05 декабря 2021 21:18

Уколы или эвтаназия?

Михаил ЗУБОВ, политический обозреватель газеты «Гудок»:

– Накануне единого дня голосования произошло почти невероятное событие: сговорчивая и в последние годы со всем согласная верхняя палата парламента вдруг взяла, да и наложила вето на решение нижней. Сенаторы отвергли договор о разграничении полномочий между Татарстаном и федеральным центром. Впрочем, чего-то подобного следовало ожидать, и дело тут, думается, не в особенностях отдельно взятого субъекта Федерации. «Татарский вопрос» стал лишь поводом поломать копья. За каждой из палат парламента теперь стоит своя партия власти, которая настроена на выборах всерьез «мочить» друг друга. Но вся предыдущая полемика «Единой» и «Справедливой» России не только не впечатляла, а вызывала раздражение либо в лучшем случае сочувствующие улыбки.

Действительно, споры о том, кто больше любит президента Владимира Путина, не выглядели принципиальными и содержательными. А схватки на тему, нужно ли спасать выхухолей, и вовсе не получилось, поскольку «единороссы» эту перчатку «справедливых» не заметили и поднимать не стали. Ассортимент тем для политических баталий требовалось срочно расширить, и вот подвернулся повод, достойный того, чтобы дебаты вышли на принципиально новый уровень, – президент России Владимир Путин внес на рассмотрение законодателей проект нового договора о разграничении предметов ведения и полномочий между Москвой и Казанью. И страсти закипели. 9 февраля 2007 года Дума утвердила договор «на ура». «За» проголосовали 306 депутатов (при необходимом минимуме в 226 голосов), 110 были против, один воздержался. Но наступило 21 февраля, и на пленарном заседании Совета Федерации за одобрение договора высказались лишь 13 из 121 голосовавшего сенатора. Таким образом, законопроект был отклонен без создания согласительной комиссии и как не имеющий статуса конституционного будет направлен обратно в Госдуму, которая двумя третями голосов имеет право преодолеть вето СФ.

О чем же, собственно, спор? По сравнению с договором 1994 года в новой версии отсутствуют многие из тех льгот, которые были у Татарстана. Фактически Казани удалось отстоять былые позиции только по двум вопросам – нефтяному и языковому. Договор позволяет Казани заключать с Центром соглашения о «совместном решении вопросов, связанных с горно-геологическими условиями добычи углеводородов». Татарстан может также требовать знания татарского языка от кандидата в президенты республики и выдавать жителям вкладыш в паспорт на татарском языке.

Теперь сторонники договора с Татарстаном смело и радостно говорят, что партия Сергея Миронова поступила с республикой несправедливо, а значит, она никакая не «Справедливая Россия». И президента на самом деле не любит, а только притворяется, поскольку отвергнутый договор был им завизирован еще в ноябре. На это мироновцы не без злорадства отвечают, что продавившая договор «Единая Россия» не по праву носит такое название, поскольку утвержденный ею документ угрожал как раз российскому единству.

За этой предвыборной риторикой меркнет на самом деле серьезнейший вопрос: а не повторит ли Россия судьбу распавшегося СССР? В начале 90-х РФ уже стояла перед угрозой потерять несколько автономных республик. Чтобы избежать развала, в одном из регионов пришлось начать «контртеррористическую операцию», а остальным был предложен пряник – колоссальные уступки, которые вывели их из-под действия Конституции России. Формально сделка удалась, «парад суверенитетов» закончился. На деле же «удельные княжества» отделились от РФ своими законодательствами, создали собственную милицию и спецслужбы, в любой момент были готовы зажить суверенной жизнью. От распада, считаю, тогда спасла опасность реставрации коммунистического строя. На рубеже веков региональные элиты, не желающие пересмотра результатов приватизации своих республик, консолидировались с Центром, лишь бы обеспечить плавную передачу власти от первого президента ко второму. От договорных отношений тогда отказались, и вот теперь тема договора всплыла вновь. Почему? Не результат ли это скрытых от глаза болезней Федерации? И чем может стать договор для Федерации: лекарством, эдакими успокаивающими укольчиками, или эвтаназией? Об этом спорят эксперты «Гудка».

Сенаторы сделали из закона пугало

Договор между Татарстаном и федеральным центром, утвержденный Госдумой, но отвергнутый Советом Федерации, должен был укрепить целостность России, уверен первый заместитель председателя Государственной думы РФ Олег Морозов.

– От договорных отношений между Кремлем и национальными республиками было решено отказаться еще семь лет назад. Почему же теперь тема возникла вновь?
– Это принципиально разные договоры. В 90-е годы прошлого века в стране царила неразбериха, законодательство не давало ответа на вопрос, кто и за что отвечает. Поэтому заключение договора было простейшим способом разобраться, какие рычаги федеральная власть оставляет за собой, а какие отдает регионам. Те документы были объемными, касались практически всех сфер жизни. Пионером, как и теперь, был Татарстан, а вслед за ним заключения подобных договоров добились более 60 регионов. Остальные оказались в менее выгодном положении – у них было меньше прав. Потому второй президент России и сказал, что не должно быть «самых равных», и принял политическое решение унифицировать права всех субъектов Федерации, привести их в соответствие с Конституцией России.
Сегодня же речь идет о договоре совсем другой природы. Он невелик по объему, касается нескольких частных вопросов. К примеру, в документе указано, что высшее должностное лицо республики должно владеть двумя языками – татарским и русским. Договор дает Казани право оказывать финансовую помощь татарам, проживающим вне республики. Финансирование национальных СМИ и выпуск учебников для школ, находящихся за пределами республики, – все это не урегулировано действующим законодательством. Договор восполнял этот пробел.

– Но противники посчитали, что он угрожает целостности страны, а еще демонстрирует другим регионам, что они могут выкручивать руки Москве.
– Надо просто прочитать документ, чтобы понять: он ничем принципиально не отличается, например, от закона об особой экономической зоне в Магадане. Никто же не говорит о том, что федеральное законодательство стимулирует, таким образом, Магадан к каким-то сепаратистским действиям. И статус Калининградской области тоже отличается от других. Вскоре мы будем принимать законы о туристических и рекреационных зонах, об особых экономических зонах, об игорных зонах. Это все звенья одной цепи.
Дискуссия о том, что заключение договора приведет к ослаблению единства России, меня просто удручает. В первую очередь своей пустотой и тем, что не приводится ни одного вменяемого аргумента. Разве положение о том, что Татарстан вправе экономически содействовать татарам в Оренбургской, к примеру, области, наносит ущерб целостности России? На мой взгляд, это укрепляет единство Российской Федерации.

– Ну а если остальные регионы выстроятся в очередь и потребуют перевести на договорные отношения и их тоже?
– Желающих много не будет. Уверенно могу сказать, что счет пойдет на единицы. Я считаю, что верхняя палата создала опаснейший прецедент: президенту и одному из субъектов Федерации без всяких оснований отказано в праве воспользоваться нормой Конституции. Статья 11 Основного закона гласит, что, если тот или иной субъект обратится в федеральные органы власти с предложением подписать договор о разграничении полномочий, нельзя это обращение игнорировать. Абсурдность в том, что верхняя палата сделала из обычной конституционной процедуры некое политическое пугало, а в итоге нарушила законные права одного из субъектов Федерации и главы государства.

– Вы считаете, что вето наложено из соображений политической выгоды для «Справедливой России» и Сергея Миронова?
– Сергей Миронов не скрывал, что выступает против договора по политическим соображениям. Их минимум два: явное и скрытое. Первое прозвучало: спикер считает, что договор подрывает единство Федерации. На мой взгляд, это абсолютный бред. А второе – скрытая политическая причина – это стремление представить позицию партии «Справедливая Россия» как защитника интересов страны.

– Может быть, есть и третья причина – именно в Татарстане дела у «Справедливой России» идут совсем неважно?
– Ну не знаю, стал бы третий человек в государстве мстить так мелко. Кстати, я избран в Госдуму от Набережных Челнов и не видел, чтобы в Татарстане относились как-то по-особому к мироновской партии. Проблемы внутри самой «Справедливой России» – в региональном отделении есть конфликт, не позволяющий выбрать лидера и начать работать. Эти проблемы никак не связаны с деятельностью властей республики.

– Каковы перспективы у договора?
– Лично мое мнение – народ не должен страдать из-за политической игры, которая продемонстрировала с особой очевидностью, кто действительно поддерживает курс президента, а кто – только прикидывается.
Поскольку официального мотива отклонения договора Совет Федерации не представил, нужно преодолевать вето. Договор уже возвращен в думский комитет по делам Федерации и региональной политики. Чтобы преодолеть вето, нужно собрать не менее 2/3 голосов. Думаю, это реально, поскольку и в прошлый раз за закон высказались более чем две трети депутатов. Если палата преодолевает вето, то договор в верхнюю палату уже не возвращается, а идет сразу на подпись президенту.

Дума заложила мину под единство России

Формирование субъектов Федерации по национальному принципу – самая страшная ошибка, которая уже привела к распаду СССР и грозит потрясениями для России, считает депутат Государственной думы РФ Геннадий Гудков.

– У вас уникальное положение: одновременно находитесь в думской фракции «Единая Россия» и в партии «Справедливая Россия». Когда речь заходит о договоре с Татарстаном, эти две силы входят в клинч. Так на чьей вы стороне?
– Парадокс: я на стороне Сергея Миронова, но, как ни странно, мой голос был отдан за договор с Татарстаном. Подчиняясь фракционной дисциплине, я был вынужден при голосовании в Думе отдать свою карточку. Хорошо, что верхняя палата исправила ошибку нижней.
Если мы федеративное государство, как это заявлено в Конституции, то должны быть обеспечены единые права всех субъектов Федерации. Я, кстати, считаю, что федеральный центр в последние годы отобрал у регионов слишком много полномочий. Необходимо пересмотреть межбюджетные отношения в пользу регионов и муниципалитетов, расширить права субъектов Федерации. Но – всех, а не только одной «эксклюзивной» республики. Потому что когда начинается передергивание общего федерального договора, появляются избранные – это прямой путь к обострению напряженности. Это мина, которую «Единая Россия» попыталась заложить под то самое единство России. Следом за Татарстаном получить такой договор захотят и другие национальные республики. Я сразу могу назвать Чечню и Башкирию. В итоге придется переходить на договор с каждым регионом – любое изменение в пользу одного автоматически порождает справедливый вопрос любого другого: а чем мы хуже?
Я далеко не американофил, но кое-чему у США стоило бы поучиться. Там еще 200 лет назад были заложены общие правила и принципы для абсолютно всех штатов. Но каждому дано право в этих рамках творить свое законодательство исходя из местных условий и самобытности. У нас все наоборот.

– «Единая Россия» считает, что договор с Татарстаном не уникален, он стоит в той же цепи, что и законы об особых экономических зонах.
– Это неправда. Во многих странах существуют особые зоны, но это привилегия не региона, а определенных отраслей экономики. Эти зоны не должны совпадать с территориями субъектов Федерации. Если мы отрезали кусок степи и создали на нем идеальные условия для развития предприятий микроэлектроники или, допустим, игорного бизнеса – это одно, тут все правильно. Но если скажем: эта национальность теперь будет заниматься электроникой, а та – держать казино – тут совсем другое. Если какая-то часть государства получает иные права и функции, чем остальные, то она, во-первых, отвалится сама, а во-вторых – отвалятся и другие.

– Сегодня Татарстан не имеет права поддерживать национальные школы в других регионах, а в договоре это было прописано. Что тут плохого?
– Да ничего, просто такая поддержка не должна быть функцией власти какой-то одной республики. Это – функция общества. Пусть создают татарские организации, фонды, просят помощи у государства – ради бога. Но почему все татарские школы должны финансироваться именно Казанью? Если они в Москве, то и помогать им должен Лужков, а не Шаймиев. Зачем подменять понятие «татарский народ» на понятие «Республика Татарстан»? Люди хотят изучать национальную культуру – и это прекрасно, но не надо попыток отгородиться забором. Каждый народ имеет право на свои СМИ, но это не должно быть привязано к границам между субъектами Федерации. Внутри России границ между народами (реальных и ментальных) должно быть как можно меньше. Потому что там, где есть граница, всегда будет и конфликт.

– А как вы считаете, формирование субъектов Федерации по национальному принципу – это лучший вариант для России?
– Я считаю, это самая грубая ошибка, которая была сделана советским правительством в 20-е годы. Национально-территориальный раздел, который придумали большевики, уже привел к распаду СССР, он небезопасен и для России. Часто говорят, что сепаратизм базируется на экономическом и социальном неблагополучии. Но возьмем благополучное государство: Канаду, Бельгию или Испанию. Национально-территориальное образование везде становится источником перманентного конфликта. Что, канадцам плохо живется? Почему тогда Квебек постоянно отделяется? Значит, дело не в бедности. Определенная часть населения всегда считает, что эта территория – только ее, а остальным тут делать нечего. И всегда находятся желающие поиграть на национальных или пограничных противоречиях. Политические и экономические элиты для того, чтобы удовлетворить свои интересы, постоянно используют национальные карты. Разве русские, украинцы и белорусы часто ссорились друг с другом? Да мы один и тот же народ. Но на бумаге была начерчена граница: эта земля русская, эта – украинская. И элиты, которые, кстати, тоже друг с другом не ссорились, использовали этот предлог, потому что раздел имущества им показался выгодным. А были бы не национальные республики, а губернии или штаты – и нет оснований для распада. Потому что народы живут дружно, достаточно сильно перемешаны, а страна общая. Вот что у нас сейчас осетины с ингушами все время делят? Клин вбивается определенной частью элит, которая, к сожалению, всегда может обмануть свой народ и натравить его на другой.

После выборов все забудется

Противники договора преувеличивают его опасность, а сторонники – необходимость, уверен генеральный директор Центра политической конъюнктуры России Михаил Виноградов.

– Вы только что вернулись из Чечни, где общались с руководителями республики. Нет ли у них желания по примеру Татарстана заключить с федеральным центром договор, расширяющий возможности республиканской власти?
– Такое требование было бы логичным, поскольку в республике очень много нерешенных вопросов. В Чечне идет масштабный восстановительный процесс, возводится жилье и прокладываются дороги. Поэтому естественны споры о том, кто и как должен всю эту работу финансировать. Необходимо создавать промышленность, республика остро нуждается в цементных и кирпичных заводах, но федеральный центр денег на это пока не дает. Нужно развивать нефтяную отрасль, но мешает конфликт между руководством республики и компанией «Роснефть». Чеченцы хотят воссоздать нефтеперерабатывающие мощности в Грозном, но для этого требуется политическое решение, которого пока тоже не принято. Нужны инвестиции в сельское хозяйство. И тем не менее при всем клубке проблем руководство республики пока не пытается решить их за счет договора с федеральным центром. Рамзан Кадыров держит паузу и говорит, что есть более актуальные темы, а вопрос о средствах, которые нужно вложить в развитие чеченской экономики, можно решить в рамках действующего законодательства. Впрочем, рано или поздно вопрос о договоре встанет на повестку дня.

– Как вы относитесь к попыткам восстановить договорные отношения, от которых Россия отказалась еще в самом начале века?
– Почему-то сегодня многие думают, что договоры с регионами, заключенные во времена Бориса Ельцина, были напрямую официально отменены и заключение новых теперь исключено. Это не совсем так: от договорных отношений уходили достаточно осторожно. Лишая зафиксированных в договорах привилегий, центр шел на определенные уступки руководителям регионов – был фактически отменен запрет на третий срок для глав субъектов Федерации, снизился статус мэров крупных городов. Наверняка были даны и какие-то еще устные обещания. А сейчас идет год федеральных выборов. Для власти важно заручиться поддержкой региональных элит, а те в свою очередь хотят придать устным договоренностям форму закона. Так надежнее для обеих сторон. Поэтому возвращение договоров – нормальный процесс.
Опасность этих договоров, я думаю, изрядно преувеличена. Страна из-за них не рухнет. А применительно к Татарстану или Чечне договора пойдут только на пользу, поскольку эти республики объективно имеют несколько особый статус. Они не участвовали в принятии федеральной Конституции 1993 года и теоретически в любой момент могли бы оспорить свое членство в РФ. Договор восполнит этот пробел. С другой стороны, если бы хотели – то уже давно бы оспорили. А значит, если договор не состоится – тоже ничего принципиально не изменится. Я думаю, что тема договора станет интересным сюжетом в рамках предвыборной борьбы, а после выборов забудется, и никто даже не сможет вспомнить, а чем все закончилось: приняли или нет?

– Формирование субъектов РФ по национальному признаку можно воспринимать как мину замедленного действия?
– Угрозы территориальной целостности России действительно существуют, но они находятся совершенно в другой плоскости. Ну что плохого, если регион поименован по названию одного из проживающих там народов? Отказ от национальных республик был бы только иллюзией решения проблемы сепаратизма. Кстати, царская Россия была нарезана по губерниям, но это не спасло ее от национальной катастрофы.
Чтобы обезопасить страну от распада, власть должна быть очень аккуратной и помнить, что терапия сепаратизма – это штука тонкая, путь компромиссов, учета взаимных интересов, а не путь жесткого давления. Практика федеральных округов показала, что вмешательство в управление регионами часто носит болезненный характер, а излишняя жесткость может пошатнуть ситуацию даже в субъектах Федерации, где живут одни русские. Будущей российской власти еще только предстоит нащупать тонкую грань между полномочиями субъекта и федерального центра. Сегодня последние избыточны, и это не позволяет говорить о России как о полноценной Федерации. Надо отдать должное федеральной власти – она поняла, что несколько пересолила с федеративной реформой, и даже начала попытки ее мягкой ревизии.
А если под Россией и есть мина замедленного действия, то это – проблемы демографии и неравномерного экономического развития. Когда одни территории переполнены производством, населением и транспортом и там нечем дышать, а другие – абсолютно пусты, такой перекос может аукнуться стране гораздо громче, чем проблемы национальных республик.

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31