01 декабря 2021 14:42

Поезд «кожаного наркома»

Лев Троцкий с марта по декабрь 1920 года одновременно возглавлял Реввоенсовет и Наркомат путей сообщения.


Путь к революции

Будущий пламенный революционер родился 26 октября 1879 года в местечке Янувка Херсонской губернии в семье богатого еврея-земледельца Давида Бронштейна. Еще реалистом вступил в нелегальный кружок социал-демократов, был арестован и в 1900 году отправлен в ссылку в Иркутскую губернию. В августе 1902-го Лев Бронштейн оставил жену с двумя детьми (младшей дочери было всего два месяца) и бежал на ближайшую станцию Транссиба с паспортом, выписанным на фамилию Троцкого, – эту фамилию носил свирепый надзиратель Одесской следственной тюрьмы, где Лев Бронштейн сидел почти два года.


От мира к войне

Лев Троцкий после революции стал вторым человеком в большевистской иерархии. В Совете народных комиссаров он получил должность наркома по иностранным делам. После провала мирных переговоров с Германией Троцкого направили создавать новую армию, способную приостановить движение германских войск в глубину России и одновременно разгромить антибольшевистские силы. Он стремительно перемещался с фронта на фронт и в охваченные мятежами тыловые районы. Иногда оказывался близко к передовой – отдавал приказы о расстреле каждого десятого красноармейца из полков, отступивших в сентябре 1918 года под Казанью, выезжал с наградами для отличившихся, агитировал крестьян-дезертиров.

К началу 1920 года стало ясно, что главные силы белых армий на Юге и Востоке России разбиты. Ленин попросил Троцкого возглавить Наркомат путей сообщения. Руководители партии и государства надеялись, что он сумеет восстановить транспорт, который был близок к коллапсу. Суточная погрузка вагонов упала с 1917 по 1919 год с 27,4 до 8,3 тыс. тонн, вес отправленных грузов – со 115,2 до 30,5 тыс. тонн, средний дневной пробег паровоза снизился со 119 до 68 верст, зато выросла с 17 до 52% доля постоянно неисправных паровозов (сам Троцкий говорил о 60%) и с 5 до 18% – «больных» вагонов.


На двух креслах

В марте 1920 года Троцкий был назначен исполняющим обязанности наркома с сохранением поста председателя РВС. Свой рецепт борьбы с разрухой он предложил еще в декабре 1919-го на 3-м съезде профсоюзов. Заявив «Человек есть довольно ленивое животное», он предложил ввести трудовую повинность.

В январе 1920 года, когда Троцкий только присматривался к новой должности, 3-я армия Восточного фронта была переименована в 1-ю армию труда и переброшена для работы на заводы и железные дороги Урала, 2-я армия – на Юго-Восточную железную дорогу. Милитаризацию труда и закрепощение рабочих у станка и крестьян на полях, строгие наказания дезертиров и не справляющихся с планом ремонта и расчистки путей Троцкий считал главным, если не единственным путем преодоления кризиса. Местности в 50-верстной полосе от магистралей объявлялись на военном положении. Невыполнение приказов об очистке железных дорог или заготовке дров для их жителей грозили военным трибуналом.


Кнут и пряник наркома

Первым приказом по Наркомату путей сообщения «кожаный нарком» – так Троцкого звали за пристрастие к одежде из убитых животных – провозгласил: «Железнодорожники должны умереть, но выполнить свой долг перед революцией!» Однако Троцкий не слишком рассчитывал на агитацию. Больше он надеялся на жесткое принуждение и репрессии.

Дисциплинарные суды заменили ревтрибуналы. Меры дополняла собственноручная инструкция: «Администрация должна печатать и рассылать списки дезертиров... Ревтрибуналы должны не только наказывать, но и агитировать путем репрессий».

После того как его поезд сошел с рельсов в Пензенской губернии из-за неисправности пути, Троцкий приказал отдать под суд начальника участка, руководителя службы движения и председателей местных волисполкома и ревкома. Ревтрибунал приговорил их к расстрелу, замененному отправкой на фронт.

Однако рабочие депо, машинисты, служащие и крестьяне вопреки угрозам хотели жить и кормить своих детей. Они изобретали любые предлоги, чтобы не выходить на работу и добывать продукты: больничные листы, отпуска для помощи родственникам в деревне, командировки в хлебные губернии, откуда можно было прислать близким муку и сухари.

Постановление ЦК РКП(б) констатировало: в мае 1920 года на некоторых дорогах в прогулах были до 80% штатного персонала службы пути, депо и мастерских. Ответом стали новые репрессии. В частности, в Туле в конце мая 1920-го к длительным срокам в концлагере были приговорены 39 человек, в Саратове – больше 50.

Но вскоре стало ясно, что одними репрессивными мерами поднять производительность труда на железных дорогах невозможно. В июне 1920 года Троцкий приказал вдвое увеличить натуральную (продуктовую) премию для рабочих, перевыполнявших план. Они могли получать красноармейский паек – полтора фунта (600 г) хлеба, полфунта мяса в день, крупы, макароны и жиры. Депо и мастерским, часто перевыполнявшим план, разрешалось отправлять собственные эшелоны для заготовки продуктов в хлебородные губернии.

В феврале 1920 года отремонтировали 529 паровозов, в мае – 789, в августе – 1042, с наступлением холодов – около 850. Вывоз угля из Донбасса вырос за сентябрь – октябрь с 25 до 50 млн пудов в месяц. Почти на 30%, до 10,7 тыс. тонн в день, выросла погрузка (до 405 млн тонн). Другие показатели выглядели не так оптимистично: суточные пробеги паровозов и вагонов продолжали снижаться, а доля «больного» подвижного состава расти.

В декабре 1920 года Льва Троцкого на посту наркома путей сообщения сменил «железный Феликс» – председатель ВЧК Феликс Дзержинский.


Поезд вождя

Поезд Троцкого сформировали 7 августа 1918 года из двенадцати вагонов: пассажирских 1-го класса и салон-вагонов. Там размещались секретариат, телеграф, электростанция, библиотека, типография, баня, царский вагон-гараж с пятью автомобилями и двумя бронемашинами. Наконец, к эшелону прицепляли специальный вагон-рефрижератор. Когда вся страна корчилась от голода, в нем возили мясо, битую птицу и зелень. За годы Гражданской войны поезд Троцкого проделал по разболтанным шпалам и рельсам 105000 км – больше двух с половиной окружностей экватора.

После окончания Гражданской войны и ухода его с поста наркома путей сообщения карьера Льва Троцкого покатилась под откос: он проиграл схватку со Сталиным и его окружением за доступ к Ленину, был обвинен в оппозиции, выслан из страны и убит агентом НКВД Рамоном Меркадером в Мексике в 1940 году.

Кирилл УСАДКОВ


Приказ по Народному комиссариату путей сообщения от 28 мая 1920 г.
    Политическое Управление Комиссариата Путей Сообщения и Главода совместно с профессиональными организациями железнодорожников и водников издает ежедневную газету «Гудок». Все транспортные работники должны обратить самое серьезное внимание на новое орудие поднятия нашего транспорта.

    Газета «Гудок» должна быть верным отражением состояния транспорта, его прорех, недочетов, болезней, равно как и его успехов и завоеваний.

    Сделать газету надежным и могущественным орудием в борьбе за возрождение транспорта могут только транспортные рабочие и работницы, прежде всего в лице своих наиболее сознательных и энергичных элементов.

    Нужно через посредство газеты оповещать весь путейский мир и всю страну о жизни нашего транспорта – каждой дороги, каждого участка, мастерской, области, реки, района, затона и пр.

    С другой стороны, руководящие работники железнодорожного и водного транспорта должны внимательно следить за информацией «Гудка», проверять в сфере своей компетенции все указания на сколько-нибудь серьезные упущения и недостатки, принимать меры к их устранению и тем устанавливать твердую связь между печатным словом и творческим делом.

    Врид Народного Комиссара путей сообщения Л.Троцкий.
    «Известия ВЦИК» №115,
    29 мая 1920 г.

Лучше Лунина

В 1942 году Надежда Орлова стала первой женщиной-машинистом Томской железной дороги.

В локомотивном депо Новосибирск с фамилией Орловых связана не одна страница истории. В 1935 году молодой машинист Иван Орлов возглавил молодежную колонну из пяти локомотивов, поставившую цель значительно повысить скорость вождения поездов за счет наиболее рационального использования мощности паровоза. Машинисты колонны довели среднесуточный пробег своих ФД до 700 км. При этом Орлов с напарниками водили поезда без толкачей. В 1937 году за проявленную инициативу и выдающиеся производственные показатели Иван Орлов был награжден высшей наградой Советского Союза – орденом Ленина.

Тогда же он познакомился с двадцатилетней Надеждой Лебедевой, служащей деповской конторы. Вскоре сыграли свадьбу. Надежда окончила при депо курсы машинистов и стала осваивать мастерство вождения составов.

В конце января 1942 года на станции Новосибирск готовились к отправке три необычных состава с углем. Лучшие машинисты дороги во главе с известным новатором железнодорожного транспорта Николаем Луниным намеревались вести их прямым рейсом на фронт. Право вести поезда получили лишь самые надежные и испытанные паровозники.

Надежде тот героический рейс дал право претендовать на должность машиниста. И она им воспользовалась. Став первой на Томской железной дороге женщиной-машинистом, она водила поезда с эвакуированным заводским оборудованием, пополнением для Красной армии, боеприпасами.

Как вспоминает Надежда Михайловна, о рекордах тогда не думали, их рождало стремление помочь армии разбить врага. Как-то за сутки Орлова сделала четыре рейса от Болотной до Чулымской – более тысячи километров. А в смотре на лучшее содержание паровозов она опередила самого Лунина – лауреата Сталинской премии, Героя Социалистического Труда.

Надежда Михайловна и после войны не покинула кабины паровоза. В середине пятидесятых, когда началась электрификация дороги, пересела на электровоз. И вновь Надежда Орлова освоила новый вид тяги одной из первых на магистрали.

В Новосибирске есть площадь Лунинцев. Эта площадь названа в том числе и в честь Надежды Михайловны Орловой, женщины-легенды Западно-Сибирской железной дороги.

Александр ШАМОВ,
соб. корр. «Гудка»
Новосибирск

В начале последнего пути

В любую погоду эта станция нереальной своей красотой врывалась в сон дремлющих пассажиров, едущих из Москвы с Павелецкого вокзала. Голубые ели краше, чем у Кремлевской стены; невозможно гордый шпиль; платформа такой ухоженности, какая попадалась лишь на открытках с видами Швейцарии. И цветы, цветы, цветы…

Это она – самая бесполезная и одновременно самая значимая станция в СССР – Ленинская.

– Господи, вы собираетесь писать про Ленинскую? Была я там на днях. Даже прослезилась.
Прослезилась Лидия Михайловна Лобачева, дежурная по Павелецкому вокзалу. Лидия Михайловна – последний начальник Ленинской. Больше начальников там нет и, видимо, не будет.

Если кто еще не догадался, Ленинская – ворота в Музей-заповедник «Горки-Ленинские». Вернее, была когда-то воротами. Горки – усадьба, где Ленин Владимир Ильич провел последние дни, написал последние завещания, сфотографировался в последний раз и умер. И знаменитый траурный поезд повез тело вождя трудового пролетариата от станции, которая тогда называлась Герасимовка, до Москвы.


С вождем и во дворце рай

Облюбовали усадьбу большевики уже в 1918 году. Думается, не случайно. Ленин, проживший полжизни за границей, вряд ли был знатоком подмосковных красот. Дело в том, что последней владелицей богатой усадьбы являлась Зинаида Морозова-Рейнбот, вдова известнейшего Саввы Морозова – странного и пылкого купца, очень поддерживавшего в свое время партийную кассу большевиков. Морозов покончил с собой еще в 1905 году. Зинаида Григорьевна через пару лет вышла замуж за московского градоначальника Анатолия Рейнбота. Брак, говорят, был обоюдно расчетливый: амбициозная купчиха Морозова приобретала дворянское звание, Рейнбот – право пользования многомиллионным морозовским состоянием.

После свадьбы, в 1909-м, Морозова и купила старую, роскошную усадьбу. Для семейной жизни. Знаменитый архитектор Шехтель привел усадьбу в еще более роскошный вид.

Большевики место оценили. Почти сразу же после революции они организовали в Горках «санаторию для советских служащих». Морозова была изгнана, но, как ни странно, страну не покинула, и, что еще более странно, – никогда не была репрессирована и тихо умерла в СССР в 1947 году.

«Санаторией для совслужащих» Горки числились до создания ленинского мемориального музея в 1949 году. Хотя с осени восемнадцатого усадьба стала по сути дачей-резиденцией Ленина. А после его смерти – местом обитания ленинской родни.

С незапамятных времен во всех каталогах и экскурсиях по Горкам особо говорилось, что вождь запретил что-либо в доме менять. Так подчеркивались скромность и аскетизм Ильича. Ленина можно понять. Из личной скромности не разрешил он выносить из усадьбы персидские ковры, отличное собрание картин, столовый гарнитур из карельской березы, инкрустированные столики и золотые венецианские зеркала…


Эпоха пионов

Настоящий расцвет Горок и ближайшей к ней станции начинается в конце сороковых, когда сначала открылся музей, а потом и был построен мемориал-вокзал Ленинский.

О, что это были за денечки! Толпы организованных и неорганизованных туристов всех цветов кожи и разреза глаз доезжали на электричках до Ленинской. Они проходили по парку с подстриженными липами, непривычными для Подмосковья туями и символичными голубыми елями. Они входили в трехъярусное здание вокзала с 15-метровым шпилем (язык не повернется назвать сооружение с 24 колоннами станцией). Под потолком с лепниной приветственно звенела хрустальная, ежедневно омываемая люстра, а вождь с пьедестала дружелюбно протягивал им руку из глубины прохладного зала.

Вокзал с зеркальной звездой (солнце отражалось на многие километры вокруг) на шпиле открылся в 1954 году. Здание строилось за глухим забором и с такой секретностью, что породило у местного населения домыслы о таинственном сверхмощном бункере. Когда активная и молодая Лидия Лобачева в середине 80-х была назначена начальником Ленинской, она тщательно обследовала вверенный объект на предмет тайных помещений. Но увы… Ничего под этим вокзалом нет.

Ленинской станция, естественно, стала называться еще в 1924 году. До этого она была просто Герасимовка. В честь братьев-купцов Герасимовых, на чьи средства в конце ХIХ века и была построена дачная платформа на линии Москва-Павелецкая Рязанско-Уральской железной дороги. Герасимовы в то время были владельцами Горок. Кстати, пару лет после смерти Ленина станция в сторону Москвы именовалась Ленинской, а в сторону Каширы продолжала оставаться Герасимовкой.

Видимо, этому месту так и суждено весь век находиться между двумя именами. Потому как даже после открытия помпезного вокзала деревянная Герасимовка никуда не делась, а сиротливо разрушалась в нескольких метрах от мраморного соседа. В 1984-м ее отреставрировали, отмыли, поставили бюст Ленина, и она затмила своим деревенским очарованием Ленинскую.

Конец 80-х стал бабьим летом двух исторических соседок.

– У нас штат был 30 человек. 5 кассиров, дежурные, рабочие, уборщики, – рассказывает Лидия Михайловна. – Я попала сюда с Авиационной, серьезной товарной станции. А на Ленинской главной заботой было содержать станцию в образцовом порядке.

Они и содержали. Мыли, драили, следили за цветниками, как за своими собственными. Станция работала круглосуточно, и одна особо ярая цветочница по ночам специально выносила стул, чтобы ни один ею лично посаженный пион не пропал в злодейских руках. Все, что не могли сделать сами, делали шефы – благо их у Ленинской было много. В зале с приветливым Владимиром Ильичем молодожены сменяли юных пионеров, а в деревянном павильоне Герасимовки станционные работники отмечали Новый год. Хорошее было время.


Пепел стучит в сердца

А потом пришла гроза – 90-е годы. Первой пострадала всеобщая любимица – деревянная Герасимовка. Сначала с нее исчезли четверо штатных рабочих. Потом кто-то пытался украсть бронзовый бюст Ленина.

Самое страшное случилось, когда Ленинскую объединили с соседней станцией Расторгуево. Ленинская осталась совсем без надзора – штат урезали до кассира. А Герасимовку, единственный образец дачной платформы начала ХХ века, просто сожгли. Кто? Зачем? Неизвестно.

Исчезли цветники, какие-то варвары срубили туи и часть голубых елей, из туннеля под насыпью отодрали весь искусственный мрамор, автобус до усадьбы стал ходить раз в сутки. Так что музейщики, когда-то главные пассажиры станции, и вовсе перестали ею пользоваться. На маршрутке быстрее.

Сегодня дверь некогда цветущего вокзала забита фанерой и посмотреть на приветливого Ленина может только кассир, сидящий за наглухо зарешеченным окошком. Зеркала со звезды осыпались, а на стене когда-то прелестного павильона сверкает надпись: «Света – дура».

Вот тут-то Лидия Михайловна и всплакнула.

Вита СМЕЛЯКОВА
Ленинская