08 декабря 2021 12:20

Живые с мертвой дороги

От трансполярной магистрали остались только люди

От трансполярной магистрали остались только люди

Девятнадцатилетняя Людмила с родителями на юге. В этот год Людмила пришла работать на железную дорогу
«Деньги на Ямале некуда девать – вот и отгрохали себе вместо вокзала дворец, – ворчит мой попутчик, когда поезд подходит к станции Лабытнанги. – А для кого, спрашивается? Пассажиров тут два с половиной человека. Выпендреж один. Ну и что что ворота Ямала? Построили бы вместо прежней сарайки аккуратный вокзальчик. Без наворотов. Так нет, вокзалище им подавай, за полмиллиарда».

Прямо с порога пускаю в ход только что полученные сведения. Будто я и есть тот всезнающий дядька. В ответ инженер станции Лабытнанги Людмила Гомуляк загадочно улыбается, смотрит в окно, за которым только туманная даль на горизонте, и произносит дословно следующее: «Просто господин Неелов, наш губернатор, решил позаботиться о железнодорожниках – таких же детях 501-й стройки, как и он сам».

«Погодите, – говорю. – Вы хотите сказать, что вы лично, другие работники станции и в придачу губернатор Ямало-Ненецкого автономного округа – дети тех, кто выжил на той ужасной стройке?» – «А что тут удивительного? Мои родители, кстати, знали маму нашего губернатора. Он прямо на 501-й родился. Там дом матери и ребенка был...» – «… в котором и вы появились на свет».

«Не-ет, – смеется Людмила Леонидовна. – Я родилась на станции Хорота. Не дождавшись снегоочистителя. Тот спешил с Елецкой, из больницы, и застрял в снежных заносах. Стройка к тому времени уже шесть лет как умерла. Ее в 53-м закрыли, сразу после смерти Сталина. Родителям амнистия вышла, вот они в Хороте и осели. И по 40 лет проработали на железной дороге. Мама – начальником станции, отец – механиком СЦБ».

Легко, живо она говорит. Скажет – и лукаво так рассмеется. Дескать, вот мы какие тут, в Лабытнангах, на краю земли. Много знаем – да не все расскажем. Фразы опять же бойкие, плотные. Под стать самой Людмиле Леонидовне, прямому потомку строителей Трансполярной магистрали! Да-да, той самой, Мертвой дороги. Которая должна была усилиями десятков тысяч заключенных протянуться на 1,5 тыс. км вдоль Полярного круга. И связать нынешнюю Северную железную дорогу через Салехард и Надым с Игаркой на Енисее, где планировалось построить крупнейший морской порт. Только этот грандиозный проект ГУЛАГа пошел прахом. История дороги Салехард – Игарка обросла мифами и легендами. О ее прошлом, настоящем и будущем до сих пор идут споры.

А Людмила Леонидовна в ответ на мои расспросы уже развязывает пухлую папку. Тут, говорит, у меня все о той дороге собрано. Документы, фотографии, статьи. Из «Гудка» вот вырезка. Новые публикации мы с отцом и мамой обсуждали – где правда, где выдумка. Отец каждую мелочь помнил – названия станций, разъездов. А рассказывать не любил.

На самодельной карте видны засекреченные стройки. № 501 с центром в Салехарде и № 503 в Игарке. Дорогу тянули навстречу друг другу. А вот и поселок Поречье, третье железнодорожное отделение 501-го стройуправления. Именно здесь работали и боролись за жизнь родители Людмилы Гомуляк – Лариса Михайловна и Леонид Федорович. Здесь же отбывали срок родители ее мужа.

Как попали сюда ваши близкие? Спросить об этом в лоб неудобно. Мнусь, хожу кругами, но недолго. «Людей свозили отовсюду. Хватали, давали 10 лет, сгоняли в кучи – и сюда. Хотели построить дорогу любой ценой. В 47-м году маму доставили из Череповца в вагоне. А отца – из Подмосковья, на барже. Больше тысячи человек их плыло, многие умерли в пути. Папиного друга за три дня «съел» обычный гайморит», – вспоминает Людмила Леонидовна.

Михаил Гомуляк, свекор моей собеседницы, был доставлен на 501-ю стройку из Ивано-Франковска как «бендеровец». А его будущую жену Ганну вывезли из-под Полтавы. Старшая дочь инвалида войны, кормилица восьмерых младшеньких, шла она раз с поля. Села у дороги, чтобы вытряхнуть зерна из обуви. Тут ее и взяли, «с поличным».

Она-то, свекровь Анна Остаповна, часто вспоминала потом, как в путейской бригаде вместе с будущим мужем строила уникальную 26-километровую ледовую переправу. Летом между берегами Оби курсировали баржи – как сейчас паром. А зимой прямо по льду ходили поезда. Для этого наращивали толщину льда, поливая его водой. Одновременно вмораживали в наледь бревна, шпалы, поверх клали рельсы. Когда по такой дороге шел состав, было жутко смотреть. Лед прогибался, перед паровозом шла ледовая волна. Машинист-заключенный, рискнувший провести первый поезд из Лабытнанги на правый берег Оби, сразу получил освобождение.

«Родители говорили, что было самым трудным?» – спрашиваю.
«Говорили. Не сойти с ума. Это отец говорил. Они ведь на ту стройку 19 – 20-летними попали, жизни еще не видели. После суда был стресс, но на что-то надеялись. А на этапе поняли: им создают такие условия, чтобы долго не жили. Работать выгоняли и больных, и здоровых. По 9 –11 часов в сутки. Часто в мокрой одежде, не успевшей просохнуть за ночь. Гибло много женщин. Мама говорила, что зимой умерших закапывали прямо в снег, летом – под мох. Сколько ног потом из-под мха торчало».

В побег уходили по трое-четверо, самые отчаянные. Ведь бежать из лагеря на Крайнем Севере было верной гибелью. От отца Людмила Леонидовна слышала, как летом 48-го года строительство Трансполярки было приостановлено: выводить людей на работу оказалось некому. Вся лагерная вохра ловила беглецов. В тундре шли военные действия – несколько десятков или сотен бывших фронтовиков, умевших держать оружие, разоружили конвой и покинули лагерь. Осенью их трупы, обглоданные животными, привозили и складывали возле зоны, чтобы все видели. Никто не выжил.

Впрочем, у остальных шансов остаться в живых было не намного больше. Быстрые темпы прокладки магистрали обеспечивались в основном ручным трудом заключенных. Техники не хватало. Зато человеческого материала было в избытке, он постоянно пополнялся. Лютые морозы, болотная сырость, болезни, недоедание и непосильный труд делали свое дело. Многие лагерные друзья-знакомые Людмилиных родителей остались лежать вдоль той дороги. А им вот – связисту и нормировщице-табельщице – повезло.

«А однажды папа накормил всю зону рыбой! – снова оживляется Людмила Леонидовна. – Шел он после работы с друзьями, такими же бесконвойниками. Видит – озерцо рыбой кишит. А сетей нет. Ну они и прокопали ров. Вода ушла. Стоят по колено в рыбе. Мешками ее таскали, передавали всем. Женщин угостили с соседней зоны. Но разве съешь всю-то? От озера запах пошел. Начальник лагеря был в бешенстве. Отцу как зачинщику чуть второй срок не вкатили. Потом, кстати, железная дорога легла аккурат через это место».

Легла она и дальше. К 1953 году было построено больше половины Трансполярки. Поезда ходили на восьмистах километрах магистрали. Из Москвы в пассажирском вагоне можно было добраться до Надыма через Лабытнанги и Салехард. Оставалось достроить центральный участок между реками Пур и Таз – и линия была бы готова. Но со смертью вождя его детище умерло. Возить по северной трансконтинентальной дороге в те годы оказалось нечего и некого. Паровозы, мосты, лагерные бараки, поселки, сотни верст пути – просто бросили в тундре. Дорога жизни превратилась в мертвую дорогу. В кладбище. В памятник десяткам тысяч мучительно загубленных жизней.

А выжившие попытались жить дальше. Кто-то после пересмотра дел возвращался на материк.

«Вот и мама хотела уехать в родной Череповец. А отец ее в Хороте караулил, каждый поезд прочесывал. Мама у меня видная была, на фото такие локоны. В общем решили они три года тут поработать. А остались на всю жизнь. Север не отпустил».

Много их на линии Чум – Лабытнанги тогда осело. Молодых, прошедших лагерь. Все друг друга знали. Как могли, поддерживали. Учились друг у друга. Их не пугали тяжелый быт, суровый климат. И детей своих они научили всему, что умели сами.

«Школа выживания у нас – родительская. Любые катаклизмы можем пережить. 60-градусные морозы, бураны, отключения тепла и воды нам нипочем. Завалило поезд снегом выше крыши – откопаем, дело-то обычное».

Кто бы сомневался. За 30 лет работы на станции Лабытнанги Людмила Гомуляк видела и не такое. Север, станцию, ее людей она знает на отлично, как когда-то с отличием окончила Ухтинский железнодорожный техникум. Окончила – вопреки маминому «только через мой труп». И зачем-то вернулась. На окраину земли, в вечную мерзлоту, где родилась и выросла – тоже, если вдуматься, много чему вопреки.

«Тут все свое, родно-ое, – в голосе, лукавом взгляде и крупных, резких чертах лица окончательно поселяется задушевная мечтательность. – Таких краев нету нигде. Какие тут закаты, краски какие. Осенью плывешь на лодке – все острова от смородины красные. А брусника-морошка-черника? А охота, рыбалка, грибы? Ни пыли, ни суеты. Но главное – люди тут другие. Живые, настоящие. Не как у вас там – каждый сам по себе. Беда у кого – все помогать идут. Плохих людей у нас не встретите – сволочи в Заполярье просто вымерзают».

Вот и Люба, младшая дочь Людмилы Леонидовны, не ищет счастья в других краях. А устраивается приемосдатчиком на станцию Лабытнанги. Только РГОТУПС окончит.

По всей ветке Чум – Лабытнанги, уцелевшей от той стройки века, разбросаны родные-близкие Людмилы Гомуляк. Со своими детьми, внуками, правнуками. Огромная семья, для которой Мертвая дорога стала точкой отсчета. В этой семье среди своих всегда числились и никому не известные, и знаменитые. Отец, припоминает Людмила Леонидовна, обожал фильмы с Георгием Жженовым. Даже когда под старость ослеп, «смотрел» их на слух. Говорил, что хорошо знает этого человека по лагерю.

Осторожно спрашиваю Людмилу Леонидовну, как ей проект строительства магистрали Лабытнанги – Салехард – Надым, заложенный в «Стратегии развития железнодорожного транспорта в РФ до 2030 года»?

«Пусть будет эта дорога. Ее надо по старым насыпям строить. Поднять их, обновить. Это я вам как инженер говорю. Даст Бог, и мы, дети 501-й стройки, проедем по родительским местам. А про «два с половиной человека» – это вам, извините, кто-то лапши навешал. Сейчас на вокзале пассажиров не так много. Зато летом весь Ямал отсюда на юг отправляем».

Николай Порецкий,
соб. корр. «Гудка»
Лабытнанги

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31