28 октября 2021 08:00

Работа над ошибками

Создание перечня медицинских дефектов поможет пациентам эффективнее отстаивать свои права

Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре завершил разработку двух документов – критериев оценки качества оказываемой медпомощи и системы компенсаций для пациента в случае причинения ущерба его здоровью в процессе лечения.
Создание перечня медицинских дефектов поможет пациентам эффективнее отстаивать свои права

Александр Саверский, председатель Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре, президент Лиги пациентов
Общественный совет по защите прав пациентов при Росздравнадзоре завершил разработку двух документов – критериев оценки качества оказываемой медпомощи и системы компенсаций для пациента в случае причинения ущерба его здоровью в процессе лечения. Их введение поможет выстроить цивилизованные отношения между медперсоналом и потребителем, считает председатель совета, президент Лиги пациентов, юрист Александр Саверский.

– Александр Владимирович, почему совет занялся разработкой этих документов?
– Конфликты между врачами и пациентами возникают все чаще. Однако сейчас не существует каких-то определенных критериев, по которым и сам пациент, и суд, куда он обращается с жалобой, могли бы оценить правильность или ошибочность действий врача.
Поэтому мы посчитали, что хорошо бы в нормативно-правовой базе поместить критерии и определения. И уже на основе этого базового документа создать федеральный перечень дефектов медицинской помощи.

– На данный момент такого списка «врачебных ошибок» не существует?
– Нет, и это огромная проблема. Каждый эксперт в значительной степени субъективен в оценках того, что произошло. Поэтому создание документа, формирующего единые подходы, – это основополагающие, фундаментальные положения. В соответствии с ними и должна определяться ответственность: административная, уголовная или гражданская.

Критерии оценки качества медпомощи должны защитить как пациентов, так и врачей от необоснованных обвинений
– Но ведь и сегодня пациент имеет право обвинить врача в профнепригодности…
– Любой человек может прийти в суд и сказать: этот медик виноват, потому что по его вине умер мой родственник. В результате врач должен доказывать, что он действовал правильно. А если бы критерии существовали, можно было бы рассматривать такие спорные ситуации еще в досудебном порядке.
Кроме того, мы предлагаем ввести понятие «риск». То есть врач, прежде чем осуществлять какое-либо вмешательство, должен просчитать, что безопаснее – оставить пациента как есть или применить тот или иной метод вмешательства. С точки зрения соотношения риска и эффективности. И проинформировать об этом самого больного.
Ведь что больше всего интересует человека? Эффективность лечения и риск, связанный с этим. Когда возможна хирургическая операция, пациент прежде всего думает о последствиях. Поэтому вероятность наступления неблагоприятного исхода или недостижения результата пациент должен знать.
Сейчас мы рекомендуем пациентам советоваться еще как минимум с двумя специалистами, чтобы составить объективное мнение: резать или не резать. Когда у нас будут критерии качественной медицинской помощи и будут понятны риски, выстроится модель, при которой система здравоохранения должна соответствовать принципам законности.

– Вы хотите сказать, что на сегодняшний день отношение пациент – врач в законодательной базе никак не регулируется?
– Законы есть, и они неплохие, но нет механизма реализации прав, которые в них заложены. В частности, в статье 30 Основ законодательства об охране здоровья граждан написано, что пациент имеет право «на уважительное и гуманное отношение к себе». Сразу же возникает вопрос: если что-то сделали не так – не гуманно, не уважительно, то что? Ответ: ничего! Ну и зачем тогда этот закон нужен, если он декларативен?
У меня в практике, например, есть одно выигранное уникальное дело. Я его провел без медицинской экспертизы: просто показал судье утвержденный стандарт лечения существующего у пациента недуга и его историю болезни. После сравнения двух документов суд зафиксировал факт несоответствия лечения медицинским стандартам и признал городскую больницу виновной в смерти.

– То есть стандарты существуют?
– Около тысячи. Хотя сегодня их необходимо иметь порядка 14 тысяч. Но по основным заболеваниям они уже есть, и каждый врач должен их знать в своей области.
Правда, между специалистами долго велись дебаты: имеют стандарты рекомендательную силу или обязательную. После чего Генпрокуратура опубликовала разъяснения и остановилась на втором варианте.

– Вы предлагаете отменить уголовную ответственность для врачей. Не послужит ли это еще большему числу нарушений?
– Мешать убийцу и врача в общественном сознании категорически нельзя. Сразу теряется доверие к медицине в целом, в результате чего люди просто из нее уходят, а домашние целители, экстрасенсы и шаманы процветают…
В моей практике есть два обстоятельства, которые к этому подвигли. Большая часть людей, которая к нам обращается, отвечая на вопрос: «Что вы хотите?» – заявляет, что главное для них, чтобы врач-обидчик никогда больше не работал в медицине. Тогда зачем мне приговор уголовного суда, когда проблему можно решить в административном порядке.
Второе обстоятельство: как только возникает реальная угроза уголовного преследования, система здравоохранения начинает обороняться. Эксперты, начальники управлений здравоохранения, департаментов, вплоть до министров – все начинают защищать виновных. Поэтому уголовные дела, как правило, не заводятся. Хотя каждый врач знает: история болезни сегодня пишется для прокурора…
Но существует и еще одна странность – в Кодексе об административных правонарушениях нет норм ответственности врачей. А ведь если бы эта ответственность существовала, у нас было бы другое здравоохранение. Медицинское сообщество с легкостью избавлялось бы таким образом от непрофессионалов.

– Какие наказания предполагает административная ответственность в вашем варианте?
– В медицине денежные штрафы – не самое главное. Страшнее для врача потерять на несколько лет практику. «Провинившегося» медика можно обязать заново учиться: два года не работаешь – иди и учись за свои деньги.
Однако мы предлагаем перенести уголовную ответственность только по делам с неосторожной формой вины – например, когда врач случайно перфорировал желудок во время гастроскопии. Но когда человеку с сепсисом не дали антибиотик, причем поставив диагноз – в нашей практике есть и такое! – это должно рассматриваться как убийство с косвенным умыслом. То есть врачи понимали, что человек может умереть, но им было безразлично – такие преступления должны наказываться более жестко.

– Как в Росздравнадзоре отнеслись к вашим предложениям?
– Представители Росздравнадзора оценили их положительно. Но участники общественного совета скептически настроены по отношению к перспективам этих идей – приданию им статуса нормативно-правовых документов.
Государство не привыкло к тому, что инициатива исходит от общественности. Мы только еще учимся совместно работать. Поэтому сейчас мы тоже с интересом ожидаем дальнейшего развития событий. Предполагается, что вопрос по контролю качества медуслуг будет слушаться на коллегии Росздравнадзора. Если там одобрят наши предложения, тогда это будет уже хоть какой-то документ, пусть и не источник права. Все эти процедуры – дело не одного месяца, а то и года.

– Представим, что предложения общественного совета приняты. Кто будет оценивать деятельность врачебного сообщества при возникновении конфликтов?
– Это должен делать либо Росздравнадзор, либо уполномоченный по правам пациентов, которого еще не существует.
Пока, к сожалению, никто не может найти ответ на этот вопрос. Но проблему решать необходимо, потому что с каждым днем ситуация все больше нагнетается.

Беседовала Ольга Малева


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31