06 марта 2021 05:13

06 марта 2021 05:13

Как ниточка тянется...

Проекты освоения территорий вдоль «магистрали века» снова откладываются до мифических лучших времён.
– Значит, вы из Иркутска? – вахтёр в здании Нижнеангарсктрансстроя присматривается ко мне как к уникальному придурку. – Рагимова, значит, ищeте?
– Да, из Иркутска, – начинаю я терять терпение. – Да, Михаила Иваныча ищу. Он же сейчас у вас зам. генерального?
– Да он-то зам. Только почему вы ищете Рагимова в Северобайкальске, если он уже два года как в Иркутске?

В 30-е годы этот самолёт, ставший памятником на станции Таксимо, производил аэрофотосъёмки местности на планируемой трассе БАМа Проекты освоения территорий вдоль «магистрали века» снова откладываются до мифических лучших времён.

– Значит, вы из Иркутска? – вахтёр в здании Нижнеангарсктрансстроя присматривается ко мне как к уникальному придурку. – Рагимова, значит, ищeте?

– Да, из Иркутска, – начинаю я терять терпение. – Да, Михаила Иваныча ищу. Он же сейчас у вас зам. генерального?

– Да он-то зам. Только почему вы ищете Рагимова в Северобайкальске, если он уже два года как в Иркутске?

 

Церковь и шалман

Меджида Хедыр-оглы Рагимова знаю ещё с 1985-го, когда он стал заместителем начальника СМП-607. К тому времени у него был уже солидный бамовский стаж. Приехал он сюда в 1975 году в качестве командира отряда комсомола Азербайджана. И показалось ему, что отношение к его ватаге плёвое. Вот отряды Лакомова и Мучицына, которые прибыли на стройку с 17-го съезда ВЛКСМ, тех – да, охаживали как живые реликвии. А Рагимова никуда не приглашали, в президиумы не садили, к микрофону не подталкивали. И махнул он на порученный азербайджанцам посёлок Улькан, в одиночку подался дальше, на восток, с Западного участка на Бурятский.

После такого поступка в те годы можно было ставить на своей карьере крест. Но в Нижнеангарсктрансстрое вредного кавказца заметили: соображает быстро, работает, не считаясь со временем, и главное, слово держит. Семимильных шагов в карьере, правда, не сделал. К моменту получения должности первого заместителя генерального директора НАТСа (так сокращенно всегда называли на БАМе этот трест, ныне ОАО) от прежних 12 тысяч работающих на предприятии осталось человек 250.

 

В Северобайкальске у него остался только один объект – здание профессионального училища. В Таксимо надо сдать детсад. Но Рагимов дни напролёт проводит недалеко от нового моста через Ангару, где возводится торгово-развлекательный центр. Зачем этот шалман воткнули в проект реставрируемого исторического 130-го квартала Иркутска, никому непонятно, а Рагимову и подавно. Есть работа – и ладно.

Где они только не искали эту вожделенную работу! В 90-е годы бамовцы прокладывали дорогу в сальских степях, возводили культурно-исторический центр на Прохоровском поле. Там же, в Белгородской области, построили на свои деньги храм во имя светлой памяти безвременно покинувших этот свет бамовцев. Но факт остаётся фактом: от НАТСа осталась только вывеска. Работы, говорит Михаил Рагимов, мало, но даже для неё не хватает людей. Каменщиков, сварщиков, монтажников надо принимать человек сто. Откуда? Из Китая, конечно: наши «зашибают» без меры.

 

Программы и чемоданы

Второй по численности населённый пункт Бурятского участка БАМа – посёлок Таксимо – неподалёку от границы с Забайкальским краем. Еду туда, спрашиваю у заместителя главы администрации Муйского района Елены Ткаченко о том, держится ли тут народ.

Оказывается, совсем плохо держится. На начало 2008 года в Таксимо и трёх входящих в муниципальное образование посёлках проживало 15200 человек. На начало 2009-го – 14800. На 1 июля 2010-го – 14500. Ну и понятно, что бегут в основном люди в хороших годах и мастеровитые.

Хотя вроде работы и здесь полно: золота – на сто лет, два месторождения нефрита, лес. Но платят плохо. За 2-месячную вахту на руднике «Ирокинда» водители большегрузных машин, например, получают 70 тысяч. На эти деньги семья золотодобытчика должна жить четыре месяца. Это, конечно, не цена за вахтовый режим, долгие отлучки из семьи, 55-градусные морозы в январе и 40-градусную жару в июле.

 

До поры до времени выручало северян чужое горе – закрытие на юге республики Джидинского вольфрамово-молибденового комбината. Специалисты, оставшиеся там без работы, охотно нанимались в «Ирокинду»: лучше маленькие заработки, чем совсем ничего. Но никто за 12 лет простоя «Джидакомбината» кадровый колодец не пополнял. И он скоро иссякнет.

Не так всё наши большие умы планировали, совсем не так. Планировали целую федеральную Программу социально-экономического развития Дальнего Востока и Забайкалья. Конкретно по стыку Бурятии, Забайкалья и Якутии: строим цементный завод и лесопромышленный комплекс – это раз. Возводим Мокскую ГЭС на Витиме – это два. Осваиваем месторождения от Молодёжного асбестового до Удоканского медного – это три. Ещё в феврале об этом говорили вполне уверенно в Улан-Удэ на совещании по выполнению захватывающей программы. Ни капли сомнений члены рабочей группы не обронили. А население Муйского района этих членов то ли не услышало, то ли не поверило им. Побежало. И по-своему правильно сделало.

 

– Мокский гидроузел уже отодвинут до 2017 года, а возможно, и вообще в перспективе его не будет, – заместитель главы Елена Ткаченко машинально рисует воображаемый крест пальцем на столе.

Этих программ было... Если бы их выполнили, то:

– в Северобайкальске уже проживало бы не 26, а 150 тысяч человек, которые бы трудились на заводе по сборке телевизоров, в филиале Улан-Удэнского авиазавода и прочих предприятиях;

 

– вся территория вдоль 3145-километровой Байкало-Амурской магистрали вошла бы в свободную экономическую зону (эту затею на выездных парламентских слушаниях в Иркутске высказал однажды бывший председатель ещё союзного Совмина Николай Рыжков);

– всем северянам со стажем выдали бы субсидии на переселение в более благоприятные для проживания районы (за 8 лет действия подписанного Владимиром Путиным Закона «О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей» эти субсидии получили 115 из 1287 «списочных» жителей-ветеранов Таксимо).

 

Корчагин умер

При первой нашей встрече в 1986-м командир отряда «Комсомолец Бурятии» Михаил Кокорин радостно сообщил, что молодёжь посёлка борется за то, чтобы ему присвоили статус города и переименовали в  Корчагин! «Как тебе, а?»

Глядя на сегодняшний аляповатый Таксимо, даже трудно поверить, что когда-то эти мечты казались реальными. Но в 80-х верили: будет всё так, как они захотят. Ребята сворачивали горы на укладке пути: в отдельные месяцы их результаты были выше, чем у знаменитой бригады монтёров пути Александра Бондаря. Они нашли два потерпевших крушение в 1940 году самолета АНТ-4. Они нашли летчика и штурмана одного из экипажей в Москве и заново свели их судьбы: до этого каждый считал другого погибшим.

 

Они строили планы насчёт освоения Прибамья, которым не суждено было сбыться.

…Гляжу на раритетную теперь карту Байкало-Амурской железнодорожной магистрали: давно существующие станции значатся на ней ещё как строящиеся. В остальном изменений по сравнению с реалиями 25-летней давности нет. Каких-то промышленных узлов на огромном расстоянии от Усть-Кута в Приангарье до Шимановска в Приамурье не появилось. Дорога железная всё так же «как ниточка тянется».

Мы успокаиваем себя: может, оно и к лучшему. Может, наступят эти мифические лучшие времена и будущие правители России лучше распорядятся богатствами, путь к которым открыла дорога от Байкала до Амура. Мы крестимся и поминаем всех, в том числе и командира отряда «Комсомолец Бурятии» Михаила Кокорина, кто мечтал о голубых городах и не дожил до светлого дня, водой из ближайшего источника.

Владимир Медведев,

собкор «Делового вторника».

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31