15 октября 2021 23:44

Экстравагантный меценат

В этом году исполняется 110 лет с момента основания знаменитой художественной коллекции Сергея Ивановича Щукина.

Именно благодаря стараниям этого выдающегося мецената Россия стала обладателем одной из лучших в мире коллекций западноевропейской живописи второй половины XIX – начала XX века.

Крупнейший российский промышленник, выходец из богатого купеческого рода Сергей Щукин серьезно увлекся коллекционированием в 1896 году после посещения парижского художественного салона Поля Дюран-Рюэля. В то время Сергею Ивановичу было уже за сорок. Одной из первых приобретенных им работ были «Цветы в вазе» Сезанна. Затем последовало увлечение Клодом Моне, возглавившим новое направление во французской живописи. Именно от названия его картины «Впечатление (по-французски impression). Восход солнца» и возник сам термин «импрессионизм». В течение нескольких последующих лет Щукин приобретает ряд работ мастера, среди которых такие выдающиеся полотна, как «Сирень», «Скалы в Бель-Иль», «Руанские соборы» и знаменитый «Завтрак на траве». О последнем художник Александр Бенуа позднее скажет, что это, «пожалуй, самое блестящее произведение Моне».

Однако не каждого из интересовавших его художников Щукин принимал сразу. Например, приобретя своего первого Гогена, Сергей Иванович поместил картину в своем кабинете и долгое время наблюдал ее в одиночестве. Зато, попривыкнув к ней, сразу купил еще пятнадцать лучших полотен Гогена и развесил их в столовой своего особняка на Знаменке.

Несмотря на то что Сергей Иванович Щукин был одним из богатейших людей того времени, в быту он держал себя просто, а подчас даже экстравагантно. Не уделял особого внимания одежде, не имея собственного экипажа, ездил на обычном извозчике, спал круглый год с открытыми окнами, иногда просыпаясь в усыпанной снегом постели, был вегетарианцем. Во время роскошных обедов в его доме самому хозяину подавали постный суп, молодую картошку и простоквашу.

Не имея специального художественного образования, Щукин при подборе картин для своей коллекции всегда полагался лишь на собственный вкус и тонкое внутреннее чутье. Именно благодаря им он сумел предугадать великое будущее импрессионизма.

Поговаривали, что, когда он приезжал в Париж покупать картины, художники нарочно прятали свои наиболее удачные работы, поскольку Щукин, обладая острым глазом, всегда отбирал среди них самые лучшие. Впоследствии художник Анри Матисс вспоминал, как покупали полотна импрессионистов Сергей Щукин и его друг Иван Абрамович Морозов. Морозов входил в художественный салон и говорил: «Покажите мне самого лучшего Сезанна». А Щукин просил показать «всего Сезанна» и выбирал самого лучшего.

Сам Сергей Иванович свой принцип отбора картин формулировал так: «Если, увидев картину, ты испытываешь психологический шок, – покупай ее!»

Весной 1912 года Щукин покупает у своего брата Петра его коллекцию импрессионистов. Среди них были полотна Дега, Моне, Писарро и знаменитая «Обнаженная» Ренуара. Видное место в щукинской коллекции занимал Поль Сезанн, но произведения Анри Матисса (их было 37) и Пабло Пикассо (более 50) составляли лучшее в мире собрание этих художников.

С 1909 года двери дома Щукина в Большом Знаменском переулке были открыты для всех желающих ознакомиться с собранием хозяина. Через его залы прошло большинство московской интеллигенции, но особо облюбовала их передовая творческая молодежь. В гостях у Щукина часто бывали футуристы Владимир Маяковский и Давид Бурлюк. По воскресеньям в его дом приходили художники-авангардисты Аристарх Лентулов, Казимир Малевич, Владимир Татлин, Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Ольга Розанова, Илья Машков, Павел Кузнецов, Кузьма Петров-Водкин.

В те же годы Щукин принял решение передать свою коллекцию в дар городу Москве. Было составлено соответствующее завещание с единственным условием: чтобы собрание хранилось и экспонировалось целиком. Забегая вперед, скажем, что воля его так и не исполнилась: в конце сороковых годов коллекция была разделена между Музеем им. А.С.Пушкина в Москве и Эрмитажем в Ленинграде.

В первые месяцы советской власти музей Щукина был национализирован, а самого хозяина переселили в бывшую комнату кухарки. Еще некоторое время Сергей Иванович выполнял роль хранителя и экскурсовода при Первом Музее новой западной живописи (так стало называться его собрание), но в 1919 году вместе с семьей окончательно перебрался во Францию. Небольшие суммы, хранившиеся в западных банках для покупки картин, обеспечили им возможность скромно доживать свой век в Париже. Там он и скончался в возрасте восьмидесяти четырех лет и был погребен на кладбище Монмартр. До конца своих дней Сергей Иванович сохранил чувство патриотизма и любви к своей несчастной родине. Фраза, однажды сказанная им уже в эмиграции, может служить определением его жизненного выбора: «...Я собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, моя коллекция должна оставаться там».

Ростислав НОВИКОВ

В музей с «шарманкой»

Проблемам сохранения исторического наследия железных дорог России уделяется большое внимание на Куйбышевской магистрали.

Сегодня, по словам начальника дорожного центра научно-технической информации Анны Поповой, на дороге насчитывается более 20 культурно-исторических центров. Вопрос сохранения и развития культурного наследия отрасли требует серьезной проработки всех составляющих проблемы. В первую очередь это относится к обеспечению регулярного финансирования предприятий, в ведении которых находятся исторические объекты, ведь практически на каждом отделении дороги есть подлинные раритеты. Только на Башкирском отделении Куйбышевской дороги установлено пять памятников-паровозов серии Эр, Эм, ФД и Л, изготовленных в прошлом веке. На содержание каждого из них отделение выделяет 25 тыс. рублей в год.

В фондах дорожного Музея истории Куйбышевской магистрали (он находится в Самаре) собрано более трех тысяч уникальных экспонатов. Экспозиция хранилища объединяет техническое, историческое и художественное наследие железнодорожного транспорта с момента образования Самаро-Златоустовской железной дороги до наших дней.

По словам директора музея Ольги Фокиной, большую помощь в развитии и пополнении фондов музея оказывают ветераны и труженики дороги. Не так давно родственники Героя Советского Союза Александра Ямщикова, в прошлом студента Куйбышевского железнодорожного техникума, передали в дар музею личные вещи, фотографии и документы из семейного архива. Ветеран Великой Отечественной войны Василий Васюнин, в прошлом кочегар паровоза локомотивного депо Самара, торжественно вручил музею свою личную «шарманку». Это так называемый дежурный чемоданчик, который машинисты брали с собой в рейс. В нем хранили предметы первой необходимости. А главный инженер локомотивного депо Рузаевка Юрий Филимонов подарил музею настоящий железнодорожный фонарь-флюгарку.

В экспозиции представлены уникальная коллекция образцов форменной одежды железнодорожников со знаками различия, станционный колокол 20-х годов прошлого века, немецкий аппарат пошагово-декадной АТС, обеспечивающий телефонную связь без участия телеграфиста. В фондах музея хранятся подлинные архивные документы. Среди них приказы Наркомата путей сообщения 30-х годов.

– Наш музей, – рассказала «Гудку» Ольга Фокина, – не хранилище забытых вещей, а систематизированная форма сохранения и передачи культурного наследия от поколения к поколению. Созерцание подлинных предметов, служивших человеку и менявших его жизнь, памятников старины – это важная составляющая нравственного развития личности, и никакая электронная форма не заменит эффекта погружения в эпоху.

Дмитрий ПОПОВ,
соб. корр. «Гудка»
Самара

О тюрьме и о суме

Телеканал НТВ начал демонстрацию нового сериала «Зона».

Анонсируя в вечерней информационной программе показ первой серии 50-серийного фильма, корреспондент канала предварила премьеру адресованным интеллигенции советом посмотреть фильм. Она, дескать, интеллигенция, должна знать, что такое зона, это может ей пригодиться.

У меня даже не возникло вопроса, почему именно интеллигенция. Почему не коррумпированные чиновники, не расхитители русского леса, не короли приватизации бывшего
совимущества?

Ну, во-первых, наверное, рассуждаю я, потому, что у перечисленного контингента есть деньги. Во-вторых, потому, что для всех вышеперечисленных наш суд – самый гуманный в мире. А в-третьих, потому, что российской интеллигенции на протяжении всего ХХ века показывали, где ее место. Оно на Соловках, в Дубровлаге, на воркутинских угольных шахтах, в штольнях урановых рудников Магадана.

Одним словом, НТВ как-то не уточнил, но мы ведь с вами люди понятливые. Интеллигенция! Схватываем на лету. Сразу поняли, где наше место. У параши!

Именно к ней, надо понимать, и будет два месяца подряд отправлять зрителя независимое от нас с вами телевидение. И учить «по фене ботать». И показывать, куда «перо» сподручнее вставлять. И наставлять по поводу того, как надо вести себя в обществе, где каждый десятый уже сидел, а каждый двадцатый сядет.

Ладно, взрослая публика посмотрит 50 серий и забудет на следующий день. Но ведь есть дети...

Наверное, каждый впитает что-то свое, в меру индивидуальной испорченности. Но есть ведь и «общевпит» – модель поведения, рецепты выживания. По законам зоны: кого «опустить», кого подрезать, а кого и «замочить». Пройдет 50 дней, и 25 миллионов детей выйдут на российские улицы. Фильм «Холодное лето 53-го» видели? Ждите весну 2006-го.

А пока придется посидеть. От звонка до звонка. В отличие от зоны – без шансов выйти из телезала досрочно за примерное поведение.

Правильно говорят, что от сумы и тюрьмы не зарекайся. Нажал вечером на кнопку – и вся страна уже сидит.

Юрий ДЫМОВ

Жизнь в черно-белую полоску

Сегодня свой юбилей отмечает актриса Виктория Федорова – дочь одной из самых ярких кинозвезд 30 – 40-х годов Зои Федоровой. Зрители хорошо знают ее по фильмам «До свидания, мальчики», «Двое», «Преступление и наказание», «Сильные духом», «О любви», «Ход белой королевы», «О тех, кого помню и люблю» и другим.

– Виктория, как вы себя чувствуете в России?
– Я русская. Хотя наполовину, по отцу, американка, но корни мои здесь. Люблю Россию всем сердцем, это без всякой рисовки, поверьте. Когда я приезжаю в Москву, каждый день у меня множество встреч, перечислить их невозможно, все они радостные, все – с друзьями. Люди звонят, приходят, и хотя я иногда безумно устаю, но пытаюсь всем уделить внимание, сказать доброе слово каждому.
Я понимаю: меня люди любят не из-за меня самой (хотя я верю, что есть и такие), а из-за мамы. Мама оставила грандиозный след в этой жизни, и люди хотят донести до меня всю теплоту и любовь к ней, к ее картинам, к тому времени...

– Ваше детство было исковеркано Системой: вы родились в тюрьме, жили в ссылке, до 14 лет не знали не только материнской ласки, но и того, кто ваша мама... Сохранила ли ваша память какие-то светлые воспоминания о том периоде? Какой была Вика-девочка?
– Я уже не помню... такая же. Человеческие качества закладываются в раннем детстве. То, что происходило тогда со мной, воспринимала как норму, я же не знала, что может быть другая жизнь. Верю в судьбу, наверное, мне было отпущено через это пройти. И не осталось у меня никакой горечи, никакой ненависти: случилось – случилось, что же теперь поделаешь?

– Вас ждала блестящая карьера в кино, но, влюбившись с первого взгляда, вы бросили все и остались в Америке. Вы всегда делаете то, что вам взбредет в голову?
– Я не стихийный, я безумно эмоциональный человек, романтик. К сожалению, я вышла из того возраста, когда могла делать все, что взбредет в голову. И даже в юные годы (мама была строгая в определенных отношениях) я этого не могла делать. Я и сейчас иногда совершаю поступки, подчиняясь своему сердцу, а не голове. Пытаюсь учиться на своих ошибках, стараюсь, чтобы сердце и голова пришли в согласие. Пока у меня это не получается: или голова опережает сердце, или наоборот. Но думаю, в один прекрасный день (смеется) будет гармония и в этом.

– У нас принято романтизировать жизнь на Западе, рисовать ее в розовых тонах. Для многих девушек предел мечтаний – выйти замуж за иностранца. Что вы думаете по этому поводу?
– Жизнь за границей, особенно в Америке, трудная. Эмигранту там безумно тяжело. О золотые слитки, поверьте, никто там не спотыкается. Что бы я посоветовала девушкам, которые пытаются выйти за иностранцев? Если они полюбят, какое это имеет значение? За любимым я и в Магадан, и во Владивосток поехала бы. Если же кто-то пытается это сделать для выездного билета, только потому, что хочется жить в Америке, – огромная ошибка. Обычно впоследствии это очень несчастные люди.

– Есть ли разница в отношении к женщине в США и у нас?
– Я никогда не чувствовала разницы, хотя поклонников мужского пола у меня было достаточно и здесь, и там. Никакой дискриминации женщин я в Америке не заметила. Может быть, проявляется где-то в рабочей обстановке, но и здесь это есть. Женщина скребет тротуар, вкалывает ломом или кирпичи переносит – это тоже дискриминация. В Америке считают, что женщина должна больше принадлежать дому, что мне тоже не совсем нравится. Не знаю, как вы, но я стопроцентно уверена, что мужчины и женщины равны. Не говорю о физической силе, о том, что может сделать женщина, а что – мужчина, но умственно, интеллектуально мы равноправны.

– Вы как-то сказали, что главная ваша черта – независимость. Не мешает ли она вам во взаимоотношениях с людьми?
– Не главная – одна из многих. Бывает, что и мешает.

– В многочисленных интервью вы не раз признавались в своем алкоголизме. Как вам удалось перейти к абсолютно трезвому образу жизни?
– У меня это было постепенно, не так, что вот вчера я напивалась, а сегодня завязала. Я почти перестала пить уже здесь. В Америке у меня было 4 – 5 срывов, но я уже довольно твердо стояла на ногах. От алкоголизма не излечиваются. Я сейчас, что называется, алкоголик не выздоровевший, а просто остановившийся, не пьющий в настоящее время. Если я завтра выпью полрюмки-рюмку, я могу послезавтра оказаться там, где я была много лет назад, могу покатиться с такой же силой и быстротой, как это случилось тогда. Главное – понять: тебе никто не поможет, если сам не захочешь. Если ты твердо решил, тогда вокруг тебя будут друзья, доктора, ты будешь ощущать моральную поддержку. В Америке алкоголики помогают друг другу необыкновенно, они как одна семья. И в этой семье бывают и министры, и сенаторы, и священники, никто из них не скрывает своего заболевания. А если уж у человека набралось мужества признаться себе в этом, тогда полдела сделано.

– Сформулируйте ваше жизненное кредо.
– Кредо моей жизни? Стараться! Я говорю себе: ты никогда не достигнешь своего предела. Все время за углом что-то новое, и надо стремиться узнать, что там, потому что в этом новом может быть большая коробка конфет.

– Жизнь вообще можно сравнить с коробкой конфет – никогда не знаешь, какую вытащишь. Несмотря на все перипетии, вы производите впечатление счастливого человека...
– Это действительно так. Я счастлива, у меня сердце поет. Конечно, и в моей жизни бывают очень плохие моменты, дни, недели, но я всегда помню слова мамы: жизнь идет слоями, один слой плохой, другой – хороший. Когда тяжело, наверное, может помочь надежда на то, что завтра будет лучше. Я очень русская по нутру и хочу сказать всем людям здесь: у меня болит сердце за то, что я вижу, но я верю, что завтра, послезавтра будет немножечко лучше. Как бы трудно ни было сейчас России, я верю в то, что колесо истории уже закрутилось и будет продолжать крутиться дальше.

Александр РУДНЕВ

    Досье «Гудка»

    В 1945 году на дипломатическом рауте звезда советского кино Зоя Федорова знакомится с 40-летним американским адмиралом Джексоном Тэйтом. 18 января 1946-го у актрисы рождается девочка, которую назвали Викторией – в честь Дня Победы. Вскоре «за связь с американским шпионом» Зою Федорову осуждают на 25 лет, а всю ее родню ссылают в Казахстан. Девочку берет на воспитание тетя, которую Вика долго будет считать своей мамой. В 1955 году Зою Федорову выпускают на свободу. Актриса делает попытки разыскать любимого адмирала, но тот, решив, что это провокация, на письма не отвечал. Только в 1973 году Джексон Тэйт поверил в то, что у него в России есть дочь. К тому времени Виктория окончила ВГИК и так же, как и ее мать, стала актрисой.

    Отец присылает Вике приглашение в США. Но на «Мосфильме» молодой актрисе отказываются дать характеристику для загранпоездки. И тогда Вика идет на беспрецедентный шаг: дает интервью журналистам «Нью-Йорк таймс» и «Лос-Анджелес таймс». После того как весь мир узнает драматическую историю любви русской актрисы и американского моряка, Викторию со скандалом выпускают из страны. В Нью-Йорке она выходит замуж за летчика компании «Пан-Америкэн» и получает американское гражданство.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31