28 февраля 2021 13:54

Изба творчества

По мотивам мещёрских дней на Рязанско-Владимирской узкоколейной дороге Константин Паустовский написал около 50 произведений

Слово «узкоколейка» вызывает разные ассоциации. У кого-то – картину бесконечно перевозящих торф вагонеток. Или весёлый поезд Детской железной дороги. А могут возникнуть перед глазами берёзки, заливные луга и прочие красоты. Последним мы, в частности, обязаны Константину Паустовскому.
Кто знает, как произошло бы знакомство писателя с Мещёрой в век цифровых носителей, но тогда, во второй половине 20-х годов прошлого столетия, счастливому случаю способствовала многофункциональность бумаги: писателю в булочной завернули хлеб в обрывок карты.

Константин Георгиевич, будучи любителем географических задачек, не удержался: «Я рассматривал карту, пытаясь найти на ней знакомый город или железную дорогу, чтобы определить, где находится этот край... Но ни поездов, ни дорог не было, если не считать едва заметной узкоколейки, тянувшейся по краю лесов. Так по карте я открыл для себя Мещёрский край. Он тянулся от Рязани почти до Владимира».

Впервые в Мещёру Паустовский приехал осенью 1930 года и остановился в посёлке Солотча, в маленьком домике местной портнихи. Он бродил по лесам, полям, берегу Оки, знакомился с местными жителями. С «миром», Рязанью и мещёрской глубинкой посёлок связывала узкоколейка. Писатель назвал её «самой неторопливой железной дорогой в Союзе» и в размеренности, архаичности этого вида транспорта находил свою, несомненную прелесть: «За Гусем-Хрустальным, на тихой станции Тума, я пересел на поезд узкоколейки. Это был поезд времён Стефенсона. Паровоз, похожий на самовар, свистел детским фальцетом. У паровоза было обидное прозвище: «мерин». Он и вправду был похож на старого мерина. На закруглениях он кряхтел и останавливался. Пассажиры выходили покурить. Лесное безмолвие стояло вокруг задыхавшегося «мерина». Запах дикой гвоздики, нагретой солнцем, наполнял вагоны».

Рязанско-Владимирская узкоколейная железная дорога (она же – Мещёрская магистраль) прокладывалась по непроходимым болотам и дремучим лесам во второй половине XIX века. Дело шло со скрипом: местные крестьяне, подрабатывающие извозом, не желали уступать «чугунке» свой промысел. Привезённые на лошадях и уложенные рельсы тут же разбирались, деревянный мост через реку Пру сожгли… Тем не менее в 1901-м сообщение Рязани с Владимиром было налажено. На станцию Рязань-Пристань пассажиры попадали по плашкоутному мосту через Оку. При строительстве было учтено, что при весеннем разливе Мещёрская магистраль на шесть километров уходила под воду. Поэтому станция называлась также Рязань-Затопляемая, а Рязанью-Незатопляемой именовалась станция Шумашь, становившаяся на время паводка конечной.

Шло время, менялись окрестности, вместе с ними то разрасталась, давая новые побеги, то укорачивалась линия узкоколейки. В 1930-х годах рельсы протянулись в места лесозаготовок, в 1950-х дорога связывала мещёрские торфоразработки с «Шатурторфом»… Затем был построен мост через Оку, от Рязани до Сасова пролегло шоссе, и весной 1971 года на Рязань-Пристань пришёл последний поезд, после чего 6-километровый затопляемый участок до Шумаши был разобран. Но дело было сделано: Мещёра вместе со своей узкоколейкой уже вошла в русскую литературу.

Для Паустовского стало традицией проводить в Солотче лето и осень. Селился он теперь в усадьбе гравёра Ивана Пожалостина, в бывшей бане, бревенчатой избушке, обшитой серым тёсом. «Осенью весь дом засыпан листьями, и в двух маленьких комнатках становится светло, как в облетающем саду. Трещат печи, пахнет яблоками, чисто вымытыми полами… Большинство ночей я провожу на озёрах, а когда остаюсь дома, то ночую в старой беседке в глубине сада. Она заросла диким виноградом. По утрам солнце бьёт в неё сквозь пурпурную, лиловую, зелёную и лимонную листву, и мне всегда кажется, что я просыпаюсь внутри зажжённой ёлки…» – писал Паустовский.

Уже обретя признание, поездив по всему миру, писатель за два года до смерти снова приезжает в Солотчу. Позднее его жена Татьяна посадила куст шиповника с комком мещёрской земли на могиле мужа. В усадьбе теперь музей Пожалостина, а в баньке – предметы быта, оставшиеся с той, золотой поры, и экспозиция, посвящённая Константину Георгиевичу. На воротах – карта местности, где проложена «тропа Паустовского».

В 2007 году работал лишь один участок узкоколейки: от Тумской до разъезда Гуреевский и по ответвлению до станции Голованова Дача. В марте 2009 года путевое хозяйство было признано «угрожающим безопасности движения поездов и жизни пассажиров». Ремонт и восстановление сочли нерентабельными. В итоге частный извоз победил. До недавнего времени почти 40 лет живущий в Гуреевском обходчик Сергей Никулин, смастеривший мотодрезину, с ветерком перевозил желающих по тем самым рельсам до посёлка Голованово, а если на пути возникал завал, умело справлялся с ним с помощью бензопилы. Туристам нравилось. Но и это уже в прошлом.

Мария Анисимова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28