09 декабря 2021 08:17

Срочно в номер

Как сотрудник «Гудка» вместе с министром Конаревым редактировал новогоднее поздравление железнодорожникам

За время работы в «Гудке» я объездил весь Советский Союз, побывал в ряде зарубежных стран. И даже после развала Союза не переставал посещать  бывшие советские республики, ставшие самостоятельными государствами.
Как сотрудник «Гудка» вместе с министром Конаревым редактировал новогоднее поздравление железнодорожникам

Николай Конарев (справа) награждал Николая Давыдова не только за совместное творчество
За время работы в «Гудке» я объездил весь Советский Союз, побывал в ряде зарубежных стран.

И даже после развала Союза не переставал посещать бывшие советские республики, ставшие самостоятельными государствами. В основном потому, что в феврале 1992 года был образован Совет по железнодорожному транспорту государств СНГ. Его работу «Гудку» поручили освещать как можно подробнее, поэтому обязательно включали нашего представителя в списки участников очередного заседания Совета.

Впервые оказавшись на таком заседании в Минске, я был немало озадачен ходом обсуждения вопросов повестки дня. После короткой справки по сути проблемы и о предлагаемом решении чаще всего проходило голосование, кто «за», кто «против». И так почти по всему списку. Мне стало ясно, что надо заранее вникать во все тонкости рассматриваемых проблем, иначе чувствуешь себя на этих заседаниях глухонемым.

За последующие пятнадцать лет пришлось участвовать во множестве таких заседаний Совета, напрямую общаться с руководителями железнодорожных администраций стран СНГ и Балтии. Не вдаваясь в масштабность и значение работы этого межгосударственного органа, могу свидетельствовать, что это действительно единственная по-настоящему работоспособная структура в рамках СНГ, которая трудилась и продолжает трудиться на экономику каждого государства Содружества.

Судя по всему, моя работа удовлетворяла руководителей Совета, поскольку с некоторых пор меня стали включать в списки даже без согласования с руководством редакции, которое, впрочем, и не настаивало на других кандидатурах. А когда в октябре 2001 года к юбилейному, 30-му заседанию было решено отметить работу наиболее инициативных представителей железнодорожных администраций, среди них оказался и я.

Кстати, Николай Емельянович довольно часто опаздывал к началу заседаний. Как правило, его задерживали неотложные дела в правительстве. Так было и на встрече в Алма-Ате. Поэтому в первый день решили провести научно-практическую конференцию, а к обеду, дескать, подъедет председатель Совета. Но часам к четырём дня выяснилось, что самолёт приземлился в Астане, откуда до Алма-Аты министр добирался на машине. Подводить черту под обсуждением на конференции не стали, решили ждать приезда Аксёненко.

А из редакции тем временем раздавались звонки в секретариат Совета: «Почему Давыдов ничего не передаёт о ходе заседания?» Когда узнали, что нет Аксёненко, попытались связаться с шофёром, который должен был его встретить в Астане и везти в Алма-Ату. Но из-за плохой слышимости выяснили только одно: «Шеф скоро отправится в Анталию». В редакции возникло замешательство: зачем министр едет в Турцию, когда он должен быть в Алма-Ате? И почему собкор молчит об этом?

Главный редактор Юрий Казьмин приказал снова разыскать меня, а сам стал звонить в министерство. Там тоже ничего не могли понять, заверяли, что Аксёненко полетел в Казахстан, а не в Турцию. И только спустя пару часов, когда меня буквально силой вытащили из зала заседания к телефону, я объяснил, что мы находимся в гостинице «Анталия», Аксёненко уже прибыл и скоро можно будет передать материал с его «прямой речью».

Меньше года руководил нашей отраслью Анатолий Зайцев, но за это время я дважды попадал со срочной информацией в критические ситуации. На организованную в подмосковной Щербинке выставку новой железнодорожной техники он пригласил премьера правительства Виктора Черномырдина. Естественно, репортаж об этом событии должен был стоять на видном месте. Ждали высокого гостя с 10 утра, а прибыл он аж в шестом часу вечера. Пока пробежался по выставке, выступил в конференц-зале – уже семь часов. В это время газета обычно уже готова, а тут ещё почти час ждали моего репортажа.

В другой раз переполох был организован самой редакцией. Перед открытием очередного заседания Совета по железнодорожному транспорту в Юрмале я, как всегда, подготовил материал о предстоящем событии и был уверен, что до возвращения в Москву от меня больше ничего не потребуется. Тем более что на второй день была запланирована поездка всех участников встречи в порт Вентспилс. С целью агитации за это «окно в Европу» не только для российских, но и среднеазиатских грузов.

И вот едем мы в обновлённом для такого случая дизель-поезде, хозяева угощают завтраком, и вдруг слышу из соседнего вагона крик: «Где «Гудок», никто не знает, где у нас «Гудок»?» Оказывается, из Москвы позвонили в Ригу, оттуда – в Юрмалу, а затем прямо в поезд, чтобы сообщить, что я должен срочно в номер передать интервью с Зайцевым, как он оценивает состоявшееся заседание Совета.

В вагон, в котором ехали министр и другие руководители администраций, меня, конечно, не пустили: дескать, уже подъезжаем к Вентспилсу, ловите его там.

Когда мы подъезжали на автобусе к порту, я уже знал весь дальнейший распорядок дня. Объезд акватории порта – на специальном катере, обед (на который меня не приглашали) и только под вечер пресс-конференция. А интервью необходимо срочно. Пришлось нахально прорываться на начальственный катер. Прорваться-то я прорвался, а что толку? Меня «заперли» на корме, в то время как Зайцев был на носу в окружении хозяев порта.

Как я решился растолкать своих стражей и броситься к министру, не знаю. Может быть, помогла журналистская наглость, может, срочность задания, может, довольно близкое знакомство с министром, а может быть, всё вместе. Но я рванул на нос катера и уже приблизился к министру, как меня схватили местные секьюрити. Зайцев обернулся на шум схватки: «В чём дело?» Наша беседа длилась не больше трёх минут, но этого оказалось достаточно для мини-интервью. «Остальное добавишь сам, тебя учить не надо», – сказал в заключение министр.

Но самой памятной из моих встреч с руководителями Министерства путей сообщения остаётся для меня одна. В канун 1990 года. Около шести вечера меня послали к министру путей сообщения Николаю Конареву, чтобы завизировать уже стоявшее на первой полосе поздравление железнодорожникам, подготовленное редакцией по его же просьбе. Главный редактор Геннадий Лаптев напутствовал чётко: «Одна нога там, другая – здесь».

Не получилось. Даже не дочитав текст до конца, Николай Семёнович всплеснул руками: «Кто же эту ерунду сочинил?» Я, конечно, знал, но промолчал. А он подал мне листок бумаги, прошёлся по кабинету и сказал: «Давай будем переделывать эту казёнщину!»

Сначала я только записывал то, что диктовал министр. Но потом осмелел и стал редактировать его мысли, кое-что добавлять. Какие-то места из редакционного текста мы оставили почти без правки, но в целом получилось совсем иное поздравление: без казённых оборотов, более тёплое и доверительное.

Пару раз заходила секретарь министра, мол, звонит главный редактор «Гудка», что ему сказать? «Скажи, что мы делаем его работу, пусть не мешает!»

Новогодний номер начали печатать с двухчасовым отставанием от графика. Господи, с каким удовольствием за это опоздание главный отыгрался бы на мне. Но как это сделать, если инициатором нового текста был сам министр?

Николай Давыдов,
заместитель
главного редактора «Гудка»


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31