05 декабря 2021 21:13

Выволочка действительности

У соавтора «национального бестселлера» «Головоломка» и колумниста «Гудка» Алексея Евдокимова вышел в издательстве «Амфора» новый роман – мрачнейший кинотриллер «Тик».

В Москве в канун нового, 2006 года бесследно исчезает патентованный сукин сын, известный кинокритик и немножко продюсер Игорь Гордин. Одновременно из киношного фонда, которым Гордин рулил, не менее бесследно исчезает многосоттысячная сумма в у.е. Не надо быть шерлокхолмсом, чтобы связать две эти вещи; естественно, Гордина «ищут пожарные, ищет милиция». Ксения Назарова, бывшая гординская любовница и опять-таки киновед-киносценарист, тоже… не то чтобы ищет, но пытается понять, что произошло – благо, к этому ее упорно подталкивают прочие люди и обстоятельства.

А еще они ее подталкивают к ознакомлению с фанатским сайтом «Синефобия.ру», где анонимы с синефильскими никнеймами вроде The Other («Другой» – привет ужастику Алехандро Аменабара) или Ghost Dog («Пес-призрак» – привет триллеру Джима Джармуша) препарируют историю кино, окатывая друг друга валами странненькой информации. Реальные биографии маньяков – прототипов героев знаменитых хорроров… мистические совпадения на и вокруг съемочных площадок – несчастная Шарон Тэйт, зарезанная бандой Мэнсона вскоре после того, как ее муж Полански снял «Ребенка Розмари», загадочно исчезнувший (ну вот опять) продюсер «Носферату» Альбин Грау, череда травм и катастроф во время съемок сиквелов «Матрицы»… Скоро Ксения понимает, что смысл игры, которой забавляются эрудиты, перебрасывая туда-сюда через сетку свои информационные мячики, – доказать: столетняя история синематографа – результат, инструмент и прикрытие глобального заговора. Бред? Как сказать… Но самое любопытное, что весь этот бред-не бред явно как-то связан с пропажей Гордина. И самое неприятное, что еще он явно связан с ней, Ксенией.

«Тик» – не только обозначение непроизвольных лицевых сокращений, результата нервного расстройства, не только аббревиатура «Тайной истории кино», это на деле еще и описание способа, которым тут движется сюжет. Стремительное подергивание, пр-р-родергивание , словно какой-то обезумевший маятник не раскачивается, а мечется: из жестких, сжатых «современных» кусков – на восемь лет назад, в рижское прошлое кого-то (кого – до поры непонятно) из героев, из рваных диалогов, что ведут меж собой персонажи, в массивные информмассивы, закамуфлированные под «телеги» из интернет-форума и содержащие по полтонны спрессованных киноманских сведений…

«Маятник», вестимо, «Фуко» – адресация «Тика» к замечательному роману Умберто Эко сомнений не вызывает. Тот же способ погрузить читателя в текст – завалить его информацией, заразить той горячкой интеллектуального расследования, которой болеют герои; та же «теория заговора с последующим ее разоблачением».

Ничего, впрочем, удивительного: рижанин Алексей Евдокимов помимо того, что регулярно сочиняет для «Гудка» колонки (см. номер за вторник), еще и пять лет кряду был половинкой творческого дуэта с экс-рижанином Александром Гарросом (тоже теперь пишущим в «Гудок»). Из трех романов тандема только дебютная боевито-антибуржуазная «[Голово]ломка», в 2003-м принесшая соавторам известность и премию «Национальный бестселлер», была историей более-менее однозначной (хотя тоже не лишенной безумноватой тяги к раздвоению). Два последующих романа, «Серая слизь» (2005) и «Фактор фуры» (2006), строились по схожей схеме кумулятивного снаряда: конспирологическая оболочка, прилипающая к читательской броне своей детективной загадочностью, и узкосфокусированный публицистический заряд, призванный проплавить броню насквозь, под ней. Словно Гаррос-Евдокимов девять раундов кружат по рингу, уклоняясь и мороча голову сложно-ложными финтами, а в десятом вдруг набрасываются и со всей дури пробивают яростную серию – прямой, хук, хук, апперкот! – метя в голову.

Евдокимов-соло («Тик» – его первый одиночный роман; ранее была еще сольная повесть «Люфт» в недавнем сборнике Г-Е «чучхе») фокус проделывает примерно тот же; разница в том, что кружение по рингу стало куда более быстрым и нервным, а финальная серия – много более яростной. Это если и бокс, то тайский.

Все синематографические «теории заговора», все нуарно-триллерные заплеты в «Тике» – лишь повод влепить под дых публицистическими килотоннами. Повод достаточно условный – хотя, нельзя не признать, и умело «пристегнутый» к делу. По Евдокимову, киношная мода на маньяков, вампиров, чудовищ Франкенштейна, зубастых тварей с кислотой вместо крови – есть попытка делегировать монополию на немотивированное насилие, на жестокость и зло Другому, Чужому, инопланетному монстру, кому угодно… только не нам. Тогда как, опять же по Евдокимову, на деле не существует никакой «человеческой нормы», точнее всякое насилие, будь оно фашистское или «сериалкиллерское», в эту биологическую норму отлично укладывается; благословенная ненорма – это как раз «человеческое», и это «человеческое» надлежит в себе тщательно и осознанно взращивать, поливать, удобрять. Иначе оно чахнет и глохнет – как это и происходит в России 90-х – «нулевых»: зоне максимального расчеловечивания, где каждый сам за себя и все против всех, где дарвинизм – закон, а жлобство – норма.

Более беспощадной выволочки, чем в «Тике», отечественная литература отечественной действительности не устраивала давно: испытывающий от реальности шок и отвращение автор не впадает в каталепсию, а аккумулирует их в бешеном выбросе. Ощущение пренеприятнейшее, да; но сильное, этого не отнять.

Вадим АПЛЕТАЕВ

Валерий Гаркалин: Я каждый день ощущаю свободу

Сегодня мы открываем цикл встреч с известными артистами театра и эстрады, выступающими на сцене Центрального дома культуры железнодорожников. Наш первый гость – народный артист России Валерий Гаркалин. Переиграв массу эксцентричных ролей – от карточного шулера в «Катале» до сонма близнецов в «Ширли-мырли», – Гаркалин успел побывать Гамлетом, а совсем недавно воплотил еще одну мечту многих актеров – снялся в фильме у Эльдара Рязанова. Сейчас практически все свое основное время он отдает театральным ролям, по праву считаясь лидером московских антреприз...

– Валерий, вы сыграли более чем в 50 фильмах и сериалах, но наверняка большинство наших читателей ассоциируют вас с фильмом «Ширли-мырли» Владимира Меньшова…
– «Ширли-мырли» так всем понравился, потому что это была самая настоящая «народная» комедия. Именно после этого фильма меня стали часто узнавать на улице. Гораздо чаще, чем после «Каталы». Не знаю, можно ли этим гордиться, но мне приятно.

– Чем вы занимаетесь сейчас, снимаетесь ли в кино, какие предложения поступают?
– Я сейчас фактически не снимаюсь в кино, а если и снимаюсь, то в маленьких ролях и по очень сильному убеждению. В том смысле, что меня приходится долго убеждать. И в конце концов я иногда соглашаюсь. Потому что бывают такие ситуации, когда проще согласиться, чем долго и нудно отказывать.

– И в чем же причина?
– В несерьезности предложений. Сегодня отсутствует сценарная культура, то есть качественная литературная основа, без чего невозможно представить себе достойное кино. Может быть, это связано с тем, что мои годы уже не такие, чтобы откликаться на любое предложение, а может быть, еще и с тем, что мне прикрепили ярлык комедийного артиста. И теперь, если рассматривается новый проект, где нужен какой-нибудь дегенерат, то сразу же звонят мне. (Смеется.) Я заметил за современными деятелями кинематографа такую особенность: если в пространстве их картины есть место, которое должен занимать очень странный тип, то они сразу вспоминают мою фамилию.

– Так какую же роль вы бы на себя с удовольствием примерили?
– Знаете, я никогда не мечтаю ни о каких ролях. Говорю абсолютно откровенно – подобных «мечт» у меня в жизни не было. Ни-ког-да.
Когда я был еще очень молодым, меня пригласил сниматься в кино замечательный режиссер Алексей Александрович Салтыков. Многие его помнят по фильму «Председатель» с Михаилом Ульяновым в главной роли. Он приступал к съемке картины по роману Алексея Толстого «Князь Серебряный». К моему стыду, этот роман своевременно прочитан мною не был. И сценария я не видел. Когда Салтыков спросил меня о том, кого из этого произведения я хотел бы сыграть, я начал лихорадочно соображать. Размышлял я примерно таким образом. Ни одно из действующих лиц не было мне известно. Князь Серебряный – центральный образ, и называть его по меньшей мере неудобно. Тут я вспомнил, что события романа разворачиваются во времена Ивана Грозного (последний – тоже не я!). Ладно… Сам собой всплыл образ царской опричнины и, конечно, главного палача Малюты Скуратова. На нем я и решил остановиться. Естественно, все эти мысли пронеслись у меня в голове за считанные секунды.
«Малюту!» – выпалил я. На что Алексей Александрович мне и говорит: «Еще когда вы только вошли в комнату, мне показалось, что помещение озарилось каким-то сверхъестественным светом. Ну какой же вы Малюта, ну какой же вы Скуратов? Вы же просто Васька Грязной, вечно хмельной!»
Так вот, этот персонаж мне и пришлось сыграть. И с тех пор я просто перестал размышлять о том, кем бы я хотел себя видеть.

– Вы сыграли в фильме Рязанова «Андерсен: жизнь без любви» роль короля. Расскажите о ваших впечатлениях во время работы над фильмом.
– Несмотря на то что этот фильм поругивают, мне все равно кажется, что картина вышла замечательная и очень исповедальная. Эльдар Александрович выступил здесь совершенно в ином качестве, настолько, что иногда даже трудно узнать его почерк, почерк мэтра. В картине очень много авторского, личностного. Еще мне этот фильм нравится просто потому, что его снял Рязанов. Мне кажется, что это очень глубокая картина, в ней много боли. Это рассказ о том, как личность великого сказочника повлияла на его нацию и мировую литературу в целом. Еще перед началом съемок Эльдар Александрович решил предложить мне роль датского короля. Я прочел сценарий (теперь я их читаю!) и с удовольствием согласился. Сценарий по своему содержанию был просто изумительный. Моя роль уместилась в четыре съемочных дня. Каких-либо проблем вообще не было. А было обоюдное понимание того, что нужно делать и как нужно делать.

– Ну вот, а сетуете, что вас приглашают только на роли дегенератов.
– Знаете, недавно мне рассказали об одной критической статье в адрес этого фильма. Досталось там всем, а обо мне писали: «В герое Гаркалина я увидел не короля, а персонаж с ужимками из «Ширли-мырли». Эта фраза очень показательна – ко мне так относятся многие критики. Согласитесь, очень удобно повесить на человека ярлык и в любой его работе высматривать лишь эти ужимки.

– Несколько лет назад вы говорили, что настоящее российское кино еще не народилось. А сейчас вы видите перемены к лучшему?
– Хорошо уже то, что после чудовищного кризиса 90-х вообще что-то снимается. Как ни крути, в основе кинематографа, как и любого другого искусства, связанного с жизнью человеческого духа, лежит литература. Взять даже живопись – почти все мировые шедевры сделаны по библейским и мифологическим сюжетам. Вот, например, «Благовещение» да Винчи. На огромном холсте всего два персонажа – Богоматерь и архангел Гавриил, возвещающий Ей о скором рождении Иисуса. Предельно лаконично, но и как глубоко! Какой сильный образ! А если исчезнет духовная составляющая, то что останется? Настроение, ощущения?..
Ну какой дух царит, скажем, в «Ментах»? Да никакого. Там что с одной стороны баррикад, что с другой – сплошная погоня и рвачество. Исчез сценарий, фундамент, на котором можно построить любое произведение искусства. Потому и возникают такие вот карточные домики. Все западные фильмы имеют под собой крепкую литературную основу. Чтобы заставить зрителя пережить катарсис, мало просто усеять сцену трупами – для этого нужен шекспировский сюжет. «Гамлет» – вот это литература!

– Мечта художника – Рим, альпиниста – Эверест, а актера – разумеется, Гамлет. Вы «своего» Гамлета уже сыграли. Чем для вас была эта роль?
– Она была для меня этапной, но не только потому, что это был «Гамлет». Я, кстати, не отношусь к тем, кто считает: вот я сыграл Гамлета, теперь можно остановиться, успокоиться и больше не возвращаться на сцену. Просто меня на эту роль в Театр Станиславского пригласил мой старый друг Дима Крымов, сын Анатолия Васильевича Эфроса, работавший над инсценировкой «Гамлета».
Армен Джигарханян, узнав, что я репетирую Гамлета, сказал: «Валера, если я увижу в сцене с тронной речью, что Гамлет является придворным, король – королем, а королева – королевой, то я буду смотреть этот спектакль. Но если я увижу, что ты рефлексируешь в углу, противопоставляя себя королю, то я его смотреть не буду – я уже знаю, о чем он».
Увы, специфика нашей профессии такова – сегодня ты играешь Гамлета, а завтра… Вы знаете, недавно после серьезного спектакля ко мне подошел некий продюсер и предложил роль Незнайки в Стране чудес!

– Сегодня ваша творческая энергия задействована в основном в антрепризах…
– Ну, не только. Ведь я еще и преподаю – руковожу курсом в Российской академии театрального искусства, массу удовольствия получаю от общения с молодыми ребятами. Можно сказать, что живу этим большую часть моей жизни.

– И в завершение хотелось бы вас спросить, почему вы все-таки предпочли академическому театру антрепризу?
– Она удовлетворяет и творческие, и финансовые потребности артистов. Постановки известных антреприз, как правило, пользуются большим успехом у зрителей. Кстати, во многом благодаря работе с ними ЦДКЖ, в котором я играю уже лет десять, стал одной из самых посещаемых концертных и театральных площадок Москвы.
Но для меня главное достоинство антрепризы состоит в том, что в ней всегда есть место выбору. Ведь как происходит в академическом театре – прихожу и вижу на стене приказ: Гаркалин играет в таком-то спектакле такую-то роль с таким-то партнером. И оспаривать или обсуждать это не принято, ты обязан подчиниться. Там интересы творческой личности не учитываются.
С тех пор как я ушел из театра, я постоянно, буквально каждый день ощущаю свободу. Прекрасную свободу выбора. Причем не только я выбираю, но и меня выбирают, то есть и я тоже являюсь частью чьей-то свободы.

Беседовал
Ростислав НОВИКОВ

Взгляд с неба

На днях в столичном Фотоцентре Союза журналистов открылась выставка «Небо мое». Ее автор не фотограф, а кадровый пилот.

Согласитесь, мы, обыватели, привыкли, когда небо сверху. А вот небо, которое повсюду – то есть и справа, и слева, и вообще вокруг, – совсем другое дело, только, чтобы увидеть воздушные просторы такими, запрокинуть голову к облакам недостаточно. Нужно летать не во сне, а наяву. И хотя сам летчик Леха (под этим простецким псевдонимом скрывается линейный пилот 1-го класса, романтик и очень талантливый человек Алексей Кочемасов) в небе провел уже почти четверть века, он признает, что досконально изучить эту грандиозную стихию невозможно даже за такой срок.

«Для кого-то это всего лишь часть природы, а для меня небо – волшебное место, где я живу и работаю», – с улыбкой пояснял присутствующим на открытии гостям Алексей. Иронии пилоту не занимать: пригласительные на его выставку были оформлены, как билеты на авиарейс! С недавних пор Леха не мыслит себя не только без неба, но и без фотоаппарата. «Закончил я Борисоглебское военное училище. Летал на боевых истребителях и бомбардировщиках, на тяжелых транспортных самолетах и на маленьких спортивных. Фотографом никогда себя не считал, но люди меня часто просили рассказать, каково это – быть в небе. А описать увиденное очень непросто, слов не хватает. Как же целое небо расскажешь?! Так я начал снимать», – поделился с «Гудком» пилот. «Да вы не волнуйтесь, я же в кабине не один, а с напарником. Ради кадра отвлекаюсь всего на доли секунды, так что у нас всегда все под контролем!» – снова улыбаясь, заверил Леха.

«В этой серии собраны мои фотографии, сделанные в разное время в разных частях света. Вы увидите, каким небо предстает перед летчиками: как зарождаются грозовые тучи, как небосвод озаряют восходы и закаты, на каких скоростях живут крупные аэропорты, каков неспешный быт маленьких аэровокзальчиков… Реки, озера, скалы, степи и тундра, огромные мегаполисы и тихие населенные пункты… Конечно, одним из любимых объектов съемки для меня является наш прекрасный город, Москва. Стоит посмотреть на нее с борта самолета, и становится ясно, что до этого вы знали не все ее секреты. Самое сильное впечатление – ночная столица. Взлетаешь, а под тобой – море огня. С высоты птичьего полета Москва кажется гигантской пламенеющей картой метрополитена! Красота невообразимая!..» – рассказал о выставке ее автор.

Фотографии Алексея Кочемасова очень похожи на живописные полотна: то на нежные акварели, то на какую-то невероятную абстракцию, настоящую феерию из ярких красок и удивительных форм. В этих кадрах – и поэзия, и геометрия неба одновременно. А бывает, что небо выглядит точь-в-точь как океан или пустыня – чудится то гладь воды в предрассветном туманце, то песчаные насыпи, потревоженные ветром. Словом, как водоемы отражают небосвод, так и само небо своего рода зеркало Земли.

«Находясь в небе, ощущаешь его величие и мощь, чувствуешь, как изменяются его настроения. Чем чаще и дольше созерцаешь нашу планету сверху, тем подробнее выстраивается ее фантастическая картинка, тем больший восторг от осознания ее грандиозности охватывает тебя… Казалось бы, пролетал над одним и тем же местом сотни раз, но каждый полет – особый, непохожий на предыдущий. В этой непрекращающейся новизне, думаю, и заключается магия воздухоплавания… Ежедневно происходит чудо – тысячи самолетов поднимаются в небо, неся в своем чреве десятки тысяч пассажиров. Если подсесть к иллюминатору и посмотреть за борт, перед вами откроются поистине поразительные виды родной земли! Неважно, что в данный момент простирается под крылом: леса, моря или горные массивы – панорама с высоты 10000 метров ошеломляет в любом случае!» – рассказывал о своих впечатлениях Алексей Кочемасов.

Экспозиция на Гоголевском бульваре стала фотодебютом как для самого Алексея Кочемасова, так и для всей гражданской авиации России, так как ранее подобных выставок не проводилось. Открытие прошло весьма успешно, посетителей собрался полный зал – чтобы поддержать товарища и порадоваться за него, к Алексею приехали друзья и коллеги из разных городов России и даже зарубежья. Некоторые из них познакомились с его творчеством на интернет-форуме авиакосмического информационного агентства AVIA.RU. Летчику Лехе сказали немало теплых слов, ведь нет сомнений, что благодаря его выставке люди гораздо чаще станут с любовью смотреть вверх и удивляться красоте окружающего мира. «Ну а кроме того, у российского воздушного флота появится больше поклонников и сторонников!» – воодушевленно заявили присутствующие авиаторы. «Небо мое» летчика Лехи открыто для полетов в галерее «Фотоцентр» до 25 марта.

Мария КОЧНЕВА


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31