06 декабря 2021 01:48

Железный нарком

Феликс Дзержинский научился управлять отраслью за два года

Феликс Дзержинский зорко следил за врагами, беспризорниками и железнодорожным транспортом
Так уж сложилось за долгие десятилетия, что деятельность Феликса Эдмундовича Дзержинского и учебники истории, и человеческая память связывают исключительно с работой ВЧК-ОГПУ. Между тем все годы своей короткой государственной деятельности он плодотворно трудился и на хозяйственном поприще.

Он внёс огромный вклад в ликвидацию экономической разрухи, в восстановление и развитие практически всех отраслей промышленности России. Усилиями Феликса Эдмундовича была восстановлена угольная и металлургическая промышленность, он проявил себя талантливым руководителем железнодорожного транспорта, в трудные годы НЭПа ему было поручено возглавить Всероссийский совет народного хозяйства. Деятельность Дзержинского на хозяйственном фронте даёт полные основания оценивать его как строителя новой экономики России.

14 апреля 1921 года Михаил Иванович Калинин подписал постановление Президиума ВЦИК о назначении Дзержинского на пост Народного Комиссара путей сообщения. И три труднейших года после окончания Гражданской войны он истово трудился на этом посту, совмещая эту работу с деятельностью председателя ВЧК и Наркома внутренних дел.

Вот как описывает ситуацию при назначении Феликса Дзержинского бывший управляющий делами Совнаркома Бонч-Бруевич в своей статье «Железный» Нарком путей сообщения». «Несмотря на все постановления Совнаркома и Совета Труда и Обороны, транспорт всё время хромал на обе ноги. Нужны были какие-то чрезвычайные меры для приведения его в полный порядок. Нужен был человек, который обладал бы железной волей, был бы достаточно опытен в администрировании, авторитетен среди рабочих масс, твёрд в проведении всех мер и принятых решений в жизнь, имел бы достаточный опыт в борьбе с саботажем, вредительством и прямым хулиганством, нередко проявлявшимися в то время на железных дорогах».

Полным развалом оценивал обстановку на железнодорожном транспорте Глеб Кржижановский. «Огромный транспортный механизм скрежетал во всех своих скрепах и грозил окончательным распадом. Достаточно было беглого проезда по любой дороге, чтобы видеть агонию транспорта. Развороченные мосты на деревянных срубах под железными фермами, явные перекосы полотна, невыправленные линии рельсов, убийственные стоянки-кладбища разбитых вагонов и паровозов, грязные развалины станций, движение поездов по вдохновению, а не по расписанию. Наглые хищения грузов, угрожающий рост крушений, «энергетика» на сырых дровах с самопомощью пассажиров, катастрофическое падение производительности труда, двойные, тройные комплекты бездействующего персонала, совершенная неувязка по линии промышленности и финансов. Даже самый опытный инженер-транспортник, будь он матёрым железнодорожным волком, дрогнул бы и смутился, если бы ему сказали, что отныне он ответствен за судьбы этого транспорта».

Ленин долго присматривался, кому дать особые полномочия по НКПС, и после очередного скандала на железной дороге дал указание управделами Совнаркома: «Немедленно просите Дзержинского приехать ко мне».

Феликс Эдмундович, дав согласие возглавить транспорт страны, сразу же предложил назначить своим заместителем большого специалиста, инженера путей сообщения Борисова. (Удивляет, как он хорошо знал толковых специалистов, далёких от его ведомства.) Ленин немедленно послал за Борисовым машину. Его привезли в Кремль, где между ним, Дзержинским и Лениным состоялась долгая беседа. Когда выяснилось, что у Борисова тяжело больна жена, Феликс Эдмундович попросил через Управление делами позаботиться о его семье: послать доктора к больной жене, привести в порядок квартиру, послать дров.

Прибыл Феликс Эдмундович в Наркомат путей сообщения вовсе не для того, чтобы «железной рукой» наводить там порядок. О каком порядке можно было вести речь, когда всё сложное хозяйство транспорта было в сокрушённом состоянии? Требовалось заново восстанавливать его. И перед ним, естественно, встал вопрос – с чего начать? Как он сам пишет, можно было пойти самому в железнодорожную кассу и встать в многодневную очередь. А затем написать строгую записку ответственному лицу о необходимости упорядочить дело продажи билетов. И что бы это дало? Он поступает по-иному. В короткое время проводит обстоятельные беседы со специалистами, изучает потребности в транспортных перевозках, вскрывает причины сложившихся затруднений, а затем предпринимает поездки на места.

Он считал, что никакие отчёты, докладные записки и прочие бумаги не способны прояснить обстановку так, как это можно сделать, находясь на месте. Поэтому он постоянно выезжал в командировки и везде посещал станции, депо, порты, заброшенные морские суда, верфи, мастерские, встречался со стрелочниками, беседовал с инженерами, рабочими, выяснял именно у них, что нужно сделать для того, чтобы наладить движение поездов, возобновить работу портов, пустить в строй пароходы и т.д.

Первую поездку в качестве Наркома путей сообщения Дзержинский совершил на Украину. Там он провёл большую работу по подготовке железнодорожного и водного транспорта к перевозкам продовольствия и топлива. Необходимо было организовать работу железной дороги (протяжённостью свыше 13 тыс. верст) и водных путей УССР (более 5 тыс. верст), а также морских судов и портов Чёрного и Азовского морей. Работа и без того разрушенного транспорта Украины была парализована мешочниками, разгулом бандитизма, хищениями перевозимых грузов. Он посетил Харьков, Александровск, Екатеринослав, Донецк, Николаев, Херсон, Одессу, Киев. В результате этой поездки были приняты энергичные меры к восстановлению дорог и полностью разрушенного крупнейшего Кичкасского моста через Днепр. За период с 26 мая по 14 сентября 1921 года мост был восстановлен, и по нему открыто движение. Были приняты меры к снабжению железнодорожников и водников продовольствием и одеждой. В Одессе Дзержинскому доложили, что в порту сохранилось одно исправное «судно» – разъездной катер. Он помог портовикам организовать восстановление причалов, ремонт нефтеналивных барж и улучшить снабжение рабочих.

Особое впечатление на Дзержинского произвела долгая поездка в Сибирь. Там, на дороге, он сам учится железнодорожному делу и других учит. В живом деле изучает и выверяет всё и дважды, и трижды. Чтобы действовать – надо знать. И он изучил проблемы транспорта настолько, что уже через два года смог провести коренную реформу организации железных дорог. И не случайно соратники Дзержинского стали называть его «транспортным академиком».

В одном из писем жене из Омска-Николаевска (Новосибирска) 20 февраля 1922 года он пишет: «Я пришёл к неопровержимому выводу, что главная работа не в Москве, а на местах. Что две трети ответственных товарищей и спецов из всех партийных (включая и ЦК), советских и профсоюзных учреждений необходимо перебросить из Москвы на места. И не надо бояться, что центральные учреждения развалятся. Необходимо все силы бросить на фабрики, заводы и в деревню, чтобы действительно поднять производительность труда, а не работу перьев и канцелярий. Иначе не вылезем. Самые лучшие замыслы и указания даже не доходят сюда и повисают в воздухе».

А вот строки из другого письма: «Работа здесь была так запущена, что для того, чтобы наладить всё, нужно более продолжительное время, а Республика так долго ждать не может. Итак, работаем мрачные, напрягая все силы, чтобы устоять и чтобы преодолеть все трудности».

А трудностей и без того накопилось масса. Много дней подряд шёл обильный снег, пурга занесла железнодорожные линии, затрудняла работу, мешала погрузке хлеба в вагоны, на многих путях замерли составы. Дзержинский собирает специалистов, решает с ними, что нужно предпринять, чтобы возобновить движение поездов. Предложения оказались неожиданно простыми: расчищать пути и ставить деревянные щиты для снегозадержания. Решили немедленно приступить к делу. Только выяснилось, что нигде нет самого элементарного – гвоздей. Принимают решение: создать бригады для срочного изготовления гвоздей из проволоки.

В конце концов большими усилиями поезда с хлебом пошли в голодающее Поволжье, на Украину и в Москву. И вот он пишет жене: «Конечно, вина наша – НКПС, мы не предвидели, не обратили внимания месяца 3 – 4 тому назад. Для того, чтобы быть народным комиссаром путей сообщения, недостаточно хороших намерений. Лишь сейчас, зимой, я ясно это стал понимать. Летом я был ещё желторотым».

Вся загадка его успешной деятельности была в том, что он постоянно учился – учился и по книгам, и на собственном опыте. Он говорил: «Одной железной воли здесь мало. Я имел смелость учиться. Смотреть глазами своего аппарата – это гибель для руководителя».

В одной из архивных папок ФСБ хранится личная записная книжка Феликса Дзержинского, с которой он работал в 1923 году и постоянно носил с собой в кармане своей длиннополой шинели. В ней множество пометок о том, какие и каким образом необходимо решить задачи. Например, поставить вопрос о просветительской работе среди железнодорожников; подготовить указания о тарификации, об экономии топлива; распространить опыт маневрового паровоза по экономии топлива. Очень толстая книжка.

Конечно, три года – срок не такой уж большой. Но за три года Железный Феликс сумел так поставить работу железнодорожного транспорта, что дальше тот пошёл уже по накатанной им колее.

2 февраля 1924 года Дзержинский был утверждён председателем Выс­шего Совета народного хозяйства (ВСНХ СССР). По совместительству с работой в ОГПУ.

Андрей Сидоренко,
кандидат юридических наук,
генерал-майор

Вдохновитель террора

Ленин не ценил Дзержинского как хозяйственника

Отряд ЧК по борьбе с бандитами, Харьковская область, 1920 год
Большей части человечества Феликс Дзержинский запомнился отнюдь не тем, что был во главе НКПС, и даже не тем, что занимался беспризорниками. В историю он вошёл как организатор кровавого террора.

Русский писатель-эмигрант Роман Гуль в книге «Дзержинский (Начало террора)» рассказывает о таком эпизоде. На одном из совещаний Ленин посылает Дзержинскому записку с вопросом: «Сколько злостных контрреволюционеров находится в тюрьме?» Председатель ВЧК запиской отвечает: «Около 1500». Ленин, прочтя, сделал какую-то пометку и вернул записку Дзержинскому. К утру все «злостные контрреволюционеры» были расстреляны. Выяснилось, что Ленин, как это делал всегда на прочтённых бумагах, автоматически поставил крестик карандашом, что Железный Феликс воспринял как указание к действию.

А вот что Роман Гуль пишет о Дзержинском – главе НКПС.

Будучи человеком, проведшим всю жизнь в тюрьме в качестве заключённого и в качестве тюремщика, Дзержинский был сведущ только в деле транспорта людей на тот свет. В путейской фуражке кровавая фигура Дзержинского была не только страшна, но и смешна благодаря своему невежеству. Все приказы Дзержинского пестрят одной исключительно характерной для этого неумного фанатика чертой – всё пишется в превосходной степени: «колоссальнейшее уплотнение», «величайшая экономия», «труднейшие задачи», «скорейшее выполнение», «громаднейшие затруднения», и в то же время на деле этот террористический инженер занят сумасшедшими пустяками и юмористическими мелочами.

Вот Дзержинского взволновала продажа билетов в кассе гостиницы «Метрополь», и тут же строжайший приказ в Транспортное ГПУ – «выяснить (без шума) всю постановку дела и доложить мне для упорядочения». Вот министра, налаживающего транспорт на шестой части света, заволновал вопрос о «зайцах» в поездах. И снова летит бумага в Транспортное ГПУ: «А как у нас с «зайцами»? Какой подбор контролёров, не жульё ли это? Я определённо подозреваю, что у нас многие подкуплены». Вот вопрос о железнодорожных жезлах беспокоит всесильного Дзержинского, он подозревает, что с жезлами тоже что-то неладно и, вероятно, «тут кто-нибудь подкуплен». Но вот министра путей сообщения заволновало ещё большее зло... крысы: Дзержинский пишет, что он узнал, что «в багажных отделениях бегают крысы. Очевидно, портят имеющиеся там грузы. Разве нельзя их истребить? Очевидно, развелось их очень много, если не стесняются людей?» И крысы истребляются по приказу Дзержинского.

Можно подумать, что это не цитаты из подлинных приказов Дзержинского, а выдержки из грустной юмористики Салтыкова-Щедрина. В распоряжениях министра-чекиста юмористика бесконечна. Но, увы, несмотря на миллиардное количество входящих и исходящих, на море лозунгов, на километрические резолюции, Дзержинский в роли хозяйственника не преуспевает, хоть и гневается, и требует, чтобы его окружали не инженеры, контролёры, стрелочники, а сплошь «борцы, одушевлённые великой идеей».

Ленин, человек с весьма развитой практической сметкой, сразу понял, по свидетельству Троцкого, что Дзержинский на хозяйственном посту «никуда не годится». Но куда ж деть эту кровавую куклу октябрьского паноптикума? Она столь грандиозна, что спрятать её некуда. К тому же Дзержинский вовсе не из тех, кого ублажишь мелочью. Вельможный пан невероятно честолюбив, ему нужна работа во всемирном масштабе.

И ленинская оценка, не исправив дела, только подлила масла в огонь той дворцовой склоки, которую вели Троцкий и Сталин. Сталин хорошо знал силу этой мыслящей гильотины: на чью сторону она встанет, тот и будет «вождём». И в борьбе за власть Сталин прекрасно использовал уничтожающую оценку Лениным Дзержинского: оскорблённый министр примкнул к Сталину.

«Охлаждение между Лениным и Дзержинским началось тогда, когда Дзержинский понял, что Ленин не считает его способным на руководящую хозяйственную работу, – пишет Троцкий, – это и толкнуло Дзержинского на сторону Сталина. Со смертного одра Ленин направлял свой удар против Сталина и Дзержинского...»

Но поздно. В кремлёвской склоке вождей ставка Дзержинского оказалась правильной. Паралич Ленина прогрессировал. На пятом году революции Ленин уже только мычал, а на шестом перестал и умер.

Борьба придворных пошла со всей ожесточённостью. И в этой борьбе Сталина против Троцкого Дзержинский сыграл заглавную роль в момент, когда стоял кардинальный вопрос: за кем пойдут войска ГПУ – за Троцким или за Сталиным?

На назначенное собрание-монстр всех чекистов приехал сам Дзержинский. Здесь речь представителя троцкистов, Преображенского, часто внезапно прерывалась сочувственными аплодисментами, и положение грозило накрениться на сторону Троцкого. Тогда-то и выступил Дзержинский. Он волновался необычайно, речь была бессвязна. Дзержинский умолял своих чекистов не идти за Троцким, и вдруг среди речи, совершенно не владея собой, повернувшись к Преображенскому, он истерически закричал: «Я вас ненавижу, товарищ Преображенский!» И снова: «Я вас ненавижу, товарищ Преображенский!» С Дзержинским начался припадок. Зато битва Сталина выиграна. Видя такое волнение шефа, чекисты покачнулись, и резолюция ЦК получила большинство.

Поддержавший Сталина Дзержинский как бы в отместку Ильичу, несмотря на признанную негодность, получил по смерти Ленина высший хозяйственный пост в стране. В феврале 1924 года он стал председателем Высшего совета народного хозяйства.

«Вредителям – суровая кара»

Борьба за производственную дисциплину в депо Ачинск-2 в 1937 году

Из протокола судебного заседания

Допрос подсудимого Медведева

    Председательствующий суда тов. Моисеев: Что вы можете сказать по данному делу?
    Медведев: Машинист Афанасьев дал согласие на смену и велел мне с кочегаром идти принимать паровоз. Под экипировкой паровоз стоял два часа. Афанасьев всё не шёл. Тогда мастер Багно приказал выгнать паровоз на стрелки, и я поехал. Проехал за выходные стрелки, меня остановила Стрельникова. Я занялся осмотром котла, а через некоторое время сзади ударил паровоз прибывающего поезда и повредил машину.

    Председательствующий тов. Моисеев: Признаёте себя виновным в крушении?
    Медведев: Да, полностью признаю свою вину в том, что, не имея прав управления, я водил паровоз. Я виновен в том, что своей плохой работой способствовал выполнению вражеского замысла – выехал навстречу прибывающему поезду.


Допрос подсудимого Долотова
    Председательствующий тов. Моисеев: Подсудимый Долотов, на предварительном допросе вы скрыли о своём происхождении?
    Долотов: Я скрыл о том, что в 27-м году лишился избирательных прав за торговлю опиумом.

    Прокурор: Я обращаюсь к суду, мне известны факты, когда по вине Долотова паровоз 684-78 систематически выбывал из строя (зачитывает факты и снова обращается к Долотову). Вы подтверждаете эти факты?
    Долотов: Подтверждаю.

    Моисеев: Что можете сказать по настоящему делу?
    Долотов подробно перечисляет приёмы управления паровозом в пути следования, затем поясняет: «Когда паровоз поровнялся с семафором, я заметил, что маршрут не готов, тормоза действовали хорошо, но я в этот момент растерялся. До места столкновения оставалось примерно пятьсот пятьдесят метров, я принял все меры к остановке, но всё же налетел на встречный паровоз».

Суд уличает его как врага советского народа, делавшего всё, чтобы сорвать работу.


Речь прокурора дороги тов. Сапожникова
    «Товарищи судьи! Вашему вниманию предложено сложное дело. Этот процесс над бандитом Багно вскрывает всю подноготную вредительских действий врагов народа. Пользуясь тем, что хозяйственные и партийные работники станции Ачинск-2 и депо притупили революционно-классовую бдительность, враг подготовил и совершил диверсионный акт.

    Корни контрреволюционной агентуры проникли на транспорт, питая надежды подорвать мощность транспорта.

    Бесконтрольность, отсутствие трудовой дисциплины привели к тому, что к управлению движением поездов допускались случайные люди. Я не думаю, чтобы начальник станции Костенко не знал о грубом нарушении правил, о том, что маршрут не проверялся. Ключи от стрелок хранились неправильно.

    Низкая трудовая дисциплина как в депо, так и на станции привела к массовым нарушениям правил. Станция и депо Ачинск-2 – это два аварийных очага. Только на фоне разболтанности и расхлябанности враг мог найти себе сообщников.

    Перейдём к политической оценке дела и рассмотрим социальное лицо каждого подсудимого. Первым видим лицо врага-диверсанта Багно, вторым – колчаковца Афанасьева, третьим – торговца Долотова и дезорганизатора производства Медведева. Вследствие притупления бдительности Багно пролёз на транспорт и в комсомол. Афанасьев и Долотов были кандидатами партии.

    Враг искусно маскировался.

    Дьявольский план был составлен Багно. Он выбрал момент и обставил дело так, что диверсионный акт быстро был осуществлён. Два паровоза были загнаны на одну стрелку с таким расчётом, что идущий поезд настигнет и разобьёт их.

    Есть все основания к тому, чтобы требовать для диверсанта Багно высшей меры социальной защиты, а его пособникам – врагам народа вынести приговор, соответствующий мере совершённого преступления каждого из подсудимых».

    Военный трибунал приговорил диверсанта Багно к расстрелу, его пособников: машиниста Долотова – к лишению свободы на шесть лет с отбыванием в исправительно-трудовых лагерях, машиниста Афанасьева – к лишению свободы на пять лет, стрелочника Медведева – на три года.


По материалам газеты
«Красноярский
железнодорожник»

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31