16 января 2021 02:29

16 января 2021 02:29

фото: Николай Кардашов

Стреляющая версия

Недосказанность о военной драме у станции Таловая рождает небывалые объяснения.
Эта трагедия, унёсшая жизни сотен воинов 93-го стрелкового полка 76-й горно-стрелковой имени Ворошилова дивизии, произошла в ночь с 17 на 18 июля 1942 года на 261 километре перегона Таловая – Чигла.

По количеству погибших в ней людей ужасающую своими масштабами и последствиями драму можно и вправду считать одной из крупнейших тыловых железнодорожных катастроф времён Великой Отечественной. И самой страшной по недосказанности, недообъяснённости, поспешной забытости. Это, несмотря на то, что, возможно, ещё живы уцелевшие в той катастрофе воины, жители Таловой, железнодорожники, бывшие её очевидцами и свидетелями.

В потерпевшем у Таловой крушение воинском эшелоне № 986, состоявшем из 29 вагонов, ехали к Сталинграду около 900 бойцов и командиров 93-го стрелкового полка. В живых остались менее сотни. Что же произошло рядом с тыловой станцией?

Своё письмо-воспоминание о той страшной ночи, приоткрывшее тайну трагедии, бывший командир взвода автоматчиков Зулай Султанович Шантаев прислал в редакцию таловской газеты «Заря» 28 января 1984 года. В разное время оно перепечатывалось дважды и под разными заголовками («Похороны в Таловой» и «Ночная бомбёжка») и, к сожалению, с искажённой фамилией автора (в одном случае – Шантаев, в другом – Шохитаев) и с разными датами трагедии (с 16 на 17 и с 17 на 18 июля).

«После боёв недалеко от Острогожска, – пишет ветеран, – 15 июля 1942 года в ночь форсированным маршем достигли станции Коротояк. Утром под бомбёжкой противника переправились через Дон и 16 июля добрались до железнодорожной станции Лиски. Нас посадили в воинский эшелон. Моему взводу достался двухосный вагон. 17 июля мы к 16 часам доехали до станции Таловая, где находились почти до темна. В ночь, когда эшелон тронулся, я услышал крики, хотя был в сонном состоянии. Я лежал около окна, а затем ничего не помню. Пришёл в себя недалеко от эшелона с перебитой ногой. Опираясь на найденную винтовку, стал рассматривать, что случилось. А случилась страшная беда: поезд с личным составом 93-го стрелкового полка потерпел крушение. Где-то в 10 часов утра стали собирать погибших. Мне пришлось воевать с 1941 года, повидал всякого, но то страшное зрелище потрясло. Мои солдаты, почти 30 человек, погибли, и осталось нас всего двое. Поднимали вагоны и освобождали убитых, раненых и вообще искалеченных, не похожих на людей… Нас, тяжелораненых, отправили в эвакогоспиталь № 3302 на станции Аркадак Саратовской области. Я склоняю свою седую голову перед боевыми товарищами, погибшими в ту ночь от вражеской бомбёжки…»

Ключевым для понимания причины трагедии в письме ветерана является слово «бомбёжка».

Но вот как описывает драму бывший директор Таловского краеведческого музея Пётр Зеленин, который 17-летним юношей принимал участие в работах на месте катастрофы. Его рассказ приводит Евгения Попова в своей книге «История поискового движения в Воронежской области».

«Страшный удар и скрежет я услышал ночью 17-18 июля, находясь в семи километрах от места событий. На бомбёжку это не было похоже, поскольку не было слышно ни гула моторов немецких бомбардировщиков, ни сигналов воздушной тревоги. На место трагедии нас, призывников, привели во второй половине дня для участия в аварийно-спасательных работах… Увиденное мной оставило самое жуткое впечатление: облепленные человеческим мясом обломки эшелона, обезображенные до неузнаваемости тела бойцов; стоны обречённых на смерть воинов, сдавленных железными частями вагонов с такой силой, что не было никакой возможности освободить их из страшного плена… Из всего состава относительно уцелели лишь два вагона, находившиеся в начале эшелона. Оба они лежали под откосом насыпи. Все остальные вагоны, которые в народе называли «телячьими» или «бычьими», поскольку служили они для перевозки скота, представляли собой груды досок и металла».
Николай Кардашов
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30