05 декабря 2021 19:58

«Тайна семьи вождя» Г. Джугашвили-Сталина (АСТ, 2007 г.)

Прошедшие более чем полстолетия не уняли интерес к личности, бесспорно, великого, пугающего и загадочного правителя СССР – Сталина. По-прежнему многое в биографии его и его окружения остается тайной, как панцирем покрытой легендами, пропагандой и ложью. Поэтому в биографической повести внучки Иосифа Виссарионовича писательницы Галины Яковлевны Джугашвили любопытна каждая строка. В книге рассказывается о многих, пусть незначительных эпизодах из личной жизни Сталина и истории его семьи, по-новому осмысляется трагедия его сына Якова. В своей повести Г.Джугашвили, интуитивно пытаясь оправдать своего отца, обвиненного в свое время чуть ли не в сотрудничестве с фашистами, утверждает то, что стало известно недавно благодаря исследованиям криминалистов. Вошедшая в учебники истории фраза Сталина: «Я солдата на фельдмаршала не меняю!» – всего лишь выдумка сценариста фильма «Освобождение». И Гитлер никогда не предлагал Сталину поменять фельдмаршала Паулюса на его сына. Он не мог этого сделать, поскольку сын Сталина лейтенант-артиллерист Яков Джугашвили не был в немецком плену. Он погиб в самом начале войны. Помимо биографической повести, в сборник вошли отмеченные своеобразным талантом рассказы писательницы, погружающие нас в атмосферу дней давно ушедших и, кажется, уже и вовсе не бывавших.

«Ленни Рифеншталь» Одри Салкед («Эксмо», 2007 г.)

О героине этой книги уже рассказано очень много. Но она остается личностью неоднозначной и неразгаданной. Красавица, умница, основатель кинопропаганды, личный оператор самого главного чудовища минувшего века, а может, и тысячелетия – Адольфа Гитлера. О ее фильме «Триумф воли», снятом к Олимпиаде в Берлине и проповедующем визуально идеи фашизма, спорят по сей день. Он был крайне эффективен как пропаганда, но, как теперь видится, содержал в себе одновременно отрезвляющее противоядие. Оно предназначалось для тех, кому доставало ума и желания разобраться в том, что им показывают. Во всяком случае, именно в этом хочет убедить читателя автор книги Одри Салкелд. Она не скрывает своего восхищения Ленни Рифеншталь. Что же касается осуждения неизбежного и естественного для любого художника, ставшего слугой монстра, то Салкелд от порицания воздерживается. Она пытается найти ответы на вопросы. Понимала ли Рифеншталь, что она в прямом смысле творит, снимая свои шедевры? Знала ли она на самом деле, что за чудовищная вакханалия злодейства происходит в ее стране? Ленни Рифеншталь могла сбежать в Америку, но осталась. Осталась с Гитлером. Не раскаялась она и после войны, вины за собой не видела. Но ее вины ей не простили. На протяжении всей ее жизни ни разу ни по одному из телеканалов не показали ни одного ее фильма целиком – только кадры, вошедшие в новые документальные фильмы как иллюстрация былого кошмара. Лишь только после смерти на экраны вышел ее фильм, снятый уже на закате жизни, но не о рейхе – о подводном мире. Фильм очень красив, совсем в духе Кусто, и трудно себе представить, что их автор – старушка, спускавшаяся на глубину с камерой и аквалангом. Книга очень эмоциональна, но при этом дотошна и документальна, подробно рассказаны в ней практически все моменты съемок. Отмечу, что сама Ленни Рифеншталь в своем автобиографическом издании была сдержаннее и лаконичнее. Как и положено немке.

«Манагер жжот» Алексей Колышевский («Эксмо», 2007 г.)

Книга была еще в наборе, когда пошли слухи, что Колышевский – это новый псевдоним и новая личина Сергея Минаева. Того самого, что получил «Полный абзац» – премию за самую плохую книгу года. Слухи беспочвенные по сути, но не по духу: «Манагер жжот» само издательство подает как «сопутствующий товар» к Духless. Это становится видно даже по оформлению обложки. Впрочем, и по тексту разница не слишком ощутима. Тема, в свое время поднятая «Головоломкой» Гарроса-Евдокимова – загнанный в угол клерк ненавидит всех, – повторилась и на этих страницах. Герой Колышевского – подонок, изживший вместе с комплексами и такие ненужные мелочи, как совесть, честь и хоть какие-то понятия о морали. Богатая событиями прибандиченная жизнь 1990-х привела его в менеджеры по закупкам. И он со смаком повествует о том, как берет взятки, как это делают все – и это здорово. Украсть или убить человека для него одинаково несложно и даже приятно. И он себе в удовольствии не отказывает. Сюжет книги неуклюже лавирует между жанрами: от откровений циника и мерзавца вполне в духе Духless к тупому боевику в стиле «Бригады». Это еще терпеть можно, но, когда автор начинает философствовать и заниматься созданием некой оправдательной базы своим поступкам и вообще образу жизни себе подобных, выглядит это отвратительно. В принципе, новую волну исповедальной прозы всяческих робски, минаевых, а теперь и колышевских можно изучать, как чистосердечные признания эстетствующих вырожденцев, получивших от жизни все не по заслугам. Их герои, показывая свое моральное уродство, не вызывают сочувствия, а только раздражение и неприязнь. Ибо не жалуются на болезни и язвы своих душ. Они ими похваляются.

Читал Ипполит ГАМАКОВ

Алексей Иванов: Русские не совпадают со временем

Сейчас модно говорить о создании нового имиджа наших городов, о возрождении истории глубинки, о привлекательности ее для туристов. Книги Иванова для Пермского края сделали уже больше, чем сотня пиарщиков и десяток губернаторов. Те, кто читал его романы, полагают, что пологие предгорья Урала и густые леса вокруг рек Камы и Чусовой по сей день скрывают вековые тайны и древние сокровища.

– Благодарность властей за свой вклад в образ родной земли вы уже чувствуете?
– В общем, нет. Вы судите с точки зрения читающего человека. А у нас в стране читают процентов десять от всего населения. Такую литературу, что произвожу я, читают процентов десять от всех читающих. Понятно, что в этот маленький оставшийся процент власти предержащие не входят. Я, конечно, представляю, как меня можно использовать в интересах хорошего имиджа края, но это никому не нужно. Губернатор только один раз меня пригласил… чтобы предложить мне работку – спичрайтером. И все! Вы не поверите, но сначала меня заметили и написали обо мне такие «малоизвестные» издания, как «Новый мир», «Афиша», а уж год спустя про меня заметку размером с бутылочную этикетку опубликовала газета «Закамская сторона».

– А бизнесмены не пытаются использовать ваши книги, ваше имя в целях привлечения туристов?
– Администрация и бизнес в Перми – это одно и тоже.

– Тогда почему вы остаетесь здесь, а не купаетесь в лучах славы в столице?
– Я не писал с целью принимать ванны славы. Мне и так вполне комфортно. От добра добра не ищут.

– Покой? Уют? Привычка?
– Все это вместе взятое. И некая привязанность к краю, хотя значение ее не стоит преувеличивать. Вот я курю «Яву», хотя есть, я знаю, сигареты лучше. Но я привык, и мне нравится. Живу здесь и – мне нравится, хотя можно и здесь жить лучше. Мне все равно, как это называть – привычкой к старым разношенным тапочкам или патриотизмом.

– Тем не менее вы были первым, кто поднял момент столкновения и смешения ордынской, вогульской, пермяцкой культур в своем «Сердце Пармы». Как вы считаете, на сегодняшний день этот котел породил некий новый этнос?
– Этнос вряд ли сложился. Процессы его возникновения продолжались еще до конца ХХ века. Прибывали все новые и новые люди, котел кипит до сих пор, а сказать, что каша сварилась, еще нельзя.

– В пермской галерее искусств мне не удалось обнаружить почти никаких намеков на искусство других народов края, кроме русского, краеведческий музей нынче остался бездомным, музей деревянного зодчества и намеков не дает на то, что до Ермака здесь кто-то строил из дерева. Почему же так игнорируется «дорусская» история края?
– Это обычная ситуация для российской провинции. Во-первых, советская парадигма все нивелировала. Во-вторых, банальное мышление: если значимость этого края появилась со строительством заводов, то история началась не раньше. То есть от первобытных людей история сразу шагнула, минуя все промежуточные этапы, в промышленную эру.

– Новая ваша книга «Message: Чусовая» – это в принципе путеводитель по краю, по его местам, описанным Ивановым в предыдущих книгах…
– Упрощенно говоря, да. И я, например, не понимаю, считаю, что зря «Азбука» издала эту мою книгу. Вряд ли она найдет читателя по всей стране. Книга рассчитана на жителя Пермского края. Я издателю об этом говорил, но те решили, видимо, подойти системно, и раз уж издают они Иванова, то издавать его всего и целиком. Тираж будет небольшим, и читателей немного. Это региональная вещь. Не для массового потребления.

– А новый роман с провокационным названием «Блуда и МУДО», видимо, рассчитан на массового читателя. Что это будет?
– Как мне всегда сложно отвечать на этот вопрос… Идея одно, а сюжет – другое. Я попытался сформировать принципы современного мышления. Ведь то положение, которое у нас в стране сейчас складывается, определяется не ценностями, не целями и даже не средствами, а форматом мышления, которым пользуются люди, создающие картину мира. Как следствие этого формата, по моей теории, у нас существует новый тип семьи, ибо традиционная семья уже не жизнеспособна. Эту новую семью я назвал фамильон, а формат мышления – пиксельным мышлением. Если хотите, это попытка краеведения в общероссийских масштабах. При этом провокационная попытка – это почти порнографический роман с матерщиной. И название у него такое, чтобы его ни на одну премию не номинировали. А то мне надоело номинироваться и пролетать: на «Букере», «Нацбесте», на «Большой книге»

– То есть вы от обиды перешли от этнографии и истории к жестоким и шокирующим антропологии с человековеденим. А пиксельное мышление – это что? Фамильон – это как?
– Не от обиды. Просто искренне не хочу больше участвовать в этом процессе. А о фамильоне – не скажу. Книга выйдет в апреле – мае, а пока это мое личное ноу-хау. Покупайте и пользуйтесь.

– Бросили краеведение, историю и занялись серьезным размышлением о судьбе страны?
– Не надо так пафосно! Я просто писал о том, что для меня сейчас актуально. И это не отказ от краеведения, а стратегический отход. Ну не интересны мне сейчас ни краеведение, ни фантастика, которой я раньше много занимался.

– Пафосность вопроса объясняется тем, что у каждого адекватного русского писателя хочется спросить по традиции «Что делать?» и «Кто виноват?».
– Надо менять формат мышления. С пиксельного на нормальный человеческий.

– Так в чем все-таки суть этого мышления?
– В неадекватности. Привожу пример. У нас в Перми власти объявляли, что три месяца будут чинить дороги и некоторые пути закрываются для проезда… с конца марта по октябрь. Если посчитать, то это не три месяца. Вот вам и пиксельное мышление. Ну и точно так же в других вещах. Но отсутствие логики очевидно. Нарушен закон перехода количества в качество. Отказ от синтетического мышления. И адекватного вывода из посылок не получается.

– Известно, что из современной литературы вы предпочитаете Дмитрия Быкова и даже говорите, что в ваших книгах есть много общего. А как вы относитесь к его последнему роману «ЖД», тоже попытке современной этнографии и антропологии?
– Неоднозначно. На мой взгляд, это роман сугубо московский. Когда живешь в пределах МКАДа, быковская гипотеза объясняет то, что творится за его пределами. Но когда живешь в провинции, выясняется, что жизнь не такая, как кажется Диме. А на мой взгляд, Москва и Россия – это две разные цивилизации, живущие на одной материальной базе. Впрочем… Я еще эту мысль буду обдумывать, и рано еще говорить об этом подробнее.

– Хорошо. Что дало патриоту провинции Иванову признание московской цивилизации? Деньги? Славу?
– Просто немного дополнительного уюта в моей личной жизни. А богатым я не стал и не стремился, потому что и не надеялся. На улицах меня не узнают, я ведь все-таки не персонаж «Дома-2». И слава Богу.

– А если вернуться к так называемым русским «проклятым вопросам», то какой из них сегодня наиболее актуален?
– «Где взять денег?»

– Именно взять, а не заработать?
– Вы что?!! Деньги в России не зарабатываются, а либо берутся, либо получаются, либо находятся. А заработать – нет. Это не для нас.

– Такая неосновательность русского народа проявляется во многом, если не во всем. Как строили избы без фундамента, как времянки какие-то, так и нынче новостройки через два года идут трещинами… И это надолго?
– Думаю, навсегда. Русские люди не живут в вечности. Ведь соперничать с вечностью ничто не может, а значит, и стараться нечего. Поэтому испокон века постройки у нас деревянные, временные, на могилах кресты – тоже. Имя погребенного на них не писали – все равно все забудут. У нас все временное. Мы ментально не совпадаем со временем как с понятием. Оно в чистом виде для нас не существует. Живем сегодняшним днем. Рвануть кусок сегодня, а что будет дальше – думать недосуг. Снова простой пример: после двух бутылок водки мы понимаем, что будет похмелье, но все равно берем третью. Нам сегодня хорошо и все в сравнении с этим «хорошо» значения не имеет. Завтра не наступит, а снова будет сегодня.

– Забавно, но в ваших таких словах нет ни оценочности, ни призыва к переменам, только краеведческий, научный факт: вот так мы живем.
– Я не пишу, как это сейчас принято, для мессиджа. Свою роль в литературе я определяю как скромного помощника в русской, российской самоидентификации.

– И эта самоидентификация станет понятнее, ведь сейчас снимаются сразу два фильма по вашим книгам. Кстати, вы как-то этот процесс контролируете?
– Слишком пышно сказано – «снимаются фильмы»! Движение по производству этих картин напоминает трупное окоченение. Ничего не происходит. И контролировать пустоту нельзя. Впрочем, мне, писателю Иванову, уже выгодно, чтобы съемки и вовсе не начались. Тогда писатель Иванов через еще полтора года по новой продаст права на экранизацию. Он сейчас, как уже говорилось, очень озабочен стяжательством и вопросом, где взять денег.

Беседовал Алекс АЛЕХИН



Досье «Гудка»
    Алексей Викторович Иванов родился в Перми в 1969 году. После школы он поступил на факультет журналистики Уральского университета в Свердловске, но диплом защищал на факультете истории искусств. Примерно тогда же дебютировал с фантастической повестью в журнале «Уральский следопыт». Закончив университет, Иванов вернулся в Пермь, где сменил множество профессий: работал сторожем, школьным учителем, журналистом, преподавателем университета, гидом-проводником в турфирме. Первая книга, «Чердынь, княгиня гор», повествующая о Перми в XV веке, сразу была переиздана под названием «Сердце Пармы» московской «Пальмирой», и с этого момента началось триумфальное шествие писателя-историка Алексея Иванова. За четыре года Алексей Иванов стал одним из самых известных российских писателей. Он по-прежнему живет в Перми, любит свой город и увлечен историей Пермского края. Нашумевший же роман «Золото бунта» – вторая, художественная, часть краеведческого проекта Алексея Иванова. Потом последовали автобиографичные «Общага-на-крови» и «Географ глобус пропил». В марте вышла еще одна книга Иванова – «Message: Чусовая», а в апреле ожидается роман «Блуда и МУДО»

Страна простилась с Михаилом Ульяновым

Вчера тысячи поклонников его таланта пришли проводить великого актера в последний путь.

Михаил Александрович Ульянов скончался в понедельник, 26 марта, после тяжелой и продолжительной болезни. Сыгравший более 60 ролей в театре и кино, снискавший всенародную любовь и признание, он до последних дней оставался в строю, руководил Государственным академическим театром имени Евгения Вахтангова. Народный артист СССР, Герой Социалистического Труда Михаил Ульянов запомнился прежде всего ролью маршала Жукова в фильмах «Освобождение», «Блокада», «Солдаты свободы» и «Если враг не сдается». Железнодорожникам он дорог также по роли ветерана в фильме «Ворошиловский стрелок». 29 марта его похоронили на Новодевичьем кладбище. В этом году Михаилу Ульянову исполнилось бы 80 лет.



Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31