29 ноября 2021 14:43

Политбюро

Больше половины (6 из 10) самых массовых молодежных общественно-политических движений в России возглавляют девушки. Казалось бы, зачем юным россиянкам поблекшие лавры Розы Люксембург и Клары Цеткин? Не лучше ли проводить время в компании своего молодого человека на дискотеке или, на худой конец, на кухне, перенимая у мамы кулинарные навыки? Однако практика показывает, что с каждым годом все больше юных особ, забыв о делах амурных и учебе, посвящают себя общественной и политической жизни. С чем связана эта активность, готовы ли девушки жертвовать семейным счастьем ради карьеры и служения обществу? О своем, о девичьем рассказывают две самые известные представительницы политических активисток «поколения пепси» – Мария Гайдар и Юлия Городничева. А политолог Борис Макаренко размышляет: нужны ли российскому обществу их добровольные жертвы?

Общественнице мешает пол

Девушке в мире большой политики регулярно приходится сталкиваться с мужскими предрассудками, но желание изменить жизнь к лучшему помогает преодолевать обиды, рассказывает активистка (комиссар) движения «Наши» и самый молодой член Общественной палаты РФ Юлия Городничева.

– Чем барышню в возрасте, который не принято скрывать, так привлекли душные кабинеты власти?
– Они не душные. Они кондиционированные. А если серьезно, существует масса причин, по которым молодые люди не только могут, но и обязаны заниматься политикой. Для меня, провинциалки, проведшей большую часть жизни в маленьком городе и неоднократно сталкивавшейся там с произволом властей и беззаконием, было принципиально важно занять позицию, позволяющую изменить окружающий мир. Проще говоря, мне хотелось улучшить жизнь близких мне людей, родителей, соседей, товарищей. Мне всегда этого хотелось. И сейчас я могу сказать, что даже перевыполнила свою программу-минимум, поскольку могу влиять на принятие решений достаточно высокого уровня. И это здорово!

– И все-таки с чего начиналась ваша политическая карьера?
– С вступления в движение «Наши». Когда я узнала, какие цели ставят перед собой эти ребята, я поняла, что это именно то, что мне нужно. Потом уже была встреча с президентом Владимиром Путиным, а через некоторое время и приглашение стать членом Общественной палаты. Надеюсь, что это только начало моей карьеры и в будущем меня ждет не менее интересная и значимая работа.

– А вовлеченность в общественную и политическую жизнь не мешает учебе и личной жизни?
– Скорее, наоборот: учеба мешает осуществлению намеченных целей. Но, проработав полтора года в Общественной палате, я поняла, что мне катастрофически не хватает определенного количества знаний и навыков. Впрочем, и за эти полтора года я очень многому научилась, что называется, опытным путем во время командировок и других мероприятий, связанных с деятельностью палаты. А про личную жизнь – без комментариев… (вздыхает).

– Матерые политические зубры не подначивают? Мол, настолько молодой особе, да еще и женского пола, не стоит лезть в политическую жизнь?
– (эмоционально) С такими предрассудками сталкиваюсь постоянно! И мой возраст, и то, что я девушка, – все это иногда играет против меня. Самое обидное, что чаще всего с предубеждением относятся именно взрослые состоявшиеся мужчины, то есть те, кто, казалось бы, должны были бы поддерживать столь юную и неопытную девушку. Так что иногда приходится отстаивать свое право на уважение и доказывать, что я ничем не хуже их, а занимаемая мною должность – это серьезно.

– А после встречи с президентом к вам стали в этом плане относиться по-другому?
– Наш президент – человек широких взглядов. Он-то как раз мыслит прогрессивно, и я, когда общалась с ним, чувствовала себя комфортно. А что касается остальных мужчин, то тут одной встречей с Владимиром Путиным проблему не решить. То, что я общалась с российским лидером, не заставило их отказаться от своих патриархальных предрассудков.

– Вы сказали, что уже выполнили свою программу-минимум. А какова ваша программа-максимум? Чего вы хотите добиться?
– Хотелось бы сказать, что я мечтаю о мире во всем мире, но надо быть более реалистичной. Мне хочется сдвинуть с мертвой точки политику государства в социальной сфере.

– По вашим словам, членство в движении «Наши» и Общественной палате – это только начало. Вы планируете посвятить политике всю жизнь или предполагаете, что со временем семья займет в вашей жизни первое место?
– Я надеюсь, что мне удастся гармонично сочетать одно с другим. Политика – это не единственный способ участвовать в жизни страны. Для меня важно стараться изменить окружающий мир к лучшему, а какой-то конкретный пост или членство в партии – это уже второстепенные детали. Конечно, хотелось бы со временем стать депутатом Госдумы. Но я отдаю себе отчет, что задумываться об этом пока очень рано. Сейчас для меня важнее получить еще какое-то количество знаний, в том числе и научных, чтобы стать квалифицированным специалистом, который в любых обстоятельствах найдет себе место.

Женщин надо квотировать

Цифры свидетельствуют: за последние 15 лет возможностей для женщин реализовать себя в политике не прибавилось, утверждает генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Валерий Федоров.

«Сегодня женщины на российской политической сцене представлены в минимальной степени», – сказал корреспонденту «Гудка» ведущий социолог России. Те дамы, что все-таки сумели туда пробиться, служат исключением, подтверждающим общее правило. Соотношение мужчин и женщин на ключевых политических постах в нашей стране очень далеко от норм, принятых на Западе. «В Скандинавии существуют даже специальные квоты для представительниц слабого пола в партийных списках, – напоминает директор ВЦИОМа. – В России таких норм нет. И в результате наши женщины-политики выглядят белыми воронами в сугубо мужском окружении. И несмотря на замечание президента Владимира Путина о том, что женщин в политике должно быть больше, ситуация в обозримом будущем не изменится».

Есть еще одно обстоятельство, мешающее дамам делать политическую карьеру: в советские годы женщины, как и колхозники, и рабочие, и другие группы общества, были обширно представлены в органах власти и профсоюзах. Но достойно проявить себя там не сумели. Большинство граждан, утверждает эксперт, считали, что эти женщины занимают чужие места. В результате в обществе выработалось неприятие такого квотирования, существующее до сих пор. «Но другого, помимо квот, равного способа обеспечения прав на участие в политике мир пока не придумал», – уверен господин Федоров.

Не больше шансов добиться серьезных карьерных результатов и у участниц молодежных политических движений. «В большинстве государственных бюджетных учреждений львиную долю служащих составляют женщины, – рассказывает социолог. – Но, дослужившись максимум до поста руководителя среднего звена, они упираются в непробиваемый потолок. Ключевые посты все равно достаются мужчинам». Происходит это потому, что менталитет российского бюрократа не приемлет образ женщины-руководителя. А ведь кураторы молодежных движений обладают, по мнению эксперта, именно таким складом ума.

«К тому же те дамы, что сумели подняться по карьерной лестнице на политический олимп, по характеру больше похожи на мужчин. Это, что называется, бой-бабы! А ведь далеко не каждая девушка готова культивировать в себе мужские качества, предпочитая не жертвовать своей женственностью», – подытожил Валерий Федоров.

Маша и медведи

Политик – это не профессия, а для молодежи главное – суметь реализовать себя и жить с уверенностью в завтрашнем дне, считает лидер движения «Да» Мария Гайдар.

– Чего ради симпатичные девушки идут в политику, отбирая хлеб у премудрых мужей?
– Решения стать политиком как такового у меня не было. То есть я не сидела в раздумьях о том, куда бы мне податься, и в какой-то момент поняла, что должна заниматься политикой. Это произошло достаточно спонтанно. Ряд событий в нашей стране – поражение демократических партий на выборах 2003 года, тотальное, безнадежное большинство в Думе у «медведей», отмена прямых губернаторских выборов – вызывал у меня внутренний протест. Захотелось как-то повлиять на сложившуюся ситуацию. Но выяснилось, что движения, которое бы мне подходило, на тот момент в России не было. К тому времени я уже знала нескольких ребят, разделяющих мои взгляды. Мы решили объединиться. Так появилось движение «Демократическая альтернатива» (или просто «Да»), благодаря которому я все больше и больше оказывалась вовлеченной в политическую жизнь страны.

– Не мешает ли политическая активность учебе и личной жизни?
– Я сейчас учусь в аспирантуре, то есть практически уже отучилась. Так что учебе уж точно не мешает. Да и в принципе нельзя сказать, что моя общественная деятельность чему-то мешает. Конечно, она требует времени, но можете ли вы сказать, что ваша работа мешает вашей личной жизни? Я уже привыкла к такому графику и, честно говоря, даже не представляю, что может быть как-то иначе.

– Приходилось ли сталкиваться с гендерными предубеждениями, что, мол, политика – не женское дело?
– Нет, мне с таким сталкиваться не доводилось. Если эта проблема и существует, то не в моей возрастной группе. В молодежных движениях девушек больше, чем юношей. И никого это не смущает.

– А наличие узнаваемой фамилии мешает или помогает?
– Известность фамилии заранее создает некое отношение. Иногда оно бывает негативным, иногда позитивным. Но всегда фамилия Гайдар вызывает повышенный интерес. Да, иногда приходится сталкиваться с предвзятым отношением, но когда ты сам публичный человек, то мнение о тебе складывается благодаря твоим собственным достижениям, а не заслугам или неудачам твоих родственников. А на общении с молодежью фамилия вообще никак не сказывается. Для 20-летних фамилия Гайдар значит значительно меньше, чем для тех, кому сегодня за сорок. Молодежь скорее вспомнит моего прадеда – писателя Гайдара, чем моего папу.

– А ответственность за честь семьи ощущаете?
– Да как-то не особо… Я чувствую ответственность за свои поступки, но не за репутацию семьи как таковой. Я хотела бы добиться того, чтобы мне самой и моим близким комфортно жилось в нашей стране. Я хочу, чтобы мое поколение имело возможность реализовать себя. Мне хочется жить с чувством, что мою жизнь и мои права уважают и защищают.

– А как насчет того, чтобы депутатом Госдумы стать?
– Почему нет? Но пока я об этом не задумываюсь. На данный момент мне нравится заниматься тем, чем я занимаюсь. Мне кажется, что моя деятельность в рамках молодежного движения «Да» эффективна. Когда я почувствую, что надо переходить на другой уровень, тогда, возможно, я и попытаюсь стать депутатом.

– Планируете ли посвятить политике всю свою жизнь?
– Не уверена… Скорее всего, нет. Политика – это не профессия. Мне кажется, в политику нужно приходить через что-то. Ты что-то умеешь, ты чего-то добился в своей области и уже с этим багажом приходишь в политику.

– Хорошо, но общественной-то деятельностью долго намерены заниматься?
– Скажем так: я бы хотела активно участвовать в жизни моей страны, влиять на ситуацию в ней, менять ее к лучшему по мере возможностей. А буду ли я при этом политиком или лидером общественной организации, я не знаю.

Любовь – для Родины, кухня – для мужа

Чтобы реализовать себя в провластной структуре или в оппозиционном движении, девушке придется забыть о семейном счастье, уверен ведущий аналитик Центра политических технологий Борис Макаренко.

– Борис Игоревич, считаете ли вы, что молодая барышня у руля общественной или политической организации может быть эффективнее зрелого мужчины?
– Для того, чтобы женщина у нас что-то возглавила, особенно если речь идет о политике, она должна обладать выдающимися качествами. Либо – уникальный имидж, либо – очень сильная деловая хватка. Если этот набор качеств имеет место, то да, женщина вполне может быть если и не эффективнее мужчины, то по крайней мере ничуть не хуже его. Правда, среди совсем молоденьких дамочек таких вундеркиндов-универсалов встретишь нечасто.

– Какова мотивация девушек, идущих в политику?
– В чистую политику стремится не слишком много девушек, чтобы вывести четкое «среднее арифметическое». Но, наверное, можно говорить о том, что большинство из них таким образом рассчитывают сделать себе карьеру. Например, Ксения Собчак до большой политики так и не добралась, но шаги в этом направлении ею были сделаны. Она ведь создала движение «Все свободны» и вроде бы даже организовала пару каких-то акций. Но потом мы видели Ксюшу в каких угодно ипостасях, но только не в образе лидера политической или общественной организации. Есть и другой вариант – феномен Маши Гайдар и Жанны Немцовой, которые пытаются из рук сошедших с политической арены родителей взять накренившееся знамя либерализма. Причем если Жанна Немцова один раз засветилась в роли молодежной активистки, а потом ушла в тень, то Маша Гайдар регулярно попадает в новостные сводки как участница смелых и эпатажных акций. В их случае я допускаю идейную мотивацию. Они выбрали путь, который в обозримой перспективе чинов, денег и всенародной популярности не принесет.

– Вы сказали, что девушек в политику идет не много. Но, например, Маша Гайдар утверждает, что активисток в молодежных движениях больше, чем активистов. Кто прав?
– Может быть, она и права. Но дело в том, что я стараюсь не смешивать политику и общественные движения. Если говорить о движениях либеральной ориентации, то количество их членов не превышает нескольких десятков. На всю Москву их не больше сотни человек наберется. Ну пусть в движении Маши Гайдар девушек больше, чем юношей. Но на каждую такую активистку найдется несколько тысяч девушек, которым политика по барабану.

– Маша Гайдар говорит, что ей никогда не приходилось сталкиваться с предрассудками, обусловленными ее полом и возрастом. А вот член Общественной палаты Юлия Городничева, напротив, жалуется, что она постоянно борется с такими предубеждениями. В чем тут дело?
– Маша Гайдар пошла в политику по призыву сердца, пошла ради идеи, а не ради каких-то материальных выгод и постов. Ее никто не назначал. С ней можно соглашаться или считать, что она кругом не права, но я нисколько не сомневаюсь в том, что она делает свое дело искренне. А Общественная палата – это номенклатурный институт, и подбор членов этой организации ведется понятно каким образом. Вы же представляете себе российских чиновников. Они по определению не могут воспринимать студентку двадцати с маленьким хвостиком лет от роду как ровню себе.

– Перед глазами стоит пример Валерии Новодворской – женщины совершенно одинокой. Можно совмещать активную гражданскую позицию с семейным счастьем?
– Новодворская – это особый случай. Она радикал, человек с диссидентским прошлым. А занятие политикой семейному счастью не только не способствует, но довольно сильно мешает. Политика требует полной вовлеченности человека. Если он мотивирован улучшать жизнь общества, страны, то на личную жизнь у него уже сил и времени не хватает.

– То, о чем вы говорите, касается именно радикалов или любых политиков?
– Это касается всех политиков, но у радикалов все гипертрофированно, возведено в квадрат. Ко всему прочему, в их случае прибавляется элемент борьбы, который требует еще большей эмоциональной вовлеченности и самопожертвования. Посмотрите на политиков-радикалов: можно не разделять их убеждений, но ведь по тому, как они говорят, как горят их глаза, видно, что для них их идеи превыше всего. Ради них они готовы жертвовать чем угодно, включая личное счастье. И не только своим счастьем. А вот это – опасно.

– Кому живется сложнее: женщинам-оппозиционерам или дамам из провластных структур?
– Если мы говорим о политической жизни, то труднее, очевидно, приходится оппозиционерам. А что касается обычной жизни… тут ведь все индивидуально. Для кого-то важно, занимаясь политикой, оставлять достаточно времени и сил для личной жизни, а для кого-то важнее карьера. Можно быть оппозиционером, но думать в первую очередь о семье, а можно отдавать себя всего работе на существующую власть. Поэтому сказать, у кого счастливее семейная жизнь, невозможно.

– А карьеру кому проще сделать?
– А вот тут как раз все просто. Политическую карьеру, находясь в стане оппозиции, сделать нельзя. Ни мужчине, ни женщине. Можно самореализоваться, можно честно служить своим идеалам, но не делать карьеру. В России только недавно появилась партия, формально называющая себя оппозиционной, но при этом позволяющая сделать карьеру. Я говорю о «Справедливой России». До этого, с 2000 по 2007 год, в России покорить карьерные вершины, позиционируя себя как оппозиционера, было невозможно.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30