17 апреля 2021 01:26

17 апреля 2021 01:26

Его нет в кабинете

История жизни поколения 20-х годов прошлого века через призму жизни одного человека.
Дневники потомственного железнодорожника Петра Федоровича Федорова, предоставленные его племянницей Татьяной Федоровой, которые мы публиковали в газете в 2010 году, обернулись рассказом о времени и людях того поколения.
Татьяна Алексеевна принесла в редакцию еще одну уникальную реликвию – газету «Рычаг» – орган Дорпрофсожа и ДТПО, датированную 1 июля 1922 года. В ней – материал о Федоре Сергеевиче Федорове. Судьба железнодорожника-большевика удивительна и трагична.

История жизни поколения 20-х годов прошлого века через призму жизни одного человека

Дневники потомственного железнодорожника Петра Федоровича Федорова, предоставленные его племянницей Татьяной Федоровой, которые мы публиковали в газете в 2010 году, обернулись рассказом о времени и людях того поколения.

 

Татьяна Алексеевна принесла в редакцию еще одну уникальную реликвию – газету «Рычаг» – орган Дорпрофсожа и ДТПО, датированную 1 июля 1922 года. В ней – материал о Федоре Сергеевиче Федорове. Судьба железнодорожника-большевика удивительна и трагична. Она уместилась в простом и в то же время взволнованном отклике на его смерть.

 

Приводим текст прощального слова с Федоровым, написанный его товарищем В. Краюшкиным, и опубликованный в газете.

 

«19 июня 1922 года умер Член Правления ДТПО Ф. С. ФЕДОРОВ.

 

Тов. Федоров – сын крестьянина-землероба. Рано он познакомился с нуждой и, переходя в поисках работы от помещика к помещику, он испытал на своей спине все прелести помещичьей эксплуатации.

 

Я знаю тов. Федорова с 1907 года. Он в то время работал у станка в депо Абдулино. Боролся с нуждой, т.к. семья была большая. Работал день и ночь. Сойдясь с ним, узнаю, что он работает в кружке Р.С.Д.р.П., группировавшемся вокруг сосланного врача тов. ДЬЯКОНОВА. Еще в то время он смело и гордо выступал в защиту угнетенных рабочих, активно работал по организации рабочего кооператива. Тов. Федоров знакомится с прелестями жандармской охранки, т.к. предателей рабочего класса в депо было достаточно. По освобождению, он осторожнее, но более энергично продолжает свое дело и снова засыпается, а вместе с ним человек 20 рабочих. Не сломал и второй удар его железную натуру. Работа шла.

 

С Февральской революцией во всей широте развернул он свою работу на выборных постах. В мае 1917 г., в числе других активных рабочих Абдулино, тов. Федоров работает в РСДРП (тогда объединенной с меньшевиками), проводя твердую большевистскую линию, отчего меньшевики распрыгались из организации, как блохи. Подходят к Абдулино в 1918 г. чехи, тов. Федоров берет винтовку. Прогнали чехов, он организует и ставит на должную высоту Абдулинский райпродком.

 

В Центре голод, нужен хлеб. Голодает, в полном смысле слова, и его семья. Вспыхивает восстание. Он работает день и ночь в райпродкоме, в партии – везде успевает. Наконец, дали ему передохнуть, ушел к родным тискам.

 

Семья вздохнула легче. Но не долго работал он у тисков; выбирают его Абдулинцы, отзывают в Самару, ставят комиссаром Депо; затем, переводят в гл. Мастерские, затыкают дыры им. Потом снова уходит к тискам в Абдулино, но опять ненадолго – выбирают в ДТПО, пошел добывать рабочим хлеба. Вот он работает в ДТПО. Его нет в кабинете, он на деле. То он торгует в Москве, то едет за хлебом, или бегает по Самарским продлавкам и везде успевает. Семья бедствует в Абдулино. Живут в вагоне. Выселили. Поселился у одного товарища в мастерской. Теснота, грязь. Закачался, не выдержал коммунистической линии, продал все, что имел, в одну из поездок за хлебом для ДТПО, купил себе несколько пудов зерна и выменял на них избу, нашел себе где жить. Исключили за это временно из партии.

 

«Найду квартиру, переселюсь, брошу избу, поработаю, заслужу и снова вступлю в РКП (б)», - говорил тов. Федоров. Не успел. Командировка в Москву. Семья лежит в тифу. Ни слова об отказе: дело требует. Уехал. Прибыл. Изба пустая, ни души – все в больнице. Больной и сам.

 

Свез всех домой и слег. Он больше не вставал. Пятнистый тиф скосил его ослабевший организм. Коммунистом в душе он остался. За несколько часов до смерти приподнялся без помощи других, на койке и ясным отчетливым голосом простился, с партией, республикой и произнес за них здравицу. Упал, и умирая, сказал жене: «Таня, ребятишек...» Не договорил.

 

Их пятеро осталось и все мал мала меньше. Что оставил семье? Паршивую избушку и 60 миллионов долгу! Не на что было хоронить.

Прощай - же дорогой товарищ, Федор Сергеевич! Память о тебе, как о преданном делу революции, работнике и о хорошем товарище «человеке» останется между нами навсегда.

(Текст и орфография сохранены)

Нина Корнильцева
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30