03 декабря 2021 06:40

Республика машинистов

11 дней, которые потрясли станцию Рузаевка

Начальник станции Владислав Гарипов с оптимизмом смотрит в будущее – живет Рузаевка
Станция Рузаевка одна из крупнейших на Куйбышевской дороге. Местные железнодорожники утверждают, что она своего рода «передний край» во многих отношениях. Потому что люди здесь работают и работали всегда дотошные и очень активные. В далеком 1905 году они даже пытались собственными силами изменить государственный строй.

Рузаевский поэт Римма Равильевна Вильгельм идет на службу. Сумка, как метроном, раскачивается на ее согнутом локте. Поэтом Римма Равильевна Вильгельм является только по совместительству. Ее основная деятельность – экономист станции Рузаевка Куйбышевской дороги. Причем, как гласит табличка на ее двери, экономист ведущий.

Стихи – явление странное. Настигающее внезапно, как какой-нибудь экспресс. Римма Равильевна и пишет о поездах, кричащих в метелях. О рельсах, соединяющих людей. И о доблестных машинистах. В Рузаевке вообще машинистов любят и чтут. В них постоянно влюбляются девушки.

За отчаянный взгляд. За смелость, спрятанную в уголках глаз. За стальной характер.

Девушки читали об этом в учебниках истории. В учебниках писали, что машинисты станции – герои. Они когда-то правили целой республикой железнодорожников. Недолго. Совсем короткий срок. Но правили ведь.

В 1905 году рузаевские машинисты поддержали восстание московских рабочих. Машинисты выдвинули требования. Они требовали справедливости. Справедливость заключалась в том, чтобы у них была достойная заработная плата (о цифрах история умалчивает). Человеческие условия труда (что подразумевает слово «человеческие», не расшифровывается). 24-часовой отдых (нынешняя норма 16 часов). Ну и до кучи – долой самодержавие.

Самодержавие, естественно, отмахнулось от этих требований, как от назойливого комара. И тогда машинисты станции Рузаевка просто захватили власть в свои руки. Они не кричали «ура». И не пели «Интернационал». Просто сняли с гвоздя свои берданки и одолжили у осмотрщиков молотки-стукальца. Захваченную территорию назвали Рузаевской республикой. Президентом провозгласили машиниста Афанасия Петровича Байкузова. Дворян обложили контрибуцией. Поезда пропускали только санитарные. Ввели в обиход собственные монеты – боны. От каждого железнодорожника требовали по способностям, платить обещали по труду. 11 дней (с 10 (23) декабря по 21 декабря 1905 года (3 января 1906 года) они, как им тогда казалось, жили в мире справедливом и честном. Говорили друг с другом подчеркнуто вежливо. Носили белые перчатки. Когда связь с Москвой прервалась окончательно, взяли в свои руки управление всей Московско-Казанской дорогой. Об отчаянных и бесшабашных машинистах написали почти все российские газеты и даже некоторые зарубежные.

Владимир Ильич Ленин, будучи в Швейцарии, даже прислал железнодорожникам Рузаевки трогательное письмо. Смысл его сводился к следующему: «Молодцы, мужики! Наше дело правое. Я мысленно с вами!» Письмо не помогло. Стачку вскоре подавили. В «республику» прибыли каратели. Их винтовки да маузеры оказались посильнее молотков-стукальцев. Рабочих арестовали. Некоторых расстреляли.

Это событие тоже не обошла вниманием поэт Римма Равильевна Вильгельм. Она поведала об этом на трех страничках честно и без надрыва.

Сегодня те революционеры-железнодорожники стоят в городском парке. Снеговые шапки укрывают их гранитные бюсты. И стоят они, как тотемы, защищающие город от напастей.

Именами тех машинистов названы улицы. Я иду по ним. Над троллейбусными проводами хлопает на ветру растяжка: «Город железнодорожников – лучший город земли». «Город железнодорожников» – второе название Рузаевки. Довольно спорное утверждение, что «лучший». Но город уютен, как мурлыканье кота на печке в метель. Он наполнен звуками, в которых доминируют звуки вокзала. Среди попадающихся навстречу людей – большинство в синих куртках с логотипом «РЖД».

Герб города Рузаевки стоит на постаменте в локомотивном депо. Герб когда-то колесил по рельсам и спугнутым лебедем гудел на переездах. Сегодня этот поезд под названием «Кукушка» – музейный экспонат. С него начинается экспозиция. Вход в музей локомотивного депо сторожат два красноармейца. Они покрашены бронзовой краской. Их штыки тускло блестят. На крылечке толпится группа школьников и щелкает красноармейцев на мобильники. Скоро начнется экскурсия.

Музей локомотивного депо не является здесь вещью в себе. За месяц, по подсчетам работников, его посещают до 500 человек. Для города с населением в 70 тыс. цифра немаленькая. Создатели его – братья Филимоновы (Владимир руководит профсоюзной ячейкой и ищет средства, Юрий ищет экспонаты и является главным инженером депо) скрывают переполняющую их радость. Покашливают в кулаки и отворяют двери.

Когда-то Филимоновы придумали замечательный ход. Они стали рассказывать об истории края через локомотивы. Ведь появление каждой серии паровоза, тепловоза и электровоза сопровождалось в городе и стране определенными событиями. Но Филимоновым чужд музейный трепет. И когда рассказывают о походном шкафе товарища Калинина, то допускают вольную трактовку событий. С забавной какой-нибудь деталью из жизни товарища Калинина, которая не факт, что была. Ну, например, внезапно дернулся поезд всесоюзного старосты и шкаф придавил Михаила Ивановича. Может быть, этого вовсе и не было. Но работает. Школьники слушают, пожалуй, так, как не внимают учителю истории. Ведь здесь все можно увидеть наглядно. Как работали фонари, внутрь которых ставилась свечка. Для чего служили семафоры. Как переводились в достопамятные времена стрелки на рельсах.

Отдельный раздел экспозиции посвящен машинистам 1905-го. Потрескавшиеся фотографии. Личные вещи. Мундиры с причудливыми пуговицами.

По данным местных социологов, 50% рузаевских мальчишек мечтают стать машинистами. Многие, возможно, после посещения музея.

– Это потому, что работать в этом городе больше негде? – интересуюсь я у Юрия Филимонова. Он восседает в кабине тепловоза, перенесенной в музей. Глаза светятся. Объясняет школьникам, что у тепловоза не бывает педали «газа».
– Да не-е-е, – тянет он. – Нравится просто.

– Скажите, – интересуюсь у профсоюзного лидера Владимира Филимонова, – а сегодня настроения вековой давности у машинистов Рузаевки не проявляются?
– Да нет. О забастовках здесь никто не помышляет. Есть, конечно, спорные рабочие вопросы. А где их нет? Ничего, обо всем успешно договариваемся с руководством. Да и какие забастовки, когда мы сегодня, после долгих лет застоя, оживаем.

– Что вы вкладываете в смысл этого слова?
– Недавний визит заместителя начальника Куйбышевской дороги подтвердил, что решен вопрос об открытии в Рузаевке ремонтных цехов локомотивного депо. А это означает, что обслуживание электровозов, курсирующих от Челябинска до Рыбного Московской дороги, будет осуществляться в Рузаевке. За год депо станет ремонтировать до 150 электровозов. Это здорово.

Римма Равильевна Вильгельм уже отразила в стихах и это событие. Однако достоинства Риммы Равильевны Вильгельм поэтическими способностями отнюдь не ограничиваются. Она спокойно умножает в уме трехзначные числа. Обладает хлестким чувством юмора. И еще Римма Равильевна Вильгельм чрезвычайно гостеприимный человек. Целый час она поила меня чаем с конфетами. И пичкала бутербродами с утиным паштетом. Она бы, может, и дольше кормила меня, но тут зашел начальник станции и увел меня станцию осматривать.

Начальник станции Владислав Фаритович Гарипов ходит в ломающемся на морозе кожаном пиджаке. Носит колоритные усы. Владеет размашистой семимильной походкой. Я едва поспеваю за ним. Его рука, как семафор, открывает мне вид на железнодорожные пути и на станцию, которая сегодня может принимать поезда в восемьдесят с лишним вагонов. «Семафор» указывает в другую сторону, и я уже знаю о четырех направлениях, по которым уходят поезда со станции. В четном это Кустаревка (Московская дорога) и Пенза (дорога Куйбышевская). В нечетном – Красный узел (Горьковская) и Инза (все та же Куйбышевская).

По заверению Владислава Фаритовича, многие нововведения, проводимые на дороге, «обкатываются» сначала в Рузаевке. Например, здесь впервые появилась система EBILOCK-950. Это такой многопроцессорный компьютер, что обеспечивает безопасность движения на станции. Установка маршрутов. Положение стрелок. Показание светофоров. Состояние приемо-отправочных путей и участков приближения и удаления – все это контролируется дежурным по станции с экрана монитора. И управляется с помощью банальной компьютерной «мыши».

Мы идем вдоль путей. Их тоже ждет обновление. Скоро через Рузаевку пойдут скоростные поезда. Появятся новые рабочие места. Выделят землю под строительство 100-квартирного дома для железнодорожников.

Как написала Римма Равильевна Вильгельм: «Железная дорога – потомственный мой путь. Тебе служу с душой я, и в этом моя суть». К этим словам на станции Рузаевка сегодня присоединились бы все. Я думаю, что даже бывший президент Рузаевской республики машинист Байкузов наверняка был бы горд своей станцией. Дал бы торжественный гудок, подивился и порадовался.

Владимир Липилин,
спец. корр. «Гудка»
Рузаевка
Фото автора


Коммерция – занятие живое

Фирменное обслуживание на железных дорогах ввели еще в конце XIX века

Сергей Витте, управляющий Министерством путей сообщения (1892 год)
В феврале 1880 года Сергей Витте был назначен начальником службы эксплуатации в администрации Общества Юго-Западных железных дорог и переехал в Киев.

Первым делом он устроил у себя дома телеграф с круглосуточным дежурством оператора и занялся реорганизацией структуры управления дорогами «для большей, чем прежде, централизации».

Главную свою задачу он видел в увеличении доходов, для чего необходимо было привлекать на дороги грузы, в том числе и с других видов транспорта. Из всего хлеба, поступавшего в Одессу для отправки за границу пароходами в 70-е годы XIX века, лишь половина прибывала по железной дороге, остальное зерно доставляли по воде и гужевым транспортом (то есть на подводах). За период с 1881 по 1885 год Витте сумел переключить практически весь этот груз на железную дорогу. В результате чистый доход Общества Юго-Западных дорог вырос с 4,3 млн до 13,6 млн руб., или в три с лишним раза! Причем меры убеждения клиентов, внедренные в практику новым руководителем, были очень просты.

«Должны быть избегаемы всякие формальности в отношении с грузоотправителями, – говорил своим работникам Витте, – фразы «Это написано не по форме», «Приложите документ о вашем звании», «Приходите завтра» и тому подобная казенщина, особенно распространенная в государственном управлении, убивают всякое живое дело, а коммерция есть занятие очень живое».

Кроме того, для облегчения утомительных процедур по приему груза к перевозке и оформлению документов общество открыло городские станции и товарные транспортные конторы во всех крупных центрах, обслуживаемых Юго-Западными железными дорогами.

Чтобы увеличить грузооборот через сухопутную границу, Сергей Витте заключил целый ряд специальных конвенций с соседними германскими, австрийскими и румынскими железными дорогами об открытии на всех пограничных станциях агентств «для совершения таможенных обрядностей» по поручениям грузоотправителей.

По его инициативе производство погрузочно-разгрузочных работ на станциях было решительно изменено. Если ранее ими занимались подрядчики, то теперь для этого были созданы специальные дорожные службы. Данное новшество принесло клиентам дороги большую экономию: вместо прежних 7 рублей с них стали взимать в среднем 3 рубля с обработанного вагона.

Наталия Курская

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31