16 октября 2021 05:39

Геополитика

Джордж Буш войдет в историю как президент с рекордно низким индексом популярности. При нем США попытались выступить в роли мирового гегемона, однако эта попытка обернулась не только многочисленными проблемами в Ираке, но и ухудшением отношений Америки с ее европейскими партнерами по НАТО, с Москвой. Камнем преткновения стало принятое Вашингтоном решение разместить в Европе новые системы ПРО. Объяснить Москве, что этот шаг не является недружественным, попытались сначала министр обороны США Роберт Гейтс, а затем и госсекретарь Кондолиза Райс. Однако визиты в Россию обоих американских политиков не привели к существенному потеплению отношений. На этом фоне в США стартовала предвыборная гонка. О том, чем она может закончиться и как результаты отразятся на российско-американских отношениях, рассуждают эксперты «Гудка».

Новый президент США будет критиковать Москву

Отстаивание прав различных меньшинств стало неотъемлемой частью американских предвыборных кампаний. Поэтому участие женщины и афроамериканца в гонке за президентское кресло уже не выглядит экзотикой, считает заместитель директора Института мировой безопасности РАН, декан факультета политологии МГИМО Алексей Богатуров.

– Алексей Демосфенович, каковы перспективы известных на сегодняшний день кандидатов на пост президента США?
– До выборов полтора года, и все расклады могут еще по нескольку раз поменяться. Решающая фаза борьбы придется на конец лета 2008 года. Но уже сейчас можно сказать, чем эта президентская кампания отличается от предыдущей. В 2004 году все прогнозировали, что выборы будут «ненастоящими». То есть было очевидно, что победит на них снова Джордж Буш, и сильные кандидаты тогда даже не выставили свои кандидатуры. А на этот раз о планах побороться за президентское кресло объявили такие яркие и популярные фигуры, как Хилари Клинтон и Рудольф Джулиани. Это свидетельствует о том, что битва будет нешуточной. Но пока республиканцы и демократы ведут разведку, прикидывают, какие ходы можно было бы использовать в своих интересах, и не раскрывают козырей.

– Какая «карта» может стать главной во время предвыборной гонки?
– Безусловно, будут много разговаривать о кампании в Ираке. Война всех очень смущает. С одной стороны, она стала символом способности США решать международные задачи и нести бремя ответственности. С другой – боевые действия идут уже четыре года, американские солдаты продолжают гибнуть, а порядок в стране так и не наведен. Это раздражает граждан США. И за иракскую кампанию постоянно критикуют республиканцев. Но в то же время никто из демократов не решился прямо сказать: «Эта война нам не нужна, надо ее немедленно прекратить». Вместо этого они говорят: «Так войну выиграть нельзя». То есть критикуется не сама война, а методы ее ведения.

– А есть шанс, что до выборов войска успеют вывести?
– Они будут выведены в любом случае, но я не думаю, что это случится до выборов. Демократам протолкнуть закон о выводе войск в течение этого года вряд ли удастся, а республиканцы этого уж точно не хотят. Они считают, что если во время выборов армия США все еще будет присутствовать в Ираке, то это пойдет на пользу их партии, поскольку даст возможность играть на патриотических чувствах и призывать к мобилизации нации.

– Среди уже известных кандидатов на пост главы Соединенных Штатов есть и женщина, и чернокожий. В США окончательно победила политкорректность?
– Ничего принципиально нового в этом плане грядущие выборы не принесут. На предварительном этапе президентской гонки, когда каждая партия выдвигает по десятку кандидатов, и во времена предыдущих кампаний были колоритные персонажи. Даже от республиканцев выдвигались «цветные» кандидаты. Потом они сходили с дистанции. Задача таких кандидатов – провести разведку боем. Расчет делается на то, что при их раскрутке будет обнаружен сегмент электората, готовый голосовать именно за женщину или только за «цветного». Иными словами, цель их выдвижения не в том, чтобы дать им реально побороться за президентское кресло, а в том, чтобы, узнав чем они нравятся, перенести черточку этой привлекательности на реальных кандидатов. Хилари Клинтон – белая, но она всегда старается в своих речах затрагивать проблемы чернокожего населения. Она всегда старается учитывать интересы лесбиянок, хотя сама к их числу не относится. Но все это делается предельно корректно. А на уровне «пробных» кандидатов лозунги могут выдвигаться более смелые, подчас даже провокационные.

– А какие проблемные темы используют в своей риторике республиканцы?
– Пять лет назад именно эта партия выступила с инициативой ограничить право женщин на аборты. А сегодня республиканец Джулиани говорит, что государство должно уважать выбор женщины, если та хочет прервать беременность. Так что республиканцы маневрируют. Надо отметить еще один момент: американская политическая логика отличается от российской. Нам кажется, что меньшинства должны подстраиваться под большинство. А американцы понимают демократию не как право большинства устанавливать правила, а как право меньшинства иметь столько же свобод, сколько у большинства. Из-за этого меньшинства в США порой ведут себя агрессивно. Они считают, что раз они граждане Соединенных Штатов, то федеральные законы должны в полной мере учитывать их интересы.

– Насколько вероятно, что основным кандидатом от демократов станет Хилари Клинтон?
– Вероятность достаточно велика.

– Как скажется возможная победа демократов на взаимоотношениях США и России?
– С уверенностью можно сказать, что, какая бы партия ни победила, она будет говорить: на Москву надо оказывать давление, потому что Россия слишком большая и сильная и какие-нибудь американские интересы где-нибудь может ущемить. Москву будут критиковать. Но при этом и демократы, и республиканцы будут вести себя достаточно осторожно, поскольку за последние полтора десятилетия не только мы вложили много сил, нервов, нефти и газа в улучшение отношений с США, но и американцы на это много чего потратили. И никому не хочется после всех этих усилий заполучить враждебно настроенную Россию. Это не нужно ни демократической, ни республиканской администрации. По-прежнему будут ссоры, по-прежнему мы будем обмениваться взаимными упреками, но прекращение реального противостояния Москвы и Вашингтона – это фундаментальный сдвиг, и им надо дорожить. Американцы достаточно умны, чтобы это понимать.

Фехтование ядерными булавами еще не окончено

Причин для начала новой «холодной войны» нет, но Москва и Вашингтон пока не научились находить общий язык в вопросах о безопасности, считает заместитель директора Института США и Канады генерал-майор запаса Павел Золотарев.

– Павел Семенович, чем обусловлена резкая реакция России на планы США по развертыванию элементов ПРО в Чехии и Польше?
– За прошедшие с момента распада СССР годы мы так и не решили ряд крайне важных вопросов. Наши стратегические ядерные вооружения по-прежнему находятся в состоянии взаимного сдерживания. Речь идет в первую очередь о ракетах наземного базирования. Эти системы готовы в любой момент, как только поступит соответствующий сигнал, нанести удар по объектам на территории противника. У американцев ракеты нацелены на все страны, владеющие ядерным оружием, кроме Франции и Великобритании. Наши ракеты наведены на все ядерные державы без исключения. Мы продолжаем пребывать в этом состоянии взаимной угрозы, несмотря на меморандум об открытии в Москве совместного российско-американского центра по обмену информацией, подписанный президентами почти десять лет назад. В 2002 году при подписании Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов была создана группа, в которую вошли российские и американские министры обороны и иностранных дел. Она должна была проработать актуальные темы стратегической стабильности, в том числе и возможность сотрудничества в области противоракетной обороны (ПРО). Эта группа несколько раз собиралась, но, по большому счету, к каким-то серьезным результатам ее деятельность не привела. И вот на фоне этих оставшихся нам в наследство еще от времен «холодной войны» проблем США объявили о развертывании в Европе элементов системы ПРО. Реакция последовала закономерная. В условиях взаимного ядерного сдерживания любое нарушение баланса сил оказывается очень чувствительным.

– Чувствительным для самолюбия или для безопасности?
– Угрозы нашей безопасности эти элементы ПРО не создают. Российским ракетам, нацеленным на США, они не помеха. Но сам факт их размещения повышает оборонительные возможности стран НАТО, в том числе европейских ядерных государств – Великобритании и Франции. Поэтому наш Генеральный штаб вполне обоснованно заговорил о необходимости нейтрализации этих дополнительных возможностей НАТО. Отсюда разговоры о начале новой «холодной войны» и возобновлении гонки вооружений.

– Насколько оправданны эти разговоры?
– «Холодная война» была обусловлена радикальным политическим противоречием: системы Запада и социалистических стран были несовместимы. Сегодня идеологических конфликтов между Россией и США нет. Да, нас могут критиковать за суверенную трактовку некоторых демократических норм, но этих претензий явно недостаточно для начала «холодной войны». Наши экономические связи с Америкой настолько мизерны, что говорить о каких-то противоречиях в этой сфере или конкуренции просто не приходится. Можно рассуждать об экономическом противостоянии США и Китая, но не США и России. То есть у нас нет фундаментальных противоречий, способных привести к началу новой «холодной войны». Так что если бы Америка вела себя поделикатнее на территории постсоветского пространства и не настаивала на расширении НАТО, то и речь президента Путина в Мюнхене звучала бы по-иному.

– Ограничатся ли США размещением баз ПРО в Чехии и Польше или следует ожидать появления новых баз и в других странах?
– Если американцы взяли курс на обеспечение собственной защиты в глобальном масштабе, то, вероятно, новые базы действительно появятся. Вопрос только в том, как именно США их будут строить. Еще при президенте Клинтоне начались разговоры о создании системы глобальной защиты. Тогда говорилось, что заниматься этой системой мы можем совместно. Но потом эта инициатива заглохла. Когда же американцы приступили к созданию сегодняшней модели и вышли из Договора по ПРО, то они снова предложили России в этом проекте поучаствовать. Но мы с самого начала отнеслись к этой инициативе скептически, поскольку создать защиту от баллистических ракет при массированном ударе на сегодняшний день просто нереально. Максимум что можно сделать – это защититься от случайных или провокационных пусков. Видимо, этим сейчас США и занимаются. Можно предположить, что американцы захотят разместить свои базы на Южном Кавказе или на территории Турции, для того чтобы нейтрализовать угрозу со стороны Ирана. Но тут есть один важный момент: вопрос о нейтрализации потенциальных ракетных угроз со стороны Ирана должен решаться коллективно. Если она реальна, то она может быть для всех европейских стран, включая Украину, Белоруссию и Россию. Траектории иранских ракет, нацеленных на Скандинавские страны, могут проходить и над территорией Украины и Белоруссии. А ракеты, направленные на Америку, совершенно точно будут пролетать над нашей страной. Понятно, что ситуация, когда американцы будут гадать, откуда запущены ракеты (из России или из Ирана), нам совершенно не нужна. Не нужна нам и ситуация, когда противоракеты из Польши будут над нашей территорией пытаться сбивать ядерные боеголовки. Если есть коллективная угроза, то бороться с ней необходимо коллективно. Я надеюсь, что и дипломаты, и военные найдут пути решения возникших проблем и комплексы ПРО будут фактором стабильности, а не дестабилизатором отношений между Россией и странами Запада.

Гуд бай, Америка?

В нашем сознании еще со времен СССР сидит идея, будто мы должны с Соединенными Штатами как-то соревноваться или, наоборот, стать лучшими друзьями. Но ведь есть и другие варианты. Об этом рассказывает руководитель Центра исследований пост­индустриального общества Владислав Иноземцев.

Бразилия и Индия – это две большие бурно развивающиеся страны. У них нет взаимных инвестиций, нет претензий друг к другу, они никогда не будут воевать. Диалог между ними налажен, но не активен. Может быть, и нам следует начать строить отношения с США таким же образом? Чем меньше контактов, тем меньше поводов для вражды. Нас действительно очень мало что связывает. С Евросоюзом у России огромный товарооборот, Старый Свет зависит от наших энергоресурсов. А с США у нас взаимных интересов практически нет. Борьба с международным терроризмом, нераспространение ядерного оружия. Вот, кажется, и все.

Часто говорят: США нуждаются в противовесе, и им якобы должна быть Россия, потому что эту роль в свое время играл СССР. Но во времена «холодной войны» в СССР была построена не просто модель общества, альтернативная западной, а модель абсолютно закрытого общества. Советская элита и при Сталине, и во времена хрущевской «оттепели», и во все прочие периоды воспринимала себя как людей, которым на Западе нет места. Для них СССР был всем. Какой-нибудь советский замминистра не мог после своей отставки собрать чемодан и уехать с семьей в Ниццу. Поэтому мотивация этих людей была подчас топорной, но абсолютно искренней. Сегодня такой мотивации нет и в помине. Мы не можем возродить прежнюю систему сдерживания, поскольку она подразумевает готовность нанести ракетные удары по объектам на Западе. Но именно этого-то российская элита ни за что делать не будет! У большинства людей, которые в России принимают политические решения, есть свои финансовые интересы за ее пределами. Зачем им портить себе жизнь?

США нас не боятся еще и потому, что, чем больше кто-то говорит попусту, тем менее серьезно к нему относятся. Наши политики любят бросаться громкими фразами, но редко подкрепляют их действиями. Сколько было разговоров про закон, позволяющий проводить военные операции за рубежом! И чем дело закончилось? Где тела наших дипломатов, убитых в Ираке? Американцы делают все, чтобы доставить на родину своих граждан, даже если на это уходят годы. А у нас про этих дипломатов уже все забыли давно. И это не исключительный случай, а система.

С другой стороны, надо понимать, что и США никаких агрессивных действий в отношении России предпринимать не собираются. Если уж этого не произошло в ельцинские времена, когда все было разворовано, армия пребывала в ужасающем состоянии, мы были полностью беззащитны, то сейчас, когда ситуация коренным образом изменилась, уж точно не случится. Отношения могут стать натянутыми, могут быть введены торговые санкции. Но в возможность войны я не верю.

В возможность тесного и очень уж выгодного сотрудничества не верю тоже, потому что США не могут предложить ничего заманчивого не только нам, а вообще никому. У них нет ценностей, к которым другие страны могли бы стремиться. Разве то, что американцы устроили в Афганистане и Ираке, привлекательно? А вот европейцам есть что предложить. Поэтому сейчас все так настойчиво стучатся в двери Евросоюза. У нас над предложениями попробовать войти в ЕС посмеиваются, но такое отношение в корне неверно. Польша, например, получает многомиллионные дотации на строительство дорог. Это очень привлекательно. На месте Польши хотели бы оказаться многие страны. А США ничего подобного не предлагают. Если бы дела обстояли иначе, то Мексика давно бы стала одним из американских штатов.

Думаю, России надо свести контакты с США к минимуму и сосредоточиться на налаживании отношений с Евросоюзом. Хотелось бы, чтобы не только наши политики, но и европейцы проявляли больше активности в деле инкорпорирования России в западное сообщество. Ведь до тех пор, пока Россия не станет полноправным членом европейского сообщества, между нами и Западом всегда будут определенные трения и недопонимания.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31