загнали как скот, до отказа. В таком положении людей везли в Латвию около трёх суток – без пищи и воды. Лишь на остановках немцы бросали снег в вагоны. Наконец, всех привезли в латвийский концлагерь «Саласпилс».


Нас, детей, здесь использовали как доноров, брали кровь. От бессилия и голода были провалы в памяти. В лагере был так называемый доктор Мейер, который ставил опыты на маленьких узниках.


К осени 1943 года меня вместе с другими детьми вывезли из концлагеря в Ригу в Троице-Сергиевский монастырь. В машине, в которой нас переправляли, было тяжело дышать, я боялась упасть от слабости, так как в свои 7 лет уже знала, что в упавших стреляют. Тут нас держали недолго. Нечем было комить, поэтому детей раздавали по частным хозяйствам, заинтересованным в батрацкой силе. Дети пасли коров, чистили скотные дворы, работали в поле.


А меня и ещё нескольких детей отправили в немецкий госпиталь. Здесь опять брали кровь, после чего долго болела голова и хотелось спать и есть. Ели жёлуди, семена цветков липы, цветки сирени, выкапывали корни растений.


Осенью 1944 года войска Красной Армии освободили Латвию от фашистских захватчиков.


Наша семья воссоединилась только в августе сорок пятого.  Меня нашла сестра и мы приехали в родную деревню. К этому времени из Германии вернулась мама.


Владимир Игнатов, ветеран Куйбышевской дороги, участник Великой Отечественной войны


Войну шестнадцатилетний Владимир встретил школьником. Он жил тогда в подмосковном городке Шатура. В эпоху электрификации всей страны там построили одну из первых в стране электростанций. В годы войны город был на особом счету.

В январе 1943 года я был учеником 10-го класса. Закончилось первое полугодие, и прямо со школьной скамьи меня, как и моих одноклассников,  призвали в ряды Красной Армии.


Наша классная руководительница пришла к нам в класс. Нас, парней, было пятеро. Она обняла каждого, поцеловала и объявила, что мальчишки идут на фронт. Мама, провожая на войну, несмотря на мои юношеские комсомольские возражения, дала мне простой нательный крестик со словами: «Он тебя сбережёт».


Потом было военно-пехотное училище в Рязанской области в городе Скопине. Сюда направили  меня постигать специальность миномётчика. В военное время в училище обучали по ускоренному курсу. Науку воевать проходили за шесть месяцев.


Мы уже ждали лейтенантские погоны, как пришло распоряжение: срочно на фронт. И нас, ещё курсантов, погрузили в эшелон и повезли.


Мы не знали куда нас везут. Оказалось, под Старую Руссу. Там быстро укомплектовали подразделения из свежеприбывших и отправили на боевые позиции.


Бывалые фронтовики нас встретили настороженно. Мы прибыли в расположение войск в погонах нового образца, в то время как действующую армию переодеть ещё не успели.


Задача миномётчика в бою – освободить путь пехоте.  Уничтожалось всё. Я был в боевом расчёте первым номером, то есть, наводчиком.  В училище, нас, курсантов, было 500 человек. А после первого боя, дай бог, сотня осталась. Убили наших ротного и комвзвода, погибло много бойцов.


Потом подразделение, где я воевал, перекинули под Невель. После очередного боя меня вызвали в политотдел полка и поручили доставить до медсанчасти тяжело раненого земляка.


После войны я нашёл его семью. Увы, выжить ему не удалось. А за бои под Невелем меня наградили орденом Великой Отечественной войны.


В конце января 1944 года наш взвод попал под артиллерийский огонь противника.


Я услышал очередной грохот орудия и почувствовал, что как будто стекаю вниз. А дальше пошла моя госпитальная жизнь.


Яков Куперберг, ветеран Куйбышевской железной дороги, участник Великой Отечественной войны


На Украине в 1941 году военные действия развивались очень стремительно. Немцы брали города один за другим. Здесь встретил войну Яков Куперберг.

Я жил тогда на Украине в Каменец-Подольске в 18 километрах от границы. В семье было десять детей. В нашей школе 21 июня 1941 года был выпускной вечер. Строились планы на будущее. Я готовился к поступлению в военное училище. Мы гуляли до утра. Пришёл домой и лёг спать. Сквозь сон слышу: самолеты летают, их было очень много. Так началась война.


Город пережил первую бомбёжку 30 июня. Дом, где жила наша семья, был частично разрушен.  Бабушка не смогла оставить дом и осталась, хотя жить в нём стало невозможно. Я приходил её кормить.


Фронт приближался. Родители остались в городе. А мы с младшим братом ушли с последними частями Красной Армии в Харьков.


Я устроился на Харьковский тракторный завод. Но  война пришла и сюда. Пришлось эвакуироваться вместе с заводским оборудованием в Сталинград.


В городе я ещё некоторое время трудился на оборонном предприятии. Но вскоре не выдержал и ушёл добровольцем на войну.


Меня направили на Волховский фронт защищать Ленинград. А через несколько месяцев перекинули опять к Сталинграду.


Здесь я получил первую контузию. После боя свои не подобрали, решили, что я умер. Меня нашли местные жители, привезли в дом и выходили. Я пришёл в себя под Рождество. Ко мне подошёл старичок, перекрестил и со словами – «сегодня у нас святой праздник, сынок» – протянул мне тарелку пирожков с ливером. 


Следующая контузия была в июле сорок третьего года. До этого я был наводчиком в пулемётном расчёте. А тут пришлось переквалифицироваться в связисты.


Что-то загрохотало. Всё смешалось. Меня завалило землей. Чуть не задохнулся. Слава богу, нашли свои и вытащили. Я ничего не видел и не слышал. Боль была во всём теле адская. Думал, не выживу. Потом был перевод в пятую армию, которой командовал Чуйков. Здесь вновь пришлось вернуться к пулемёту.


Мы в бою встречали новый 1944-й год. Моего сменщика ранило в грудь. Я остался в расчёте единственным наводчиком. Ещё были два подносчика снарядов, которые мне годились в отцы. Был плотный огонь, но мы справлялись. И тут я почувствовал, как меня будто бы ударило сзади. Этот бой мы отстояли и меня отправили в медсанбат, а потом на дальнейшее лечение в госпиталь.

Подготовил Владимир Волков
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30