13 июня 2021 04:25

13 июня 2021 04:25

Стоянка поезда три минуты

Ворона ходила по рельсам. Вернее, она как заправский эквилибрист перебирала лапами по их отполированной колёсами поверхности, и при этом постоянно вертела головой. Правильнее сказать, головой она не вертела, а прямо выворачивала её набок, косясь на шпалы. Если что-то там интересовало, то она спрыгивала вниз и начинала клевать, а затем снова прыжок на рельс.  При этом косыми взглядами она успевала посматривать на меня. Можно было, конечно, ещё посидеть, понаблюдать, но заныли колени от неудобного сидения на низком бордюре и пришлось встать. Возраст, однако. Ворона тут же взмахнула крыльями  и перелетела подальше от меня, на всякий случай.
- Рельсы, шпалы. Рельсы, шпалы, – как там дальше в старой детской песенке? 


Рельсы, шпалы, всё вроде бы как раньше, но как будто что-то не так. Рельсы и шпалы – как обычно, но чего-то не хватает. Да. Не хватает запаха, того «вонючего» специфического запаха креозота, котором пропитывали деревянные шпалы. Запаха шпал, запаха путей, запаха станций, отличительного запаха железной дороги.


Того запаха, который ударил в нос впервые в далекие шестидесятые при первых поездках по железной дороге. Железная дорога, как признак другого мира, новых ощущений для мальчишки с небольшого степного хуторка. Этот пристанционный вокзал, с полами, выложенными жёлтой кафельной плиткой, с фанерными жёлтыми лавочками выгнутой формы, гулко гремящими на кривом полу  в высоком пространстве вокзала при любом движении. И народ, собирающийся в вокзале и на перроне, движущийся в разные стороны. 


Постоянно хлопает дверь и входящий направляется к расписанию поездов, стоит, задрав голову,  читает, смотрит на часы. Другой же идёт к билетной кассе занять очередь или сразу к окошку, что-либо спросить. Третий останавливается у двери, осматривает зал, выискивая знакомых, и движется к ним, или же уходит.


А на перроне своя жизнь, ускоряющаяся по мере приближения поезда. Местные по деревянному настилу торопятся перейти пути, дети и подростки носятся по этому мостку на велосипедах и мопедах.


Темнеет. Народ в вокзале зашевелился, и двинулся на перрон – скоро поезд. Прямо перед вокзалом две большие цветущие клумбы, на дорожке между ними лужа, оставшаяся от последнего дождя. На перроне начинается толкотня, одни просто стоят кучками, а вторые тащат свои чемоданы и сумки, стараясь угадать и заранее найти на платформе место у своего вагона. Причём, почему-то одни считают, что нумерация вагонов будет с головы поезда, а другие наоборот. Из-за этого расспросы и постоянные перебежки по платформе. 


Перронная жизнь – торопливая, суетная, эмоциональная.


- СыночОк! Тута  трэтий будэ, чи ни?


- Земеля, а до двенадцатого вагона далеко?


А рядом:


- Долго ждём, как бы мясо не потекло.


- Га!


- Чего гакаешь, чемодан проверь.


Шаркая ногами в самодельных брезентовых тапках проходит старый казак, высокий и худой, выделясь среди остальных брюками-галифе с лампасами и армейской фуражкой. Ему приходится обходить пассажиров, лавируя между ними. В суете не все уступают ему дорогу, он начинает сердиться и дальше идёт, бормочет, перемежая слова матом.


- За что воевали, за что кровь проливали? 


Наш  вагон в конце состава, и мы уходим подальше от вокзала. Уже закончилась платформа, приходится спуститься вниз и двигаться по тропке. Редкие фонари оставляют только светлое пятно на земле возле столба. Темно.


Вдали появляется свет от тепловоза, постепенно он становится ярче и ярче. Вот поезд поворачивает на стрелке на ближний путь, ослепляя лучом прожектора. Мимо прогремел тепловоз, замедляясь, катятся вагоны и все судорожно вглядываются в окна стараясь разглядеть номер. 


Всё, поезд остановился.


- Ах ты, леший! Казала тоби, пийдэм дальше, а теперь ещё три вагоны бигты!


- Сама сказала, тут стий!


Где-то вверху со щелчком открывается дверь, тусклый свет от тамбурного фонаря падает вниз. Вместе со светом бьют  в нос вагонные запахи: угольный, дымный и, конечно, туалетный. Лязгает откидывающаяся площадка, сверху с чемоданами устремляются выходящие. А внизу уже толпятся новые пассажиры, стараясь занять местечко поближе к входу, чтобы заскочить побыстрее в вагон. Толкотня.


- Куда прёшь! Билет покажи! - строгим окриком пытается навести порядок грубоватая проводница.


Отец приподнимает меня на ступеньку, подаёт угловатый чемодан и забирается следом. Впереди и за нами люди с вещами, толкаясь и поругиваясь, заполняют тамбур. 


Но вот все в вагоне, кто-то уже успел найти себе место, а другие ещё перемещаются по проходу. Где-то впереди свистнул локомотив, состав дёрнулся и поехал. Хлопая дверями в вагон возвращается проводник. 


Ну, всё! Стоянка закончилась. Поехали.


А как теперь поживаешь, станция? Зачем спрашиваю, ведь знаю, что плохо. Остались в прошлом длинное расписание поездов, шумный вокзал, многолюдный перрон. Проскакивают мимо большинство пассажирских и все скорые поезда, лишь местный «рабочий» поезд остаётся верен тебе. Как тебя – поезд – теперь называют? Кукушка?


Я сам уже не могу вспомнить, когда последний раз приезжал или уезжал с твоего перрона. Последние годы проезжал мимо тебя просто по пути  от райцентра или трассы до нашего хутора на автобусе или автомобиле, потому что так удобнее, быстрее, надёжнее. Но каждый раз что-то тревожит. 


Вот очередная поездка в областной центр заканчивается и впереди возвращение домой мимо родных мест.  От городского перрона отходит скорый поезд на Москву и почти сразу появляется ощущение ожидания, ожидания встречи с детством, юностью, прошлым. И нарастает это чувство с каждой станцией, и с каждым часом пути, с каждым километром.  Ты уже у окна. И вот справа появляются первые дома посёлка, станционные постройки, пустой перрон и вокзал. Промелькнувшее здание с высокими окнами и табличкой названия станции совсем уже не кажется большим, оно как бы вросло в землю за эти годы.  Ещё мелькнул небольшой парк, водокачка, атрибут твоего перрона, всё, станция закончилась. 



Вот уже проскочили улицу, выходящую напрямую к нашим сёлам, элеватор, переезд. Поезд всё дальше уносит от родных мест. До свидания, малая родина. До очередной встречи. 


P.S. Что увижу я при новой встрече? Точно, что не увижу сломанной летом 2012 года водокачки, части спиленных деревьев, а может и самого вокзала. Уже есть информация в Интернете что дни его сочтены, поскольку некому платить за землю, на которой он расположен. Так что судьба его неизвестна.

Борис Лембик
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31