23 сентября 2020 14:44

23 сентября 2020 14:44

фото: архив музея истории ДВЖД

Память сильнее времени

Когда началась война, мне было 14 лет. К тому времени я окончил 7 классов школы и готовился поступать в Одесский судостроительный техникум. В июле 1941 года, когда немецкие войска приближались к нашему городу, местная власть приняла решение отправить молодёжь на восток страны, чтобы она не попала в оккупацию.
75-летие Победы!.jpg
Группой около 40 человек, состоявшей из парней и девушек, мы пешком ушли из города. Прошли Полтавскую и Донецкую области, в Донецке я нашёл наше Смелянское ремесленное училище, которое готовили к эвакуации в тыл. Вместе с училищем уехал в город Куйбышев (Самару). Там работал на заводе токарем, изготавливал «РС» – пушки для самолётов-штурмовиков «Ил-2». Позже уехал к родителям, эвакуировавшимся в Среднюю Азию. У меня был очень патриотичный и принципиальный дедушка. Его сын и мой дядя, который был комиссаром роты, погиб в боях за Донецк. И дедушка мне сказал, что я должен отомстить фашистам за дядю.
В 1943 году ушёл добровольцем на фронт. Это был год коренного перелома в войне после битвы на Курской дуге, когда советские войска пошли в контрнаступление. И армия была лучше вооружена. По окончании трёхмесячных курсов радистов в Пензе попал на 1-й Украинский фронт в артиллерийский полк. Моя фронтовая биография началась у деревни Комсомольская под Винницей. Мы стояли у стены украинской мазанки, где размещался штаб полка, и ждали официального назначения. Вдруг откуда-то выскочил «тигр» и прямой наводкой стал обстреливать штаб. Снаряды рвались то спереди, то сзади дома. Ещё не обстрелянный, я кланялся каждому снаряду. Заметив кем-то вырытый окопчик, плюхнулся на его дно.

22.jpg

Немного погодя ко мне присоединился капитан, выбежавший из штаба. Ловким движением он выбросил противотанковое ружьё на бруствер окопчика, прицелился и выстрелил – танк сразу же прекратил обстрел. Подойдя к штабу, я увидел возле выхода убитую молодую женщину, её светлые волосы были в крови. По-видимому, во время обстрела она бежала в укрытие, но осколок снаряда попал ей в голову. Она лежала, свернувшись калачиком, словно прилегла на минутку. Как мы потом узнали, она была полковым доктором. Рядом стоял высокий полковник, командир полка, и тихо шептал: «Не сберёг, что я напишу её матери». Полковник едва сдерживал слёзы.

Потом капитан вручил приказ, и мы все разошлись по своим подразделениям. Я был назначен радистом в разведывательный взвод. С боевыми товарищами ходил на передний край, откуда мы корректировали артиллерийский огонь по немецким позициям. Я много думал о первом дне на фронте, о том, что война теперь часть моей жизни, суровая школа испытаний, которую надо пройти. Научился по звуку летящего снаряда определять, где он разорвётся, и перестал кланяться каждому выстрелу. Знал, что в одну воронку снаряд дважды не попадает, и без страха двигался по переднему краю во время обстрела.

Прошёл боевой путь от Винницкой области через город Каменец-Подольский на Западной Украине до Чехословакии, освобождал от фашистов город Кошице. Участвовал в знаменитой Корсунь-Шевченковской битве за правобережную Украину, в ходе которой были окружены и разгромлены свыше 10 дивизий германской группы армий «Юг». В составе своего артполка форсировал Карпаты, когда каждое орудие и тяжёлое снаряжение нужно было перенести через горы на руках в обход
противника.

Когда рассказываю о войне, то обычно говорю, что мне везло на войне, я был каким-то заговорённым, что ли... На всю жизнь мне запомнился один случай, произошедший в начале 1944 года в Польше. Взяли мы деревню Большие Ясцы. Пехотинцы расположились рядом с селением в окопах, а наша батарея разведчиков вошла в деревню. На окраине стоял добротный дом, в котором мы решили заночевать. Я немного отстал от своих товарищей и зашёл в соседний разрушенный дом. В одной из комнат обнаружил лежавшие навалом грецкие орехи. Найдя небольшой мешок, наполнил его этими орехами, решив угостить своих товарищей. Но, утомлённые дневным боем, они разбрелись по всей избе и уже спали. Тогда и я устроился на ночлег в одной из комнат. Поставил перед собой переносную радиостанцию, на неё мешок с грецкими орехами положил.

Рано утром немцы пошли в атаку, началась орудийная пальба. Один снаряд, пробив крышу, разорвался на чердаке как раз над моей лежанкой. Я вскочил, осыпанный потолочной пылью, штукатуркой, деревянной щепой, чихая и кашляя, и услышал голос комбата: «Семён, за мной!» Схватив радиостанцию, выбил ногой окно, прыгнул во двор. Добежав до окопа, быстро выбросил проволочную антенну на стоявшее у бруствера дерево и открыл дверцу радиостанции. Увиденное меня ошеломило: в приёмном устройстве торчал увесистый осколок снаряда, того самого, что разорвался на чердаке. Он пробил мешок с грецкими орехами, задел приёмник и остановился в нескольких сантиметрах от моей головы. Если бы не эти орехи, наверное, тогда бы и закончилась моя война... вместе с жизнью.

Я включил радиостанцию и стал вызывать на связь радиста батареи: «Чародей, я – Биржа. Чародей, я – Биржа. Приём!» На другом конце провода не отвечали. Значит, передатчик работает, а приёмник – нет. В это время четыре немецких танка, находясь на другом берегу речушки, прямой наводкой обстреливали передний край нашей пехоты. Только огонь батареи мог изменить положение. Комбат подавал мне команды, которые я тотчас же сообщал в микрофон: «Буссоль такой-то. Прицел такой-то. Снарядов надо столько-то. Беглый огонь!» И лишь когда над головами прошуршали снаряды наших орудий и немного погодя на позициях противника раздался грохот взрывов, я окончательно понял, что мою команду услышали и начался артобстрел.

Комбат всё время уточнял расчёт, и снаряды всё ближе ложились к цели. Один из танков остановился, из него повалил чёрный дым. Открылся люк, из которого выползли охваченные огнём немецкие танкисты. Через некоторое время загорелся второй танк. Остальные, отстреливаясь, поползли назад. Наша пехота поднялась в атаку, и мы отбили эту деревню. Свернув антенну, я доложил комбату о случившемся, показал торчащий осколок. Улыбнувшись, он похлопал меня по плечу и добродушно сказал: «Молодец, что не растерялся. Давай, двигай на базу ремонтироваться. Не забудь сказать там, чтобы прислали замену». За тот бой я получил свою первую награду – медаль «За отвагу».

Война закончилась для меня в марте 1945 года в Чехии, где во время разведки боем получил тяжёлое ранение. Готовилось крупное наступление на Прагу, и для того чтобы отвлечь немцев, на одном из участков под городом Острава-Моравская устроили разведку боем. Это когда на небольшом участке организуют наступление, чтобы ввести противника в заблуждение. На самом деле наступление проводится на другом участке. Во время разведки боем также определяются огневые точки противника. Выпал снежок, и наши сапёры не успели разминировать территорию. Разведка шла почти что по минному полю. Немец не дал нам подняться в атаку и пойти на прорыв. Но, во всяком случае, бой завязался, и можно было определить, какие огневые силы находятся на этом участке.

Я лежал в снегу вместе с комбатом. Операцию начали в пять часов утра, а примерно до двенадцати мы лежали на снегу и мёрзли. Комбат сказал: «Я отползу к пехотинцам (пехота залегла за нами) и от них пойду к своим батареям». А мне сказал: «Как немножко стемнеет, ты вместе с моим помощником Володей придёшь на батарею». Я-то мог лежать долго. А Володя, недавно прибывший на фронт, стал подговаривать меня прорываться к своим. Со мной была большая, слишком заметная радиостанция. Я сомневался, что смогу с ней незаметно пробежать. Но Володя настоял на своём, и я всё-таки решился. Когда поднялся и пробежал метров 15–20, услышал, как снайпер попал в радиостанцию. Я сначала упал, затем поднялся и пробежал ещё немного. И опять услышал выстрел. Пуля попала в ногу. Лёг, когда начал шевелиться, снайпер продолжил стрелять. Пришлось лежать неподвижно, притворившись убитым, до семи часов вечера. У меня с рождения очень высокая свёртываемость крови, поэтому я и выжил, не истёк кровью. Пехотинцы, которые находились в окопе, думали, что меня убили. Когда начало темнеть, я крикнул: «Братцы, я живой!» За мной приполз лейтенант и вытащил меня на шинели.

Попал в харьковский военный госпиталь. Пуля повредила кость и перебила артерию. Началась гангрена. Когда пришёл в себя после наркоза, сразу ощупал то место, где должна быть нога. Оно было пусто. Все мечты и надежды рухнули в одночасье. Казалось, жизнь остановилась. Из отрешённого состояния меня не вывела даже начавшаяся бомбёжка. И вдруг лежавший на соседней кровати солдат, у которого не было обеих ног и одной руки, а оставшаяся, одетая в гипс, напоминала крыло самолёта, громко и уверенно крикнул: «Сестра, закрой шторы, а то эти гады оторвут мне последнюю руку». И я, сравнивая своё положение с его, подумал: «Какая в этом человеке воля к жизни. Нет, надо жить и думать о будущем!»

На фронте я мечтал, что, когда демобилизуюсь, поеду работать радистом куда-нибудь на Север, – я хорошо разбирался в радиотехнике. Но из-за ранения стал инвалидом и не смог осуществить эту мечту. Фронтовая закалка помогла преодолеть все жизненные трудности. После демобилизации вернулся домой, в Смелу, где женился на однокласснице. Выучился на бухгалтера и вместе с женой и ребёнком уехал жить и работать на Дальний Восток, о чём никогда не жалел. Убеждён, мы должны рассказывать своим потомкам, как спасали страну от кованого немецкого сапога, как поднимали из руин разрушенное хозяйство. И главное – люди моего поколения никогда не надеялись на чью-то помощь, на поддержку государства. А сами, своими руками, своим умом строили будущее!

Справка
Семён Ильич Аршанский родился в 1926 году в городе Смела Черкасской области. Воевал в должности радиста-разведчика в составе 1036 го артиллерийского полка на 1-м и 4-м Украинских фронтах.

С 1949 по 1992 год работал на Дальневосточной железной дороге. Прошёл трудовой путь от главного бухгалтера дистанции сигнализации и связи на ст. Биробиджан до главного бухгалтера Дорстройтреста. Являясь членом Хабаровского городского совета ветеранов войны и труда, активно занимался военно-патриотической работой с молодёжью.

Награждён двумя медалями «За отвагу», орденом Отечественной войны II степени, знаком «Почётному железнодорожнику».


На фото: Почётный железнодорожник Семён Ильич Аршанский отдал родной магистрали 43 года

18-летний фронтовой радист-разведчик Семён Аршанский (справа). 1945 год
С ветераном беседовала директор Музея истории ДВЖД Валерия Буркова 2003 г.