18 октября 2021 03:24

18 октября 2021 03:24

Элитное подразделение принимает удар на себя

Летом 1996 года первая чеченская кампания подходила к своему завершению. Однако обстановка на Северном Кавказе оставалась напряжённой. Владикавказ принимал свежие партии новобранцев, среди которых оказался будущий начальник Горьковского центра метрологии Алексей Нефёдов.  

Страх

Войсковая часть 3724 дислоцировалась во владикавказском посёлке Карца. Молодых ребят, которых только оторвали от «гражданки», здесь ждали трудные армейские будни, а за её пределами, в горах, подстерегала смерть. Сухой континентальный воздух при 50-градусной жаре обжигал лица солдат, под ногами плавился асфальт, и кирзачи буквально тонули в вязкой жиже. От температуры и повышенных физических нагрузок здоровые ребята нередко падали в обморок во время строевой подготовки. Это уже потом, в разведроте, вспоминает Алексей Нефёдов, выдерживали и марш-броски на 10 км по пересечённой местности в полной боевой экипировке. Первые полгода для необстрелянных бойцов были самыми сложными. Может быть, поэтому так врезалась в память история, произошедшая в августе 1996-го. Стрельбище, куда должен был доставить ребят армейский «Урал», находилось в горах, в 20 км от войсковой части. В кабине сидели водитель, прапорщик и лейтенант, а все солдаты разместились на лавочках в кузове. И вот до пункта назначения остаётся каких-то 2 км, машина поднимается в гору. Вдруг – «Ба-бах!». «Урал» неуклюже сваливается набок. Кругом дым, что-то горит. Страх.


– Все из машины! – даже не услышали, почувствовали приказ мальчишки. Заняли круговую оборону…

– Всюду горы, казалось, что сейчас по нам начнут стрелять. Обычно так засады и происходили, – вспоминает Алексей Нефёдов. – Тогда, слава Богу, нападения не было. Оказалось, заминирована дорога. Погиб наш водитель, нижегородский парень, хоронить даже было нечего.

Это первый опыт участия в боевых действиях. Потом был другой, серьёзнее, но относились уже ко всему спокойнее.


«Живым не сдаваться!»

Когда родители узнали, где проходит службу их сын, запротестовали. В письмах мама просила Алексея куда-нибудь перевестись. А ведь такая возможность была, но парень решил по-другому, не захотел пойти даже в школу сержантов. Нижегородские ребята одного призыва старались держаться вместе.


– Позднее мы уже единым братством жили, потому что при выполнении боевых задач ты мог рассчитывать только на своих ребят. Тебя не бросят, вытащат, – рассказывает Нефёдов.


После железнодорожного техникума Алексея, имеющего первый спортивный разряд по лыжным гонкам, определили в разведроту – элитное подразделение, стоявшее наравне со спецназом. Топография, рукопашный бой, разведка, огневая подготовка по всем видам оружия – из молодых ребят готовили специалистов, которые через полгода могли принимать участие в контртеррористических операциях и легко заменить тех, кто возвращался домой.


– Стрелял не только из автомата, но и из пулемёта, снайперской винтовки, гранатомёта. Я и сегодня, спустя 20 лет, смогу легко собрать-разобрать любое стрелковое оружие. Такое врезается в память намертво.


Ещё бы! Ведь спали с автоматами. Не каждый день, конечно. Так называемые группы трёхминутной готовности сменялись на дежурстве по очереди. И если приходило твоё время, то должен быть готов к бою днём и ночью. Спали в одежде, с АК, в полглаза...


Разведчиков отправляли по двое-трое для усиления постовых застав на границе с Ингушетией и сопровождать колонны в Чечню. Это были наиболее опасные задачи. Бронетранспортёр с разведротой, как правило, возглавлял колонну и в случае нападения первый удар принимал на себя. Офицеры предупреждали молодёжь сразу: «Чеченские бандиты в живых из спецназа и разведки никого не оставляют, в плену зверски мучают. Поэтому лучше погибнуть, но не сдаваться». С таким боевым настроем вчерашние мальчишки выполняли приказы командования.


Алексей Нефёдов был назначен механиком-водителем БТР-80. В тот день двигались в сторону Грозного, сопровождая машины с боеприпасами, медикаментами, продовольствием, личным составом. Замыкал колонну спецназ. И уже на подходе к населённому пункту, когда дорога круто сворачивала в сторону, и обзор был ограничен, нарвались на засаду. Первый выстрел боевиков из гранатомёта оказался неудачным –
граната пролетела по касательной, вывести из строя бронемашину не удалось. Алексей воспользовался шансом и тут же увёл БТР в сторону, под укрытие. Начали обороняться.


– У чеченцев была такая тактика, – объясняет Нефёдов, – подорвать первую машину, застопорить движение и начать массовый обстрел. Поэтому стараешься уйти в сторону, чтобы не быть в прямой зоне видимости. Тогда я воспользовался рядом стоящим зданием, спрятал машину за него. Удалось отбиться.


Школа мужества

В 1998 году, отслужив ровно два года, Нефёдов уволился в запас. После армии вернулся другим человеком, как признаётся сам Алексей:


– Уходил молодым парнем, а вернулся мужчиной, который может защитить себя и свою семью. В голове всё поменялось. Что такое добро и зло, знал уже не по абстрактным картинкам из книг, а по собственному опыту. Даже были мысли остаться служить по контракту, но родители разубедили. Когда приехал домой, первое время сложно было адаптироваться к мирной жизни. К автомату, перестрелкам, взрывам привыкаешь.


Помогла железная дорога. Родители Алексея Нефёдова – потомственные железнодорожники, всю жизнь проработали в дистанции СЦБ. И Алексей ещё до армии сделал свой выбор в пользу магистрали. Возвратившись с Северного Кавказа, через месяц подал документы для поступления в РГОТУПС, а в августе устроился электромонтёром в ШЧ-3. «Когда человек занят, нет времени на ненужные мысли!» – думал тогда Алексей. И был прав.


– Конечно, армия всё время вспоминается, хоть и прошло много времени. День внутренних войск, День разведчика,
23 Февраля, – для меня основные праздники. И очень ценно, что начальник дороги Анатолий Фёдорович Лесун каждый год собирает участников локальных конфликтов вместе. Мы общаемся между собой, это стало хорошей традицией на Горьковской магистрали. Всем, кто прошёл школу мужества, хочу пожелать здоровья, удачи и чтобы в жизни больше никогда не пришлось испытать то, что мы уже пережили.