16 января 2022 14:03

Клара Новикова: Главное для актера – уметь кланяться

Весной у российского зрителя появится возможность стать свидетелем чудесного превращения «всесоюзной тети Сони» в серьезную драматическую актрису.

В непривычном для себя амплуа Клара Новикова выступает в постановке израильского театра «Гешер» «Поздняя любовь» по новелле нобелевского лауреата Исаака Башевиса Зингера. В основе сюжета – непростые взаимоотношения двух одиноких пожилых людей. Спектакль с большим успехом прошел в Израиле и на Украине. В апреле театр приедет в Питер, а московская премьера ожидается в июле.

При этом Клара Новикова пока не думает оставлять эстраду. Свидетельством тому – ее активное участие в гала-концертах и жюри фестиваля «Москва – Ялта – Транзит», очередной тур которого только что прошел в Ярославле. Именно там в тесной гримерке местного ДК она рассказала корреспонденту «Гудка» о репетициях под звуки канонады, подставах на ТВ и юморе обитателей Рублевки.

– Клара Борисовна, как вы оказались в драматическом театре? Говорят, эстрада затягивает и выйти за ее рамки бывает совсем непросто.
– Я всегда хотела играть в театре. Это такой особый способ существования, который мне очень понравился. Я играю с партнером, и мне не надо щекотать зрительный зал под мышками, чтобы он хохотал до упаду… В моих сольных концертах я играю разные образы. Каждый монолог – новый образ. А в спектакле моя героиня – одна женщина, которая проживает разные состояния – увлеченность, влюбленность, восторг.
Мой партнер Леня Каневский (известный большинству по роли майора Томина из сериала «Следствие ведут знатоки») предложил сделать спектакль в Израиле с замечательным режиссером и очень тонким человеком Евгением Арье.
Наши репетиции продолжались больше месяца – в сумасшедшую жару, да еще и во время настоящей войны. Именно тогда я впервые поняла, что такое театральный коллектив и как потрясающе слаженно может работать эта машина.

– Что вы можете сказать о своих партнерах?
– Леня Каневский – очень талантливый актер, он много лет работал с Эфросом. Вы бы видели, как этот человек трудился над образом! Весь текст его роли был испещрен бесчисленными пометками. И память у него фантастическая. Вокруг него всегда много замечательных людей. И он очень щедро делится своими друзьями. Теперь и в моем кругу общения очень много друзей Лени.
А вот про второго партнера – Андрюшу Урганта (папу телезвезды Вани Урганта), своего давнего знакомого, я, к сожалению, ничего хорошего сказать не могу. Зная, как для меня важна московская премьера (мы готовили ее к моему юбилею), как много потрачено времени, сил и денег, он просто на спектакль не приехал. Андрюше позвонили за день до премьеры, и его девушка сказала, что он растянул ногу и на премьере не появится. Ну как такое могло произойти? Ведь настоящий артист и без головы, и на костылях, с инфарктом-инсультом выходит и играет. А нам пришлось все отменить. Сейчас вместо него играет Эммануил Виторган.

– Вам на театральной сцене мешает эстрадная закалка? Вы, наверное, привыкли к мгновенной реакции зала?
– Не мешает нисколько. Все боялись (и я сама в том числе), что зрители будут смеяться и я буду постоянно заглядывать в зрительный зал. Но во время спектакля мне это даже в голову не приходит. Виторган признался, что я его этим очень удивила, ведь он знал меня только как эстрадную артистку.
Мне играть в серьезном спектакле очень интересно. Это не антрепризка какая-нибудь или «комедь», которую быстро выучили и быстро слепили. Говорят, что люди сейчас охотнее всего ходят на «комеди» – вышел и забыл. А у нас зритель испытывает эмоциональное потрясение.

– Как отнесся к спектаклю ваш коллега и друг Михаил Жванецкий?
– Он был очень удивлен. Прежде всего на него произвела впечатление сама пьеса. Он говорил: «Это же про меня! Леня, ты меня играешь». А мне он сказал, что, кроме меня, никого в этой роли не представляет. Это при том, что в русском театре есть совершенно фантастические актрисы – Чурикова, Яковлева, Аронова, Рутберг… Не понимаю, почему Михаил Михайлович так сказал.

– Ваши взаимоотношения с кинематографом, по-видимому, складываются не столь гладко…
– Я согласилась сниматься в одном ремейке только потому, что там у меня была очень характерная роль.

– Вы имеете в виду «Королеву бензоколонки»?
– Да, это просто ужасно. Хотя, знаете, одна женщина в Симферополе мне сказала, что это ее настольный фильм. Вполне приличная вроде женщина – хозяйка антикварного салона.
Павел Лунгин мне не раз говорил, что хочет меня снимать. Я ему: «Так почему не снимаешь?» А он мне отвечает, что сейчас работает над фильмом про Рахманинова. Ну так и что? Мне кажется, что я по типажу прекрасно могла бы играть женщину той поры. И почему мне не нашлось места в этом фильме, я не понимаю.
Да, сегодняшний экран – это преимущественно молодые лица.

– Как вы себя чувствовали в роли ведущей ток-шоу «Что хочет женщина»? Вы вели его поочередно с Еленой Яковлевой. Было между вами какое-то соперничество?
– Нет, мы ведь очень разные. Лена часто прислушивалась к моим советам, поскольку у меня большой опыт работы со зрительным залом. А Лена непосредственно с залом общаться не привыкла. Зажималась, не знала, как себя вести. Она даже одеваться так, как ей удобно, не привыкла, ведь в театре ее одевают. А тут ты сам себе и режиссер, и художник. И мозги должны работать о-го-го как. Надо суметь вытащить из гостей все самое интересное.

–Почему вы ушли из программы?
– Я ушла, когда программа перестала быть мне интересной и мне стало жалко тратить на нее время. Хотя после я об этом жалела. Часто гости в студии рассказывали удивительные истории, и мне про них говорили, что это обычные люди, приехавшие из Иванова, Ярославля. Так я на третью секунду угадывала, что это просто «подстава»!

– Был уверен, что ведущие о таких «подставах» знают заранее.
– Я специально просила, чтобы мне об этом не говорили. Мне нужен был стимул – желание что-то новое узнать. Бывали истории с такими жизненными коллизиями, которые ни один драматург не выдумает. Я с интересом человека расспрашиваю, а режиссер мне в ухо: «Клара, больше ни о чем не спрашивай, он тебе расскажет только то, что написано в сценарии».
Конечно, приходили и настоящие, совершенно невероятные тетки.
Однажды 82-летней деревенской бабке мы решили сделать подарок – вызвали стриптизеров. Мы боялись, что ей станет дурно. Она впервые увидела красиво сложенных мужиков, которые при ней раздевались, а потом подарили ей цветок. Когда все кончилось и ее спросили: «Ну как, Агриппина Николаевна?», она ответила: «Потрясающе! Можно еще раз?»
Сейчас подобных передач много, и все они – примерно про одно и то же. Я все свои темы слышала у Лолиты. Вообще существует примерно 5 – 6 тем, на которых строится вся мировая драматургия: любовь – ненависть, добро – зло, тещи – зятья…

– Когда-то юмористические передачи мы смотрели всей семьей, нам было по-настоящему весело. Современная эстрада таких положительных эмоций уже не вызывает. Что же случилось?
– Вряд ли вы тогда хохотали перед экраном как подорванный, скорее вам было очень интересно. А сейчас, когда мы привыкли слышать по телевизору записанный смех, нам кажется, что юмор должен вызывать хохот. На самом деле это бывает очень редко, потому что люди не идиоты. Одна подруга мне говорит: «Клара, я вчера смотрела твое выступление и так смеялась, так смеялась!» А я «так» никогда не смеюсь.
Когда показывают старые передачи «Вокруг смеха», видно, что в зале смеха почти нет! У Мишина, Альтова юмор совсем другого уровня. Разве у Жванецкого ржут? Там смех совсем другой – осмысленный, оценочный…
Сыграл свою роль и социальный разрыв – появился особый юмор для толстосумов. Например, продукцию «Комеди клаб» на ура расхватывает Рублевка. Ее обитатели так бурно реагируют на слово «жопа», как будто они его в первый раз услышали. Они хохочут просто над словами! Артистов «подают» к столу, как шампанское или десерт. Раньше это считалось дурным тоном. Имея все – деньги, возможности, – «рублевцы» наслаждаются вседозволенностью. Но рано или поздно они этим пресытятся.
А кто сегодня будет смеяться, скажем, над Зощенко?

– На днях я видел, как зал умирал от смеха, когда Александр Филиппенко читал рассказы Зощенко, Бабеля, Довлатова.
– Во-первых, Филиппенко так много привносит туда своего, что, боюсь, Зощенко в гробу переворачивается. Потом, на него ходит в основном театральная публика. И мне очень интересно его слушать. А кто знает, может, если бы и я читала Зощенко или Аверченко, зал бы смеялся?..
Сейчас мы завалены информацией – Интернет, книжки с анекдотами, масса юмористических программ. Сложно отделаться от постоянного ощущения, что ты ту или иную шутку уже где-то слышал. Всего много, но ничего не изобретается.
Настоящее, девственное появляется очень редко. За всю мою эстрадную жизнь монологов на уровне Зощенко, за которые мне не стыдно, наберется не более десятка.

– Упадок российского юмора нередко связывают с «Аншлагом»…
– Не надо грешить на «Аншлаг». Эта передача существует уже двадцать лет, и когда-то она была единственной в своем роде. А сейчас их так много, что ты не в состоянии проследить, сколько раз один и тот же монолог был в эфире. Тебя не спрашивают, хочешь ли ты, чтобы его повторяли, или нет. А может, тебе за него неловко?
Если у меня появляется «неформатный» номер, то я просто не знаю, куда его деть. Потому что на телевидении его обязательно обкорнают до «формата», а мне этого совсем не хочется. Я никогда не была «форматной».
Да и Жванецкий – это разве «формат»? Но он добился того, что его воспринимают таким, какой он есть. Он сам себе формат.

Беседовал
Ростислав НОВИКОВ

Страсти британского двора

Оскароносная «Королева» вчера вышла на российские экраны.

О королеве Англии можно говорить или хорошо, или ничего. Казалось, непогрешимость королевской фамилии, начиная с Виктории, стала отличительной чертой британских монархов, доброй привычкой. Но только-только сформировавшуюся традицию испортил непристойный скандал с принцем Чарлзом и принцессой Дианой. Фильм «Королева» – первая картина, близко затрагивающая эту непростую историю, а точнее, ее последствия.

До режиссера Стивена Фрирса никто не решался взяться за столь сложный материал. Одно дело – клепать зубодробительные блокбастеры, загадочные фэнтези-опусы или псевдоисторическую тавтологию, другое – тонкую и деликатную драму о людях, известных и уважаемых во всем мире. При этом и ныне здравствующих.

Однако Фрирсу удалось угодить всем. Он создал картину, ловко обойдя все подводные камни, совсем еще свежей истории. Он прошел по лезвию, не скатившись ни в пошлость восхваления, ни в занудное морализаторство, при этом заставил многих проникнуться уважением к монархии.

Картина начинается с избрания нового премьер-министра Соединенного Королевства. Им становится Тони Блэр, проводящий политику модернизации общества, являющий собой полную противоположность консервативной Елизаветы II. Через несколько месяцев в автокатастрофе погибает принцесса Диана, официально не имеющая отношения к королевской семье, – она уже разведена с наследником престола.

Поэтому королева-мать, принц Филипп и Елизавета не видят официальных причин для публичного траура, а предпочитают запереть эмоции в видавших и не такие драмы стенах Букингемского дворца. Это вызывает бурю народного недовольства: англичане, боготворившие Диану, осуждают подобный поступок, премьер Блэр настаивает на публичном заявлении Ее Величества для прессы и на ее присутствии на похоронах принцессы. Все это обрушивается на голову одной пожилой и очень сильной дамы – королевы Елизаветы II.

Хелен Миррен, сыгравшая Елизавету, получила свою награду не зря. Королева в ее исполнении – внешне неуязвимая женщина, живущая по своим правилам и знающая, что самое главное для нее – сохранить лицо.

С другой стороны, мы видим бреши в ее обороне и перемены в ней самой. Не стоит ждать бури страстей – Миррен играет сдержанно и лаконично, с королевским спокойствием. В этом фильме эмоции не выставляются на потеху зрителю, что, впрочем, не значит, что мы идем посмотреть на робота в юбке с ниткой жемчуга на шее.

Майкл Шин, исполнитель роли Тони Блэра, игрой не уступает Хелен Миррен. На экране мы видим харизматичного политика и хитреца. По фильму сложно сказать, для чего он нападает на королеву: действительно ли ради памяти Дианы или же в основном преследуя свои амбиции.

Вряд ли кто-то из нас ожидал такой достоверности от актера, известного нам в основном по фильмам «Другой мир: Эволюция» и «Кровавый алмаз».

Заслуженный «Оскар» Хелен Миррен – не единственная награда, завоеванная фильмом. «Королева» получила бессчетное множество различных регалий, среди которых два «Золотых Глобуса» – за лучший сценарий и за лучшую женскую роль. Но самая значительная награда досталась Хелен Миррен уже после получения заветной статуэтки.

Ее Высочайшее Величество Елизавета Вторая, Божией милостью Королева Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и других ее Царств и Территорий, Глава Содружества, Защитница Веры, Самодержица Орденов Рыцарства (а именно такой ее полный титул) пригласила артистку выпить чаю.

Яна ДЫЛДИНА

Совсем недетские сказки

Волшебная «Терабития» оказалась гораздо реальнее, чем обещают прокатчики.

«Мост в Терабитию» незаслуженно называют в анонсах «очередным фильмом в жанре фэнтези».

А расшифровка анонса и вовсе должна отталкивать тех, для кого этот фильм на самом деле предназначен: история про придуманную страну и тамошних малолетних монархов из нашего мира.

Еще до начала показа картину сравнили с «Нарнией», «Эрагоном» и другими простыми и красивенькими творениями, направленными в основном на детскую аудиторию. И забыли о ней.

Люди пошли в кино с детьми, посмотрев, что ограничение – до восьми лет. И каким же шоком для них было обнаружить на экране не сказочку про волшебное забугорье, а психологическую драму, глубоко, всерьез и очень болезненно задевающую за живое. Без скидок на возраст.

Джесс Ааронс – сын бедного сельского пролетария, не имеющего денег даже на то, чтобы прикупить мальчику новые кроссовки. В школе мальчик – объект насмешек и предмет нападок одноклассников. Дома отец только и делает, что придирается к нерасторопности и бесхозяйственности сына. Единственная отдушина для ребенка – его рисунки.

Однажды в школе появляется новенькая. Пестренькая, как цветочный букет, живая и веселая Лесли Бурк – дочь приехавших в сельскую тишь писателей.

Она тут же объявляется одноклассниками «странной», записывается в изгои. И составляет Джессу хорошую компанию. Именно она предлагает мальчику придумать страну Терабитию, где только они – король и королева – могут защитить жителей от Черного Властелина.

Но Терабития с горами, замками и чудовищами, если смотреть открытыми глазами, – самый обычный лес, домик из досок на дереве, веревка, висящая над ручьем, – так и остается лишь плодом воображения, который можно увидеть, только закрыв глаза. Вот и все фэнтези.

Но возвращение из сказки в реальность становится жестоким ударом для Джесса, не готового к такой трагедии.

Гибель Лесли даже для взрослых по ту сторону экрана – неожиданная, травмирующая реальность.

Дальнейшие события, снятые тщательно и честно, подводят нас к осознанию, насколько хрупким может оказаться наш уютный мирок и насколько тяжело сохранить его в подобных обстоятельствах.

Джош Хатчерсон (снимавшийся до этого в «Затура») и Анна-София Робб («Чарли и шоколадная фабрика») сыграли искренне, достоверно и без прикрас. Завороженный блеск в глазах Лесли и спокойная вдумчивость Джесса оказались именно тем, что вдохнуло жизнь в их мечту и в этот фильм.

Режиссер Габор Чупо – один из продюсеров бесконечных сериалов Nickeloden, – оказалось, хорошо разбирается в детской психологии. Этот его первый большой фильм напоминает лучшие произведения советского подросткового кино. По силе и глубине его можно сравнить с такими шедеврами, как «Доживем до понедельника» и «Чучело».

Целевая аудитория этого фильма, конечно, не дети. Это современные подростки, лишенные удовольствия видеть простые, но серьезные фильмы, доступные для понимания в их возрасте.

Почему же фильм не достиг своей целевой аудитории? Они-то шли на фэнтези. Компания – прокатчик картины «Гемини фильм», похоже, просто не удосужилась разъяснить зрителям, что представляет собой «Терабития». Если в США одноименная книга давно стала популярной и получила награды, то у нас про нее никто не слышал. Туманную и скучную аннотацию, отсутствие внятной рекламы менеджер по продвижению и работе с прессой Александр Коваленко объяснил так: жанр книги – фэнтези, потому так и в анонсах, рекламный бюджет маленький – вот и нет плакатов.

Анна РОМАНОВСКАЯ

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31