25 октября 2021 10:40

25 октября 2021 10:40

фото: Ольга Шаронова

Мне суждено было вернуться

Военный врач Виталий Коваль – участник первой и второй чеченских кампаний

Наверное, немногие знают, что среди железнодорожников на Горьковской магистрали есть и военный врач. Зовут его Виталий Коваль. Сейчас он работает начальником штаба ГО и ЧС «Клинической больницы «РЖД-Медицина» города Нижний Новгород», отвечает за охрану и пожарную безопасность этого лечебного учреждения, а в свои молодые годы был командиром операционно-перевязочного взвода. Имеет медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.
По долгу службы он впервые оказался на Северном Кавказе в 1995 году. Первая чеченская кампания, штурм Грозного, бои за площадь Минутка, первые кровопролитные месяцы, дни и часы. Тогда, в августе 1995-го, в составе 166-й отдельной Тверской мотострелковой бригады он оказался под Шали. Это была его первая четырёхмесячная командировка в горячую точку. Дома осталась жена с маленькой дочкой и полуторагодовалым сыном. Но всё будет хорошо, и он вернётся. Живым и невредимым. А потом снова, четыре года спустя, с товарищами уже в составе 231-го отдельного медицинского батальона в должности командира приёмно-сортировочного взвода приедет сюда, под Урус-Мартан, во второй раз. Теперь уже на 8 месяцев. За это время его палаточный медицинский городок

14 раз срывался с места вслед за войсками. В некоторых местах стояли по неделе, а где-то и по два дня. Медсёстры уже знали, какая из них за какой угол палатки тянет, какой ящик куда несёт. Словом, военно-полевая жизнь без сна, без отдыха, на колёсах и под прицелом!
Забегая вперёд, скажу: в конце нашей беседы я всё-таки не удержалась и спросила Виталия Анатольевича, не жалеет ли он сейчас, когда вспоминает пережитое, что стал военным врачом, на что он ответил:

– Какие-то мысли меня посещали, когда ещё молодым был, а потом понял, что нет, так бы всё и оставил. Что у нас на судьбе начертано, то мы и должны пройти. Пуля – дура, штык – молодец. Кому-то суждено было остаться там, а я вот вернулся.

  Этот нелёгкий путь он выбрал для себя на четвёртом курсе Харьковского мединститута. Тогда была возможность перевестись на военно-медицинский факультет Куйбышевского мединститута, что он и сделал. После окончания, в 1988 году, молодой врач должен был поехать по распределению в Алма-Ату, но неожиданно оказался в Чехословакии, в месте дислокации группы советских войск, которые базировались здесь после «Пражской весны». Там Виталий Коваль начал работать врачом медпункта, лечил наших военных и членов их семей. Но вскоре, в марте 1990 года, его группу войск вывели из Чехословакии, и он оказался со своим батальоном в Нижегородской области, в Дзержинске. Не теряя времени, отправился на учёбу в Подольск, прошёл курсы повышения квалификации и стал хирургом. Возможно, это и сыграло роль, когда при формировании бригады из трёх медиков, отправляемых в Чечню, командование батальона включило в состав и его. Испытание на прочность пришлось пройти сразу. Оказавшись в Чечне, буквально через месяц один коллега заболел дизентерией, вскоре с гепатитом слёг и второй доктор. Пришлось работать за двоих, за троих, но на войне сколько бы ни было рук, их всегда не хватает. Однако, по словам Виталия Коваля, чувство товарищеского плеча у него там было всегда.

– У нас в палатке 13 мужиков жили, все доктора, приехавшие из разных регионов России, и ни разу за всё время не случилось ни одной ссоры или конфликта, – рассказывает он. – Все понимали, где они находятся, и помогали друг другу.

В более или менее спокойные дни жизнь медгородка напоминала работу сельской больницы со своим нехитрым хозяйством. В палатках, которые обогревались печками, работало несколько отделений: операционная, реанимация и пара палат терапии. Рядом небольшой автопарк и вертолёты, на случай эвакуации в госпиталь в Моздок. По очереди или все вместе в редкие минуты, когда не было приёма раненых или больных, врачи кололи дрова, таскали воду из местного арыка (так в Чечне называют ручей), собирали кое-какой урожай, брошенный в разгар боевых действий чеченцами на полях: арбузы, дыни, арахис, баклажаны, болгарский перец. При скудном питании, которое поступало в армию в те годы, это не только выручало, но и спасало медгородок. Готовили сами, радовались посылкам из дома.

– Делали рагу, пекли кукурузные лепёшки, а на завтрак у нас был кусок хлеба с острым соусом чили, кружок луковицы сверху, кофе и сигарета, –
заразительно вкусно описывает Виталий Анатольевич. – Я вас уверяю, наши люди нигде не пропадут. Мы найдём, как выжить.

Но, слушая его рассказ о размеренной жизни военного городка, удивляюсь: неужели всегда было так спокойно?
– Нет, скорее наоборот, такие дни случались редко. Особенно запомнилось мне 31 декабря 1999 года. Одномоментно в течение полутора часов к нам поступили 84 человека. Один из командиров, в отсутствие генерала Шаманова, решил показать, какой он полководец, и отправил наш разведбат на смерть. Вот их там «помолотили будь здоров», простите, – оборвал свой рассказ Виталий Анатольевич с мокрыми от слёз глазами, и мы на некоторое время прервали наш разговор.

А когда вернулись к беседе, доктор вспомнил, что порой приходилось оказывать помощь и чеченцам. И женщинам, и мужчинам, якобы из мирного населения, но с осколочными ранениями. А однажды из Чечен-аула, куда даже в первую боевую кампанию боялись заходить русские войска, приехал сам староста с местным врачом и подростком.

– Привезли мальчишку 16 лет – гора, лом согнёшь, если ударишь, – говорит доктор. – У них там крепкие такие ребята есть. Видим, у него приступ аппендицита. Прооперировали. На другой день за ним срочно приехали и забрали. Чего они боялись, не знаю. Привезли нам две или три банки компота, алычового и абрикосового. Но мы тоже побоялись пить, вылили.

Скольким бойцам и мирным жителям удалось помочь, доктор, конечно, не вспомнит, им нет счёта. Но некоторые случаи в памяти до сих пор.
– Было в моей практике чудо, иначе не назовёшь, – сказал наш собеседник. – «На одном офицере» у нас работали одновременно сразу четыре бригады. Это был разведчик Александр Соловьёв. Охотился за бандой в Самашкинском лесу. Бегал и «нашёл» мину. При попытке разминирования она взорвалась. У парня оказались пробиты обе ноги, оторвало кисть руки, было осколочное ранение лица и глаз. Нам удалось остановить кровотечение, оказать первую помощь и срочно на вертолёте отправить его в Моздок. Саша выжил, поправился и дослужил до конца, из армии не уволился! Вот такие были ребята.  

К слову, и сам наш герой не раз мог погибнуть. По его словам, четыре раза смерть проходила где-то совсем близко, и каждый раз он с облегчением думал: значит, ещё не время.
– Война – это противно, больно и страшно. Сколько крови пролилось… Мы эту землю помыли кровью славянской, – с трудом произнося слова, говорит врач. – Сколько товарищей там наших погибло. Может быть, это прозвучит странно, но выжившие должны жить за них и радоваться жизни. А какая бы она ни была, она прекрасна!

Виталий Анатольевич живым и невредимым вернулся домой. На построении батальона ему вручил букет цветов его маленький, но уже немного подросший сын. Рядом стояли жена Алла Фёдоровна и дочка. Об этой встрече с семьёй мы не стали расспрашивать нашего героя подробно, потому что, наверное, и слов, чтобы передать это счастье, нет.  

С недавнего времени он работает на Горьковской магистрали и уверяет, что чувствует себя здесь комфортно, поскольку железная дорога – тоже в какой-то степени полувоенная организация, а значит, он снова в своей стихии.
Ольга Шаронова