08 декабря 2021 22:43

«Игромания»: лечить можно вылечить нельзя

Игровая зависимость принимает размах стихийного бедствия. Ученые бьют тревогу, пытаясь обратить внимание власти на возможные последствия этого явления для нации. Какие изменения происходят в мозгу человека, «подсевшего на игру», что могут сделать близкие игромана для того, чтобы вернуть больного к нормальной жизни?

На эти и другие вопросы корреспондента отвечает заведующий лабораторией нейрофизио­логических основ психики Института психологии РАН, заведующий кафедрой психофизиологии Государственного университета гуманитарных наук, доктор психологических наук, профессор Юрий Александров.

– Юрий Иосифович, что же происходит в мозгу человека, попавшего в игровую зависимость?
– Когда у человека формируется поведение зависимости, в его головном мозгу происходит специализация нейронов относительно нового поведения. Клетки мозга ведут себя примерно так, как и люди при обучении новой профессии.

В процессе обучения у человека появляются клетки, специализированные относительно вновь сформированного поведения. Клетки мозга должны получать питание. Но чтобы получать питание, они должны активироваться, т.е. давать электрические импульсы.
Когда они активны, мы как целостный организм совершаем какое-нибудь действие. Например, берем чашку чая или... стопку водки или же кладем деньги в денежный автомат и дергаем ручку. Только в этом случае клетки получают «пищу» из окружающей их микросреды. Формируется эта взаимосвязь в процессе обучения. Если вы научили ваши клетки получать питание, когда дергаете ручку игрового автомата, они, когда им необходимо питаться, будут «кричать», требуя пищи.

– Иными словами, дер­гая ручку «однорукого бандита», мы «кормим» участки мозга, обученные играть. Получив питание, те передают сигналы «благодарности» в сектор мозга, отвечающий за удовольствие?
– Такой узкой специализации в нашем мозгу нет. Реализуя поведение, которое приводит к достижению положительного результата «с точки зрения мозга», мы и получаем удовольствие. В этом вся тонкость. Мозг может получать «положительные результаты» независимо от социальной значимости наших действий. Ему безразлично, убиваем мы топором старушку-процентщицу или переводим ее через дорогу. И в том и в другом случае сформированные в мозгу клетки получают все им необходимое. Это уже от общества и от воспитания человека зависит, что он будет делать.
Такая индифферентность клетки является самым слабым звеном в сложившейся ситуации. Клетки мозга не дают оценки поведения человека, они получают свою пищу в любой из ситуаций.
Однако и это не самое страшное. Самое пагубное в подобной ситуации заключается в том, что клетки не «переучиваются». Научившись один раз и став специализированными относительно нового поведения, клетки навеки обретают навык, никогда его не забывают, и переучить их практически невозможно.
Порой в подобных ситуациях на помощь приходят вещества, которые позволяют выйти из подобного рода внутренних конфликтов. Например, алкоголь.
При введении в организм алкоголя вокруг клеток возникает среда, какая обычно бывает при достижении человеком положительных результатов поведения. Таким образом, алкоголь заменяет собой достижение реальных результатов. Люди пьющие создают у себя впечатление достигнутого результата.

– Видимо, нечто похожее происходит и при возникновении игровой зависимости?
– Вот именно. Поскольку и в этом случае человек формирует соответствующее поведение. Так называемое игровое поведение. Эта игра моделирует очень хитрую ситуацию. Ситуацию, в которой вы не просто достигаете результатов, а достигаете результата, связанного с получением денег. И это очень важно вот по какой причине. Дело в том, что у человека есть так называемые консумматорные результаты. Консумматорные результаты получаются при реализации поведения, которое связано с достижением жизненно важных результатов.
Для большинства людей с невысоким уровнем интеллектуального развития все возможные положительные результаты, которые они себе могут представить, опосредованы деньгами. Если человек интеллектуален, для него картина несколько иная. Он понимает, что все, что ему необходимо, как раз за деньги купить и нельзя. А у человека, так скажем, среднего развития складывается представление, что за деньги он может купить все, что ему необходимо. Получается, что игра завязана в какой-то мере на весь жизненный опыт.

– Если я вас правильно понял, то дежурный «девиз» пьющих «С утра выпил – целый день свободен» – это еще и подсознательное убегание от необходимости принятия решения и осуществления действия?
– Безусловно. Экстраполируя эту модель поведения на «игровую зависимость», замечу, что игроман, попадая в игровой зал, имитирует для себя достижение многих результатов и считает себя свободным от достижения массы других результатов. Понимаете, в чем опасность этой болезни? Человек не «играет», не проигрывает свои и казенные деньги, он как бы «работает» и как бы зарабатывает на все самое ему и его близким необходимое. И потому основная работа может подождать.

– Скажите, можно ли «вакцинировать» общество против «вируса игромании», подрывающего здоровье нации?
– Да, в какой-то степени не только можно, но и необходимо.
Для начала следует ограничить для всех и абсолютно перекрыть молодежи доступ к игровым автоматам, залам и вообще игорным домам. Абсолютный и резкий запрет, конечно, не принесет результата, всякий запрет неизбежно породит подпольный вариант развлечения. Это хуже, поскольку в таком случае вообще не будет возможности какого-то контроля.

– А можно ли бороться с этим злом своими силами, так сказать, «на бытовом уровне»?
– Я не специалист в этой конкретной области, а тут должен быть очень и очень квалифицированный совет. Но что бы сделал я сам, случись подобное в моем доме – стучу три раза по дереву, чтобы этого никогда не произошло, – такая беда?
Вот если бы у меня был маленький сын и он оказался игроманом, я бы ему предложил: «Послушай, давай мы с тобой сыграем в такую игру. Ты будешь делать то-то и то-то. И если у тебя это получится, то мы с тобой пойдем в воскресенье в зоопарк». Иными словами, я бы постарался искусственным путем в домашних условиях создать игровую модель в других областях жизни. Но чтобы мотивация была очень важная и необходимая для вашего близкого человека. Иначе он просто не станет играть по вашим правилам.
Это внутри семьи. Если же говорить о взрослых людях, то, я полагаю, здесь лучше всего поможет система, которая весьма успешно работает в борьбе с алкогольной зависимостью, – общество анонимных алкоголиков. Необходимо по такой же схеме создавать общества анонимных игроманов.
Хочу подчеркнуть: это должны быть люди, осознавшие опасность своей болезни и необходимость избавления от нее. Поскольку если такого желания нет, то приводить туда за руку больного человека бессмысленно. А между тем практика борьбы с алкоголизмом показывает, что это весьма эффективный метод лечения. Во всяком случае, более эффективный, чем многие другие. Вот над этим и должны сегодня думать те, кто отвечает за здоровье людей, здоровье нации, за наше с вами будущее.

Юрий КОНОРОВ

Справка

• Сегодня в России действует около 350 тысяч игровых автоматов и примерно 5 тысяч игровых столов.

• В 2005 году совокупный доход игорного бизнеса превысил 6 миллиардов долларов. Ежедневный доход с одного игрового автомата составляет минимум 500 долларов. При этом в Москве и Петербурге находится до 80 процентов российских игорных клубов.

• Органом, выдающим лицензии на игорный бизнес, является Федеральное агентство по физической культуре и спорту (в соответствии с пунктом 2 постановления правительства РФ от 15 июля 2002 года № 525 «О лицензировании деятельности по организации и содержанию тотализаторов и игорных заведений»).

• Комитет Госдумы по собственности рекомендовал российскому парламенту запретить игорный бизнес в городах федерального значения – Москве и Санкт-Петербурге – и городах-курортах федерального значения – Сочи, Зеленоградске (Калининградская область), Светлогорске (Калининградская область), Белокурихе (Алтайский край).

• К 1 февраля префектурам Москвы поручено провести ревизию всех игровых заведений на их территориях. Власти столицы намерены запретить игровые заведения в местах, где есть крупные транспортные узлы, например в аэропортах и на железнодорожных вокзалах.

Порок, обращенный во благо

Пока в России клеймят «одноруких бандитов» как исчадие ада, сгоняют игорные заведения на край города, штрафуют и лишают лицензий их владельцев, в соседней Финляндии казино и центры азартных забав живут в согласии с властями и обществом.

Финская модель уникальна: весь игорный бизнес подчинен некоммерческим структурам и сполна перечисляет изрядную прибыль – 780 млн. евро на нужды культуры, медицины, здравоохранения, образования, спорта.

А потому, как сказал мне генеральный менеджер столичного Grand Casino Хейкки Ринта-Панттила, «у финнов нет неприятия игровых автоматов, неудобства или стыда от посещения казино. Треть наших клиентов – женщины, им здесь намного больше нравится, чем в обычных ресторанах».


Сестрам по серьгам

Индустрия игр поделена между тремя организациями, каждая из которых финансирует строго определенный социальный сектор. Одна из них, «Финляндская ассоциация щелевых машин», или коротко RAY, – самая крупная и, по нашим меркам, проблемная. RAY ведает казино и залами автоматов, в которых игра идет на деньги. А чистую прибыль (почти 400 млн. евро) направляет на проекты в области здравоохранения.

Вторая организация, с несколько меньшим объемом прибыли, Oy Veikkaus Ab ведает спортивными лотереями. Она напрямую финансирует учреждения культуры (оркестры, театры, танцевальные ансамбли) и спорта (строительство стадионов, поддержка спортшкол, проведение соревнований).

Третья структура, с наиболее внятным названием Fintoto Oy – «Финский тотализатор», принимает ставки на скачках (прибыль – 8 млн. евро). Задача «Финтото» по-своему почетная: способствовать разведению лошадей местных пород. Это не прихоть законодателя или акционеров. Просто в конце 1930-х, когда создавалась эта система и распределялись доходы, гужевой транспорт имел важное значение для страны.

В ту пору (RAY была создана в 1938 году) игровыми автоматами в Финляндии владели немецкие бизнесмены. В то же время сердобольные финские дамы с помощью лотерей собирали средства для малоимущих и сирот. Тогда-то государственные мужи и решили «поженить» эти два несхожих вида деятельности: благотворительным организациям было поручено создать и опекать игорный бизнес. Рассудили, что, если его не поставить в рамки закона, он все равно будет процветать, но – незаконно.

Сегодня в RAY входят 98 организаций, действующих на ниве здравоохранения и соцобеспечения. Государство не стремится обложить их непомерными налогами, потому что... Правильно, потому что вся их прибыль идет на социальные нужды. Причем ею пользуются не только и не столько совладельцы: 1145 организаций страны получают средства, честно заработанные RAY на азарте клиентов.

Среди получателей – общества слепых, глухих, ветеранов войны, артели инвалидов, интернаты и летние лагеря для подростков с дефектами развития, хосписы и дома престарелых, реабилитационные и кризисные центры, службы скорой медицинской помощи. Один из крупнейших – Красный Крест Финляндии.

«Раздача» происходит по результатам рассмотрения заявок, прошедших экспертизу в министерстве социальной политики и здравоохранения. Решения утверждаются административным советом RAY в составе 14 человек, 7 из которых делегированы общим собранием ассоциации, а еще 7 – правительством страны. И это еще не все: проекты могут выноситься на обсуждение в национальном парламенте. Многоступенчатая процедура защищает от ошибок и обмана. Та же схема при распределении «навара» от спортивных лотерей (только там процесс контролирует министерство образования) и тотализатора (министерство земельного и лесного хозяйства).


Игра, идет игра!

Погрузиться в пучину игорного бизнеса в Финляндии легко: в специальных залах, клубах, супермаркетах около 18 тысяч автоматов, а Grand Casino недавно разместилось в самом сердце Хельсинки, близ центрального вокзала. Только пучина эта по-фински размеренная...

Казино расположено в двух зданиях – одно старинное, бывший ресторан Fennia, его интерьеры – красивые, но без излишней роскоши – бережно восстановили в стиле 1920-х годов. Зато рядом с размахом поработал американский архитектор Пол Стилман. Появился атриум, второй вход, примыкающий к парковке и станции метро. Шоурум напоминает о Лас-Вегасе: стеклянные лестницы ведут на эстраду, она же – подиум для конкурсов красоты, голографический видеоэкран добавляет теплых красок в привычно пасмурный денек. Казино открыто с полудня до 4 утра. Плати 2 евро за входной билет и лови удачу до упора. Мне выдали карточку за 10 евро, позволяющую посещать казино в течение года.

Эта доступность (кроме детей до 18 лет!) – часть одобренной государством политики RAY, призванной привлечь клиентов к цивилизованным формам досуга. Не обязательно играть, можно пообедать с друзьями, послушать музыку. За минувший год оборот казино вырос на 13 процентов, тогда как доход от сети уличных, вокзальных и прочих игровых автоматов несколько снизился.

Что объяснимо: в казино процент выигрыша намного выше, в иные дни оно даже оказывается в «минусе», но в целом его деятельность «заточена» на прибыль – это вопрос математики.

Вообще Grand Сasino – единственное место в стране, где можно играть по-крупному, максимально допустимая ставка за карточным столом – 7 тысяч евро (хотя это большая редкость), джекпот – 500 евро.

– У нас не Монте-Карло, – популярно объяснил Хейкки Ринта-Панттила. – Мы предпочитаем иметь много клиентов и не cоздавать ажиотаж вокруг денег. Если хотите, ради общественной безопасности. Участие в игре должно быть приятным и не доводить до стресса. А если человек проигрывает состояние, что в этом приятного?

Другой элемент политики: RAY в отличие от организаторов лотерей не рекламирует суперпризы, чтобы не провоцировать игроков на безумные траты. Логика такова: заполнение лотерейных карточек или ставки на ипподроме – намного более медленный процесс, чем, допустим, игра в рулетку или за карточным столом, где сгоряча можно поставить «все на черное» или пойти ва-банк. Так зачем отрывать людей от реалий?

В результате оставляемая клиентом Grand Casino сумма за последний год сократилась в среднем со 107 до 95 евро, но число посетителей выросло на 35 процентов – при общем выигрыше компании!

Правда, и для роста объемов игорного бизнеса (например, за счет увеличения числа автоматов) в Финляндии есть ограничения – он должен соответствовать росту благосостояния граждан, чтобы не возникала социальная напряженность в стране.

В 1999 году Европейский суд признал за Финляндией право регулировать этот сегмент рынка, по существу, госмонопольным способом. А вот крупным международным компаниям, пытавшимся выйти на этот заповедный рынок, местные законодатели отказали. Так Финляндия блюдет свою игровую «самобытность».

Кстати, четвертая часть посетителей Grand Casino – иностранцы, которые также пополняют финляндскую социальную копилку. И если бы не еще один законодательный запрет, совладельцы RAY наверняка открыли бы «точку» в Петербурге.


Где тумбочка для денег?

Разумеется, в самом злачном месте Хельсинки нельзя было не затронуть больную для России проблему игромании.

– Она существует повсюду – и в официальном, и в теневом игорном бизнесе, – «утешил» Хейкки. – По статистике, ей подвержены полтора-два процента населения в любой стране, и методом запрета ее не решить. Замечено, что если кто-то справляется с зависимостью от игр, у него появляются проблемы с алкоголем. Мы сами следим за состоянием клиентов. Тому, кто признается, что «опять деньги спустил» или «не спал всю ночь», начальник смены или крупье посоветует сделать перерыв в игре.

А может и вручить брошюру с информацией о центрах по избавлению от игрозависимости. Как ни парадоксально, RAY финансирует в том числе и их деятельность. При этом надо помнить, что 98 процентов наших клиентов – абсолютно нормальные люди.

Сам Хейкки, хотя и 15 лет в этом бизнесе, на «иглу» игры явно не подсел. По правилам ему разрешено играть только за пределами Хельсинки, например, за границей. Там он непременно идет в казино, чтобы испытать судьбу и немного побыть в шкуре клиента.

– Многие годы мы пытаемся определить целевую аудиторию казино, но продвинулись мало, – признался генеральный менеджер. – Установили, что две трети наших посетителей – мужчины. Типичный возраст – 30 – 40 лет, любят кино, концерты и хоккейные матчи. Шарм казино как раз в том, что за игровым столом можно увидеть кого угодно!

Поговорив, мы отправились на прогулку по казино. У Хейкки завидное хозяйство: три ресторана и столько же баров, 30 игровых столов и 300 слот-машин, музей старых игровых автоматов. Заглянули в комнату для VIP, где отнюдь не играют, а лишь расслабляются, и наконец в зал для игроков в покер.

Это особый, изолированный мир, где успех зависит не только от удачи, как в рулетке, но и от умения, – с журналами на стеллажах, с таблицами и рейтингами, с портретами чемпионов на стенах. Среди победителей соревнований – немало наших соотечественников...

Хейкки показал свою любимую игру – мини-ипподром. На дисплеях, размещенных вокруг поля для виртуальных скачек, можно выбрать всадника или двух лошадей, получить подробную информацию о них – все по-настоящему. Забавно наблюдать, как взрослые дяди и тети подгоняют лошадей, движущихся по компьютерной программе.

Персонал вышколен, хотя и молод. Карточные столы и автоматы под ненавязчивым прицелом телекамер, все игры записываются. Заметив, как один из посетителей меняет в кассе деньги на фишки, я машинально спросил:
– А где тумбочка, в которую вы складываете день­ги?

– Что мы делаем с деньгами, я сказать совсем не могу, – вежливо ответил Хейкки.

Но, в общем, понятно: то, что они делают с этими деньгами, не делает никто. Есть страны, в которых игорный бизнес является монополией государства, но там доходы от него растворяются в казне. Ближайший аналог финляндской модели – индейская: резервации аборигенов США в бытность президентом Рональда Рейгана.

Алексей ЕЛКИН
Хельсинки

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31