29 ноября 2021 22:58

Академик в плацкартном

Анатолий Гудков, инспектор договорно-правовой группы отдела вневедомственной охраны Курортного района по городу Санкт-Петербургу.

– Первый раз в путешествие на поезде я отправился в возрасте 16 лет, – рассказал Анатолий. – Поехал в Воронеж поступать в институт МВД. Нельзя сказать, что в Питере своих институтов МВД нет – они есть, но Воронежский лучше. Потому что там технарей готовят. Моя специальность называлась «Радиотехника» – то есть мне предстояло изучать все, что связано с сигнализацией.

И вот сел я на поезд, еду. А ехать 24 часа. Представляете, ни разу на поезде не ездил, а тут сразу поехал так далеко! Сижу, смотрю в окошко, за окошком города разные – в Липецке железнодорожник в виде памятника стоит с фонариком, в Рязани пиво вкусное. На станциях выхожу, пирожки кушаю.

Наконец Воронеж. Конкурс в институте огромный – шесть человек на место. Все хотят стать милиционерами, потому что это очень престижно. Но я поступил. Потом пять лет два раза в год на поезде домой на каникулы ездил. То сумасшедший какой в поезде попадется, то вдруг возникнет романтическое знакомство.

Один раз с девушкой познакомился – она сама из Воронежа, первый раз в Питер ехала. Два с половиной года я с ней дружил, пока учился в Воронеже. Потом в Питер вернулся, а девушка в Воронеже осталась – не сошлись характерами.

Другой раз в поезде профессора из Академии наук встретил. Я вначале удивился: профессор – и вдруг в плацкартном вагоне! Спросил даже у него – денег, что ли, нету? Оказалось, он специально ездит в плацкартном, чтобы быть ближе к народу. Всю дорогу нам рассказывал, как сделать, чтобы не было дальнозоркости. Я сейчас не буду объяснять, как, – это очень долго.

Спасибо железной дороге – сделали гибкую стоимость билета. Я накануне прошлого Нового года билет купил с 50-процентной скидкой! Только вагона моего в поезде не оказалось. Все его искали, бегали, наконец вызвали начальника поезда. Он сказал, что у них там ошибочка вышла, два одинаковых номера на вагоны повесили. Затем отвели нас в плацкартный вагон. Мы говорим: «Как же так? У нас билеты купейные!» Они: «Ой! Опять перепутали!» В конце концов разобрались.

По работе мне с железнодорожниками приходится сталкиваться нечасто – разве что недавно ставили сигнализацию на квартиру двум подружкам, которые на станции работают.

Газету «Гудок» никогда не читал, но хотел бы. Где ее взять, не знаю. Знаю только поезд «Гудок», белый с синей полосой. Он из Питера в Нижний Новгород ездит. Хороший поезд, повышенной комфортности.

Что же касается однофамильцев, то в ориентировках я Гудковых никогда не встречал. А среди милиционеров Гудковы, конечно, есть. Даже в Питере их – целая куча.

А.С.


Вскрытие покажет

Работа корректора – это хождение по минному полю

Галина Моцарь, заведующая отделом корректуры газеты «Гудок»
В «Гудке» у меня прошла вся жизнь. Почти 50 лет я проработала в родной для меня газете. И за эти полвека, представьте себе, не написала в нее ни строчки. Потому что все это время трудилась в «Гудке» корректором. Есть в газете такая должность. На первый взгляд скромная и незаметная. Да она и на второй взгляд такая же. Но без нас газета просто не выйдет. А если и появится, то с целым сонмищем ошибок. Потому что даже самые талантливые журналисты все равно люди не шибко грамотные. И мы все выметаем и выметаем за ними мусор орфографических, стилистических и прочих ошибок.

А вот сейчас пишу свою первую в жизни заметку в газету и думаю: сколько же ошибок вычистят за мной мои коллеги по корректуре?

В «Гудок» я пришла, страшно сказать, в 1958 году, сразу после школы. Хотя нет, не сразу. Вначале я поступала в МИИТ, но конкурс в то время был колоссальный, и я не поступила. Ну и куда идти во взрослую жизнь? Девушка я была романтическая, и если уж не красавица, то комсомолка и спортсменка – это точно. И, к ужасу родителей, уже собиралась либо поднимать целину, либо прокладывать ЛЭП.

Но приятельница моей бабушки сказала: «Пока она дурью мается, пусть временно поработает у нас в «Гудке» в корректуре». Звали приятельницу Ольга Юрьевна Коперская, в то время она была одним из лучших специалистов своего дела и заведовала в газете отделом корректуры.

И вот мой первый визит в «Гудок». Я шла по Тверскому бульвару мимо Театра имени Пушкина, мимо старого здания ТАСС, мимо Кинотеатра повторного фильма и с наглостью неофита шептала: «Я – газетчик». Разве знала я тогда, в свой первый трудовой день, что работа корректора сродни работе сапера – не дай Бог ошибиться: при Сталине за это можно было и жизни лишиться.

Разве могла я догадываться об этом, когда пришла сюда первый раз девочкой с косичками? О корректуре я тогда и понятия не имела. Не знала, как выглядит издательство. Пришла. И что же я увидела? Благообразных бабушек с приветливыми лицами, еще при царе окончивших гимназию или институт благородных девиц. Меня посадили учеником в пару – я читала в подчитку гранки, а моя напарница следила по оригиналу. Компьютеров тогда не было, был горячий набор. Компьютеры появились у нас только в 90-х. Было очень смешно, когда в 80-е годы к нам в издательство пришла делегация американцев – они думали, что ходят не по производству, а по музею.

Безошибочные люди «Гудка» (слева направо): Маргарита Мудриченко, Галина Моцарь, Елена Макаревская, Наталья Власова, Елена Кулаева
Моим начальником была Лидия Михайловна Федакова – подлинный ас в своем деле. Вообще наши гудковские корректора были одними из лучших в стране – на время партийных и профсоюзных съездов их приглашали вычитывать документы.

Работа корректора – на стыке творческого и технологического процессов. Приходится общаться и с творческими людьми, и с техническими работниками газеты. И с теми, и с другими надо найти общий язык, примирить их между собой.

Иногда случались и сбои в нашей работе – нехватка строк, перестановка абзацев или их повторение. Человеческий глаз несовершенен, бывало, что мы пропускали ошибки. Однажды вместо «Москва-сортировочная» в «Гудке» было напечатано «Москва-сортирочная», в другой раз вместо «грузооборота» получился «грузоаборт».

Труд корректора настолько важен, что непосредственным начальником корректуры всегда являлся ответственный секретарь. С одним из них, Всеволодом Дмитриевским, произошла печальная история. Шел партийный съезд. В «Гудке», как и в других газетах, печатались выступления участников. После каждого абзаца полагалось вставлять слово «аплодисменты». В этот раз один из абзацев заканчивался словами: «Почтим память умерших». Дальше перечислялись фамилии умерших. И после фамилий всадили эти «аплодисменты». По тогдашним правилам подготовленный в «Гудке» текст передавали другим газетам, выходившим в нашем издательстве, – «Строительной газете», «Медицинской газете», «Водному транспорту».

Наши корректоры вовремя спохватились и убрали «аплодисменты». А другие за нами особо проверять не стали. На следующий же день руководители отделов корректуры этих газет были уволены. Был уволен и Дмитриевский. Так что работа корректора – это хождение по минному полю.

На вопрос, как отработали, в корректуре всегда отвечают: «Вскрытие покажет». То есть проснемся утром и будем знать, есть ли в сегодняшнем номере ошибки. Вот уже полвека я просыпаюсь и думаю: что показало вскрытие? На работу иду с волнением, как школьник с невыученными уроками. Что скажет руководство?

Надо сказать, что с начальством в «Гудке» нам всегда везло. Особенно мне запомнился заместитель главного редактора Степан Васильевич Шацков. На эту должность его прислали из ЦК КПСС. Придя в «Гудок», он сразу полюбил наш отдел корректуры. Оказалось, что Степан Васильевич сам когда-то был корректором – начинал с этого свою трудовую деятельность.

При Шацкове мы как сыр в масле катались, но и ошибок он нам не прощал – сам проверял каждое слово. В 80-е годы, уйдя на пенсию, Степан Васильевич продолжал читать газету и главное – следить за ошибками. Чуть что – звонил и говорил: «Как же так? Ошибку пропустили!»

Постепенно менялся состав корректуры, прежние работники уходили на пенсию, за старших оставались мои ровесницы и подруги: Галина Константиновна Типаева, Елена Борисовна Волпянская, Людмила Васильевна Иванова, Маргарита Дмитриевна Мудриченко. С ними я проработала три десятка лет. За эти годы было всякое – ругались, ссорились. В общем, все как в любом женском коллективе. Но в итоге мирились, находили компромисс. Все спорные ситуации решали по чести.

В 1974 году меня назначили начальником отдела корректуры. Я была членом КПСС и не стыжусь этого. Хорошее тогда было время! Мы устраивали собрания, и мне они нравились. Атмосферой искренности и доброжелательства.

В 90-е годы наша жизнь круто поменялась. В издательской сфере стало беспокойно: газеты открывались, закрывались, мы жили в ожидании каких-то событий, смены руководства. Началась текучка кадров, люди стали искать, где больше платят.

На тот момент ответственным секретарем был Валентин Андреевич Логунов. Он ушел от нас в «Российскую газету» и увел с собой многих девочек из корректуры.

Честно сказать, я тоже поддалась всеобщему настрою – устроилась корректором в еженедельник «Россия». Но и из «Гудка» не ушла – работала там и здесь параллельно. В «России» вместе со мной работала чудесная женщина – Ольга Васильевна Подколзина. Я привела ее в «Гудок». Теперь Ольга Васильевна – мой заместитель. Годы поджимают, хочу иметь рядом с собой такого заместителя, на которого можно было бы полностью положиться.

Сейчас под моим руководством работают всего десять человек, а не 18, как раньше. В советские годы мы трудились в две смены, приходили на работу утром, а закончить могли и в 12 ночи, и в семь утра: ТАСС стучал по телетайпу, потом на каждое сообщение давал миллион поправок.

Теперь работать стало комфортнее – упростилась технология, появились компьютеры. Один абзац два раза уже не печатаем, но по-прежнему идет вал неточностей, логических ошибок. И все эти неточности и ошибки мы вылавливаем. Бывает, что пропускаем – тогда нас наказывают, иногда рублем. Но самое большое для корректора наказание – собственное самоедство. Больше всего я не люблю вспоминать о пропущенных ошибках – это у меня самое больное место.

Несмотря на компьютеризацию, груз ответственности на наших плечах не стал меньше. Иногда по ночам не сплю – думаю о том, все ли ошибки мы нашли и исправили?

Не сплю, но уже не могу представить себе, что моя жизнь сложилась бы иначе. Я не могла не прийти в «Гудок», потому что это не случайность. Это – судьба.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30