16 июля 2020 07:04

16 июля 2020 07:04

Вернисаж в ремонтном цехе

Виктория Багинская в Краснодаре была известна как учитель русского языка и литературы, писатель, собиратель фольклора. Но мало кому известно, что в годы войны, в 1943 – 1944 годах, она работала маляром в паровозном депо Белореченская.
Багинская.jpg

В архиве отдела писем нашей газеты 1980-х годов сохранилась вырезка с присланной кем-то из наших читателей публикацией. По-видимому, одна из краснодарских газет напечатала воспоминания Виктории Багинской (в девичестве Гурджи) о годах войны. Сейчас автора уже нет с нами (её не стало в 1982 году), и выяснить подробности не представляется возможным.

Она пишет о периоде после освобождения города от захватчиков в 1943 году, о восстановлении Белореченского депо и о стремлении даже в невероятно трудных условиях украшать и облагораживать производственный быт.

Багинская отмечала, что после изгнания фашистов из Белореченской вокзал и паровозное депо были полностью разрушены и локомотивы ремонтировали под открытым небом. А образовавшиеся после бомбёжек завалы разбирали в свободное от работы время. Однако никто не жаловался на усталость.
И вот усилиями штукатуров и каменщиков, а также многих белореченских локомотивщиков и работников других служб, а также эвакуированных было восстановлено первое здание – ремонтный цех для комплексной бригады паровозного депо.

«У каждого слесаря был свой верстак, свои тиски, своё рабочее место, – вспоминала Виктория Багинская. – Но лично мне хотелось хоть немного тепла для этих славных мальчишек, работавших по две, а то и три смены».

И тогда Викторию осенила идея. «Примостившись у самой дальней тумбочки, где хранились мои кисти и краски (ими подновляла номера на паровозах), я потихоньку рисовала. Сначала это были беспорядочные наброски: кусты, деревья, травы, камыши над изломом реки – всё из воспоминаний о недавнем довоенном детстве».

У юной художницы не было ни кистей, ни холстов. Девушке приходилось рисовать на тонких металлических пластинах, которые она нашла неподалёку от деповской кузницы. А кисти изготавливала из собственных локонов, которые отрезала без сожаления.

И вот живописные миниатюры готовы. Выбрав время, когда рабочие (большинство из них были подростками) ушли на обеденный перерыв, Виктория расставила свои «полотна» вдоль верстаков по всему периметру ремонт­ного цеха. Она представляла себе, как молодые ребята удивятся, когда увидят перед собой зелёные пригорки, лужайки, ручьи и реки.

«Но удивляться пришло не им, а мне. Пейзажи были тотчас заправлены в самодельные рамы и водружены, как настоящие картины, на свежевыбеленные стены нашего нового цеха против каждого рабочего места», – писала она.

И хотя о понятии «эстетика на производстве» в 1943-м никто не задумывался, картины Виктории привнесли особую, домашнюю атмосферу в стены ремонтного цеха. Рабочие отмечали, что даже повседневная одежда, пропитанная мазутом, паровозным дымом и сыростью от пара, уже не казалась такой мрачной, как прежде.
Марина Флегматова