02 декабря 2021 15:25

Даниил Спиваковский: «Люблю покопаться в психологии человека»

Актерская слава пришла к нему после блестящей роли в фильме Валерия Тодоровского «Мой сводный брат Франкенштейн». Снявшись в нескольких популярных сериалах, Даниил Спиваковский не оставил большое кино – новая роль в фильме Татьяны Воронецкой «Натурщица» подтвердила его реноме глубоко психологического актера. Что неудивительно, ведь по первому образованию Спиваковский – психолог.

– Ваша последняя работа – фильм «Натурщица». Как вы считаете, в целом он удался или нет?
– Мне было очень интересно получить эту роль. Я рад, что режиссер картины Татьяна Воронецкая сделала мне это предложение. Мне понравилось, что, во-первых, сценарий писался по рассказу Юрия Нагибина. Во-вторых, мне очень ценно, что я предстаю перед зрителями в новом амплуа. Меня часто приглашают на роли ярких персонажей, можно сказать, даже гротескных, с яркой психической организацией. Но здесь мой герой – Владислав Эшенбах – все держит внутри себя, это такой, я бы сказал, человек в футляре. Он копит все свои эмоции, чувства, они бурлят внутри него. Пружина сжимается, и в финале происходит взрыв, к сожалению, трагический, страшный. Но! Не буду выдавать все секреты зрителям. Я использовал в этой роли новые для себя приемы и думаю, что зрителям будет интересно увидеть меня в этой роли. Фильм очень выдержан стилистически, он хорошо снят оператором, Николаем Владимировичем Немоляевым. Главное, что это интеллектуальное кино, направленное на думающего зрителя, которому нравится о чем-то поразмышлять, пофилософствовать, покопаться в отношениях между мужчиной и женщиной. Да, молодежь предпочтет другое кино, будет смотреть более легкий жанр. Наверное, «Натурщица» – кино для людей, имеющих определенный жизненный опыт, которые увидят на экране что-то и из своей жизни. В целом же Татьяна Воронецкая сумела снять одновременно авторское и зрительское кино.

– Значит, на коммерческий успех картины вы не надеетесь ?
– А это очень во многом зависит от рекламы. Это не блокбастер, это не то кино, которое сделано на потребу зрителям. Я, конечно, буду рад, если фильм принесет свои дивиденды… Но, возможно, «Натурщица» будет успешна на DVD.

– Как вам удается совмещать психологию, театр и кино? Как у вас хватает на все это времени?
– Не хватает, но я пытаюсь. У меня в дипломе написано: «Актер драматического театра и кино». Приходится соответствовать диплому. Что касается психологии, то я продолжаю свои поиски и веду на базе одной психологической студии тренинг общения. Но этим я занимаюсь очень редко, наверное, один-два раза в год.

– Тогда к вам вопрос как к актеру дробь психологу. Многие режиссеры, особенно снимающие откровенное и дурно сваренное «мыло», считают сериалы панацеей от всех житейских неурядиц. Вы признаете психотерапевтический эффект сериалов?
– Я вообще признаю психотерапевтический эффект. Не важно, с помощью чего он достигается: кино, театра, телевидения, прочитанной книги или встречи с хорошим человеком. К сериалам же я отношусь замечательно. Сериалы существуют во всем мире, и они должны быть и у нас. Это востребовано, это с удовольствием смотрят зрители. К сожалению, в силу того, что сериал снимается быстро, а сценарии бывают не слишком проработанными, продукт получается не очень качественным. Как бывают некачественными и полнометражные фильмы.

– Пока некачественного «мыла» все-таки слишком много. Оно доминирует на телеэкране.
– Уверен, наши зрители все прекрасно понимают, умеют отличить правду от неправды, хорошее от плохого. Например, я очень доволен своей работой в сериале «Одна тень на двоих» режиссера Алексея Козлова. Вторая моя работа – сериал «Две судьбы», нашумевший и имевший большой рейтинг, а значит, понравившийся зрителем. Но если он нравится и мне, профессиональному актеру, и простым людям, то, может быть, зря критики так фыркают и обзывают сериалы «мылом»? Да, у меня есть ряд вопросов и к этому телевизионному проекту, но мне было интересно там работать, потому что я постарался создать свой образ. Кроме всего, после него я получил приглашения от нескольких режиссеров в большое кино. А восьмисерийный фильм «Мертвые души», который снял Павел Семенович Лунгин, где я имел честь играть, тоже дурновкусие и «мыло»?

– Вы утверждаете, что зритель способен отличить хорошее от плохого. Откуда тогда такие рейтинги у чудовищного проекта «Дом-2» и банальнейшего сериала «Не родись красивой»?
– Я стараюсь воздерживаться от критики в работе и в жизни. Высказывать негативное мнение всегда проще, чем найти что-то позитивное и быть адвокатом чего-либо. Согласен, есть совсем уж некачественные сериалы. Зрители их забывают. Переключают канал и забывают. А помнят хорошие сериалы. И покупают диски с хорошими сериалами. Российские зрители очень умные.

– То есть, по-вашему, можно не беспокоиться: качественное останется в памяти, а некачественное будет забыто, как страшный сон?
– Конечно! Я вообще очень оптимистично смотрю на то, что происходит в нашем искусстве и в кинематографе в частности. Сейчас появляются качественные, самостоятельные фильмы, сериалы, телевизионные программы, публицистика. Главное, есть выбор. Есть блокбастеры с компьютерной графикой, есть молодежное кино, есть авторское кино, есть интеллектуальное кино – та же «Натурщица», появляется детское кино, идут военные, исторические фильмы, экранизации классики. Пусть зритель теперь выбирает, что ему по вкусу.

– Скажите, а ваше психологическое образование не мешает вам играть ваши роли? Ведь так соблазнительно подогнать персонаж под какие-то научные штампы и определения.
– Получив ту или иную роль, я не обращаюсь к учебникам психологии. Психология и кино – две разные профессии. Но психология помогает и подкрепляет мое актерское ремесло как дополнительный жизненный опыт. Но не более того.

– То есть актерство для вас ремесло, а не искусство?
– Да. Любая профессия изначально ремесленна. Все, чем занимаются люди, совершенно одинаково, и причины успешности человека внутри своей профессии совершенно совпадают. Другой вопрос, что человек, не стесняющийся публичных выступлений, с яркой эмоциональной организацией, станет актером, так же как человек, который боится вида крови, никогда не станет врачом, зато он станет замечательным журналистом, писателем, артистом, водителем, поваром и так далее. Что касается профессии актера, то есть понятие штампов. Чем больше у актера штампов, тем лучше актер. Есть понятие, что актер растет на ролях, это тоже определенный опыт. Работоспособность и анализ соприкасаются с талантом, с даром, привнесенными свыше, с воспитанием и вкусом, привнесенными родителями или жизненным опытом человека. Все это вместе и формирует актера. Это то, чем актер делится со своими зрителями, и то, чем он зарабатывает деньги. И это все называется ремесло.

– После вашей роли в «Мой брат Франкенштейн» Валерия Тодоровского, а теперь и после «Натуршицы» – окончательно – к вам прилип ярлык «актер интеллектуального, психологического кино». Вас это радует?
– В какой-то степени это действительно так, но это не значит, что я актер определенного жанра. У меня огромное количество комедийных, ярких ролей. Я с удовольствием беру эти роли, но это не значит, что они не психологические. Психологическое кино – это не только драма и не только что-то серьезное. Просто я люблю покопаться в психологии человека, в психологии взаимоотношений между людьми. Да, это перекликается с моей первой профессией. Если это экшн, если это детектив, то я выясняю, почему тот или иной человек совершает эти поступки или преступления. Почему он так ведет себя с женщиной, почему он так ведет себя с другими героями? Мне интересно найти первопричину и донести ее до зрителя.

– Но вы сами говорили, что не анализируете своих персонажей.
– Я не анализирую их методами психологии, но иной раз я математически подхожу к своим ролям. Иногда я даже рисую схему изменений своего героя на листе бумаги. Люблю, когда герой появляется вначале одним, а в финале предстает другим. Тем более это здорово, когда это происходит в рамках полнометражного фильма. А еще лучше, когда это происходит в театре. Вот это, наверное, и есть психологический подход.

– С таким подходом вам приходится отказываться от ролей?
– Приходится. Недавно отказался от участия в одном сериале. Там нет той самой эволюции, мне не нравится, как выписана роль, мне неинтересно. Я такое уже играл. Они говорят: «Подождите. Сколько?» Я говорю: «Простите, я не понял вопроса. Сколько мне лет? Или сколько у меня свободного времени?» – «Нет, сколько вы хотите гонорара?» Я говорю: «Дело не в гонораре. Это важное и необходимое, но не самое главное». Хотя два-три раза шел на компромисс и участвовал в сомнительных проектах. Думал, хорошая актерская компания исправит недостатки сценария. Оказалось, напрасно.

Беседовала Яна ДЫЛДИНА

«Кинотавр» выбрал вещи попроще

В минувший понедельник в Сочи завершился 18-й Открытый российский кинофестиваль «Кинотавр». И завершился нетривиально – в смысле распределения призов.

Кинематографическая интрига всякого фестиваля – штука сложносочиненная, однако на нынешнем «Кинотавре» она в целом укладывалась в рамки хрестоматийного столкновения добра со злом – «битвы бобра с ослом», как говорят циничные интеллектуалы: в программе хватало и лент не то чтобы оптимистичных, но лирических, «светлых», и лент, напротив, мрачных, «темных», посвященных различным маргинальным и экстремальным областям бытия человеческого. И первоначальный перевес был явно на стороне «осла».

Во-первых, фестивалям положено привечать радикальные высказывания, отвращающие массового зрителя, зато нередко двигающие вперед искусство кино. Во-вторых, явным фаворитом на «Кинотавре-2007» гляделся «Груз 200» Алексея Балабанова – лента наиболее беспросветная и беспощадная даже в личном послужном списке создателя «Про уродов и людей» и «Брата», что уж говорить о гламурно-карамельном контексте нынешнего отечественного кинематографа (той его части, которая доходит-таки до широкого проката, а не только до узкой прослойки рафинированных киноманов)?!

«Бобер», однако, преподнес кинокритикам и экспертам недурной сюрприз. Жюри, руководимое Вадимом Абдрашитовым, оставило безнадежный балабановский манифест вовсе без призов, а практически все главные награды отдало ленте Александра Попогребского «Простые вещи» – как раз «светлой» и «лиричной»: «Гран-при», приз за лучшую режиссуру, приз исполнителю лучшей главной мужской роли (Сергей Пускепалис) и даже на десерт специальный почетный диплом Леониду Броневому, сыгравшему в «Простых вещах» важную роль второго плана.

«Груз 200» же сумел отхватить лишь половинку приза от Гильдии кинокритиков, причем вторую половинку увели все те же «Простые вещи».

Тотальность триумфа и впрямь удивительная. Даже и помимо Балабанова на «Кинотавре» в этом году хватало статусных имен и амбициозных лент. «Два в одном» Киры Муратовой, «Отрыв» Александра Миндадзе, «Лучшее время года» Светланы Проскуриной, «Тиски» Валерия Тодоровского, «Яр» Марины Разбежкиной. Плюс режиссеры молодые, но тоже амбициозные: Алексей Мизгирев, например, с криминальной драмой «Кремень», которую ехидные критики тут же обозвали «Братиком». И впрямь история про отслужившего в Чечне провинциала, приезжающего в столицу делать милицейскую карьеру, не только спродюсирована все той же компанией Сергея Сельянова, но и ощутимо перекликается с когдатошним балабановским хитом по манере.

Или Анна Меликян с трогательной и крепко сделанной «Русалкой», грустной вариацией классической сказки Андерсена на тему «цена вопроса» – в смысле цены, которую приходится платить за «сбычу мечт». Упомянутым молодым, впрочем, свое обломилось: награда за лучшую женскую роль досталась Марии Шалаевой, сыгравшей героиню «Русалки», а Мизгирев получил призы за лучший дебют и за лучший сценарий (сочинен совместно с модным «новым драматургом» Клавдиевым).

Попогребский – режиссер хороший и перспективный, теперь уже можно не сомневаться («Простые вещи» – его первое «совсем сольное» кино; прославил Попогребского «Коктебель», сделанный совместно с Борисом Хлебниковым, потом дуэт распался, и Хлебников недавно снял тепло принятое критиками «Свободное плавание»; теперь свой класс подтвердил и второй соавтор).

Но у Балабанова получился да, исключительно неприятный, однако очень, очень сильный фильм. Сделанный на элементарных приемах, бьющий грубо и мощно прямо в лицо, в морду, в харю – как мог бы ударить кулак с татуировкой «СССР», украшающий постеры «Груза 200»; но бьющий действительно больно, действительно результативно.

От «Груза 200» может тошнить, идеология его (понимаемая, впрочем, разными людьми изрядно по-разному) может вызывать озлобление, отвращение, неприятие, но цепляет он безошибочно и думать заставляет безжалостно. Совершенно вроде бы картонная, плакатная история: гиньоль и макабр в антураже позднесоветского провинциально-индустриального ада прочитывается и как социальный диагноз (почти приговор) прошлому и настоящему страны, и как недобрая притча о мутации человеческой природы в условиях реальной или навязанной богооставленности.

Однако реакция отторжения оказалась сильнее – даже у профессионалов.

Во всяком выведении тенденций по результатам раздачи фестивальных слонов есть неизменный привкус жульничества – уж больно много случайных и человеческих факторов стоит обычно за любым распределением наград, – не хотелось бы жульничать и сейчас. Однако оставшийся без призов «Груз 200» подозрительно хорошо вписывается в общий наш кинематографический расклад: «для всех» – дутые, пафосные блокбастеры и фальшивые жизнерадостные комедии, «для немногих» – приятный во всех отношениях комильфотный артхаус, чтобы как в лучших домах Лондона и Парижа…

Вадим АПЛЕТАЕВ

Не очень натуральная драма

Новая картина Татьяны Воронецкой «Натурщица» уже была показана в конкурсной программе фестиваля «Кинотавр», а в широкий прокат она выйдет в начале июля. У «Гудка» появилась возможность ознакомить читателей с этим весьма противоречивым фильмом уже сейчас.

После серии удачных документальных фильмов («Мать Владимирская», «О, не лети так, жизнь… Леонид Филатов») Воронецкая решила снимать игровое кино и тут же скатилась до средней руки гламурной любовной истории «Рецепт колдуньи». Ее «Натурщица» оказалась удачной попыткой реабилитировать себя как режиссера серьезного кино, поднимающего более глубокие вопросы человеческих отношений.

В основу сценария положен рассказ Юрия Нагибина «Трое и одна, и еще один», где в Тифлис в начале прошлого века приезжает странная пара – раскованная молодая женщина и холодный сдержанный мужчина – и где на фоне зарисовок простой жизни горожан разворачивается любовная трагедия, замешенная на разности характеров, непонимании и невероятной ревности. В главных ролях в «Натурщице» снялись Виктория Толстоганова (Софья Пшебышевская) и Даниил Спиваковский (Владислав Эшенбах). Этот актерский дуэт – уже повод посмотреть картину. Они так красиво отыграли несовместимость темпераментов, что с первых минут картины возникает вопрос: почему она вообще согласилась куда-то ехать с этим человеком? Легкая и воздушная Софья не чета Эшенбаху, совершенно не умеющему радоваться жизни и пугающемуся любого проявления эмоций, которые он так тщательно сдерживает. Кроме того, Спиваковский сумел показать не просто тупого животного ревнивца (поскольку для иной ревности в картине у него повода не возникает, что есть большая сценарная ошибка), но именно человека, уязвленного образом жизни избранницы еще до него (эта часть ее жизни раскрывается только в рассказе).

Отдельной похвалы заслуживают герои Николая Фоменко и Даниила Страхова, которые, хоть и не имея ничего дурного в мыслях, невольно раздувают конфликт между главными героями и отчасти служат причиной трагического финала.

Но игрой главных героев достоинства «Натурщицы» не ограничиваются. Большой находкой для Воронецкой оказались бытовые зарисовки тифлисской жизни: особенно удались два грузина в гостинице, от безделья рассуждающих то о моральном облике постояльцев, то о трудностях воздухоплавания. Они как будто сошли к нам с картин Пиросмани, такие же наивные и искренние.

К сожалению, только хвалить «Натурщицу» невозможно. Получая удовольствие от актерских работ, никак не удается избавиться от мысли, что фильм безбожно затянут. Неясно, что послужило тому причиной: то ли недостатки сценария, то ли желание режиссера лишний раз заострить внимание на внутреннем мире персонажей. В итоге местами действие замирает, отдельные эпизоды рассыпаются, как порванные бусы, красивые сами по себе, но не имеющие целостности, так необходимой каждому фильму. Когда после 20 минут просмотра зритель может со стопроцентной уверенностью сказать, что произойдет в финале, то все режиссерские вождения нас по лабиринтам душ персонажей теряют смысл. Да и вообще предсказуемый финал – не самое большое достоинство любой картины.

Также становится не совсем понятно, зачем к оригинальному сюжету рассказа сценаристу Дмитрию Соболеву понадобилось привносить мотивы зарождающейся революции. Чтобы показать витающее в воздухе ощущение надлома и нестабильности окружающего мира, присущее серебряному веку? Но ведь это ощущение целиком реализуется через отношения главных героев, а мотивы революции и некая интрига, раскрывающаяся в конце картины, несколько выпадают из общего контекста и не несут особой смысловой нагрузки. Тем более они не прибавляют картине динамики, которая так ей необходима.

Анна РОМАНОВСКАЯ

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31