07 марта 2021 06:22

Найти и обезвредить

Владимир Ермаков профессию выбирал, как жену

Синяя железнодорожная спецовка,  сигнальная жилетка-«желтуха», рация – всё у осмотрщика-ремонтника вагонов Владимира Ермакова, как у его коллег. А вот взгляд с добродушным прищуром – его «фирменный». Выдаёт и немалый опыт, и уравновешенность характера, и природный оптимизм.
В пункте технического осмотра вагонов Владимирского участка эксплуатационного вагонного депо Горький-сортировочный Владимир Михайлович работает уже 36 лет. Имеет 7-й разряд – самый высокий для осмотрщика грузовых вагонов. Давно стал старшим смены, хотя на бумаге такой должности теперь нет, отвечает за безопасность труда и соблюдение сроков работы.

Небольшое здание, в котором размещается ПТО, находится на станции Владимир. Мимо него гордо проплывают одинокие электровозы – идут на отдых или, наоборот, под поезд. Ведь здесь стыкуются системы электротяги переменного и постоянного тока, и локомотивы меняются.
– Мимо нас, осмотрщиков, ни один вагон не проскользнёт. Всё осматриваем с пристрастием, – улыбается Ермаков. – А тут «портреты» тех, кого мы ищем и обезвреживаем, – указывает он на стенды с изображениями всевозможных неисправностей. – Вот, например, деформация элементов триангеля, а на этом снимке – выброс смазки в буксовом узле, а тут крышка буксы с отсутствующими болтами... Такие неисправности, как говорится, сами на глаза лезут. А вот самые коварные и трудно выявляемые: сдвиг ступицы колеса на оси, трещины в колесе, в оси...

Среди этого настенного разнообразия Владимир выбирает, видимо, самые интересные примеры. Но непосвящённый даже на этих фотографиях не сразу поймет, в чём проблема. А как же обнаружить их там, под брюхом вагона?

– Да, нам это тоже интересно послушать, – подхватывают тему молодые осмотрщики.
– Секретов у меня нет, – отвечает мой собеседник, – просто надо внимательно смотреть, медленно проходить взглядом сантиметр за сантиметром, как сканером, самые ответственные узлы и детали. Когда ты сосредоточен на осмотре, вагон сам тебе покажет неисправность. Где-то грязь, например, скопилась или иней зимой, значит, в этом месте концентрируется напряжение, а это указывает на трещину. Простая физика. У каждого дефекта есть «симптомы». Надо уметь воспринимать вагон в целом, как единый организм. Одна даже небольшая неисправность часто влечёт другую. Состояние вагона зависит ещё и от характера груза, от пробега. Понимание этого приходит с опытом, но новичкам я всегда сразу об этом говорю, чтобы они развивались в правильном направлении.

За три десятка лет работы по вине Ермакова не произошло ни одной аварии. Но до сих пор каждый состав он отпускает, словно первый в своей жизни, с тревогой – не проглядел ли что? К слабости нервной системы или эмоциональности это не имеет никакого отношения. Ответственность – неотъемлемая часть профессии осмотрщика. «Если ты о ней никогда не забываешь, но не боишься, а уверенно берёшь её на себя, значит, ты на своём месте», – любит повторять Ермаков своим молодым коллегам.

На производстве Владимира ценят. За добросовестный труд его неоднократно премировали, дважды вручали именные часы начальника дороги. В отделе кадров говорят, что он прекрасный работник. И своё дело знает, и с трудовой дисциплиной у него всё в порядке. Да и молодёжь к нему в смену просится – плохому Владимир Михайлович не научит.

На вопрос, как связал свою жизнь с железной дорогой, Ермаков отвечает посмеиваясь: «По расчёту». После армии искал работу. Выбирал, как жену: чтобы была постоянная, в которую он по-настоящему влюбится. Душа лежала к железной дороге, пошёл на первое «свидание», напросился к другу – осмотрщику вагонов. Тот ему всё показал, рассказал, что за работа. И Владимир решил: это то, что ему нужно.

В депо его, выпускника машиностроительного техникума, взяли с удовольствием. Сначала слесарем по ремонту подвижного состава, а через год выучился на осмотрщика.
– С тех пор я здесь, – подытоживает Владимир и обводит комнату взглядом.

Его рация периодически оглашает пространство пронзительной скороговоркой диспетчеров. Вдруг после очередного сообщения осмотрщики оживляются – оказывается, им пора на выход.

– Я, когда пришёл сюда, тоже не разбирал, что по рации передают, – понимающе улыбается, глядя на меня, один из них.
– А когда я пришёл, и раций-то не было, – вспоминает Владимир. – Осмотрщик подойдёт к громкоговорителю, скажет чего-то и дальше идёт. Я тогда очень удивился, думаю, точно ли его услышали те, кому он сказал? Но система действовала, сбоев не было. А в смене 50 человек работали, и поездов было около 50!

Сейчас им предстоит осмотреть «коротыша», как тут называют составы в 15–20 вагонов. В день таких бывает несколько, больше длинносоставных – по 70 вагонов, – в среднем таких проходит 15–17 за смену. «По поезду» идут четыре человека – парами навстречу друг другу. В идеале они должны встретиться в середине состава.
– То, что можно, мы сами исправляем, – поясняет осмотрщик, – можем утечку воздуха в тормозной системе устранить или поменять тормозную колодку. А если серьёзнее что, надо отцеплять и отгонять в текущий ремонт.

– Много находите коварных неисправностей? – интересуюсь у команды.
– Последнее время меньше, – говорит Владимир. – Сейчас техника лучше стала. Вот раньше буксовый узел был с подшипниками скольжения, они грелись, разваливались. Из-за этого часто отцепляли вагон.

А теперь роликовые подшипники, они лучше. На перегонах стоят КТСМы – комплексы технических средств, которые фиксируют, если вагон заторможенный идёт или букса где-то греется. Информация сразу передаётся диспетчеру, и мы при осмотре уже знаем, что есть проблема в таком-то вагоне.

О производственных делах Владимир готов, кажется, говорить часами. Он помнит каждую обнаруженную трещину или излом, хотя, возможно, и нет в них ничего уникального. А что он чувствует, обнаружив очередной дефект? Владимир ненадолго задумывается, и в этой его привычке – отвечать после небольшой паузы – проявляются характерные для него обстоятельность и серьёзность.
– Если это рядовое дело, – отвечает, – то удовлетворение, что всё правильно сделал. А если что серьёзное, сразу встаёт перед глазами картинка, что было бы, не заметь я эту неисправность. И чувство облегчения, что не проглядел, не пропустил. Но тут как с грибами. Если вы ходите по грибы, то знаете: нашёл один, сразу такое ощущение, что рядом есть ещё. Начинаешь состав ещё тщательнее осматривать.

Только представьте: надо простучать каждое колесо и осмотреть его со всех сторон. А ночью? Всё так же. Только времени на осмотр уходит больше. Раньше ходили с тяжёлыми фонарями, шахтёрскими. А пару лет назад сменили их на лёгкие светодиодные.

О своей работе Владимир Ермаков рассказывает так, что по всему видно: он по-настоящему увлечён любимым делом. Так же серьёзно он относится и к семье. Вырастил двоих сыновей, один из них стал монтёром контактной сети на Горьковской железной дороге, второй – автомехаником. Он тоже пошёл в отца, тот – автолюбитель. Владимиру всегда нравились машины, но своей не было. Рулил на мотоцикле. А три года назад решился – приобрёл машину, сдал на права. И мечта сбылась.

Теперь катает маленьких внучат, их у него уже двое.
– Тоже мальчики? – спрашиваю.
– Конечно! – с гордостью отвечает Владимир.

Глядя на этого человека, думаешь, что вот на таких влюблённых в своё дело людях и держится большое производство. Тут, как в вагоне, всё взаимосвязано, и от самой маленькой гайки зависит нормальная работа всего большого механизма. Владимир Ермаков в своём «расчёте» с профессией, похоже, не прогадал.

Наталья Цыплева,
спец. корр. «Гудка»
Владимир
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31