24 октября 2021 07:10

Роман с театром

В ЮНЕСКО считают, что он один из 100 людей, повлиявших на XX век

Роман Виктюк – эпатажный, скандальный, вызывающий. Он может позволить себе все: знаменитым его сделал невероятный, магический спектакль «Служанки» Жана Жене, где крупные мужчины играют мелких женщин. В его постановках минимум декораций.
В ЮНЕСКО считают, что он один из 100 людей, повлиявших на XX век

«Народные» тоже плачут, когда Роман Виктюк репетирует спектакли
Роман Виктюк – эпатажный, скандальный, вызывающий. Он может позволить себе все: знаменитым его сделал невероятный, магический спектакль «Служанки» Жана Жене, где крупные мужчины играют мелких женщин. В его постановках минимум декораций. Короткие диалоги – любовь и ненависть, боль и страдания – все передается светом и музыкой, цветом и пластикой. Сейчас, говорит Роман Виктюк, когда слов всегда не хватает, остается танцевать.

– В последнее время все более набирает обороты мода на иностранные пьесы. С чем это связано?
– Поскольку наш театр был оторван от мирового культурного процесса на протяжении десятилетий, то каждое новое поколение не может не соприкоснуться с зарубежным опытом – как, например, с одним из величайших гениев XX века, автором «Служанок» Жаном Жене. Любой артист просто обязан окунуться в эстетику этого великого человека, чтобы стать настоящим актером.

– В большинстве ваших постановок акцент делается не на слово, а на пластику, музыку, интонацию, цвет. Почему происходит такое игнорирование слова?
– Мейерхольд говорил, что слова – это узоры на канве движений. И ему можно верить, потому что слово действительно не может передать тайну человека. Она раскрывается через звук, тело, которое никогда не врет, что недоступно буквам и словам. Поэтому Бог и дал нам возможность найти пути к тайне совершенно разными эстетическими средствами.

– Роман Григорьевич, ваши спектакли позиционируются как скандальные и эпатажные…
– Это глупость! Просто некоторые люди, неспособные чувствовать и понимать, что в этой жизни есть что-то выше логики и практицизма, защищают свою ущербность таким образом и перекладывают ее на других. Поэтому и выдумывают слова, не имеющие к действительности никакого отношения. В искусстве век тех, кто сознательно говорит, что будет эпатировать, слишком короткий. Мне же ничего не надо, кроме как слышать сигналы и их получать. Если этого нет – погибель.

– Говорят, у вас на репетициях заслуженные артисты рыдают?
– Не только заслуженные, но и народные. Они рыдают от радости, не от горя. Вот Алиса Фрейндлих обожает наших ребят, ей нравится работать с ними, а после сцен с Дмитрием Бозиным у нее такой влюбленный взгляд, что душу пробирает. А у нее слезы от счастья по щекам бегут.
Правда, звезды плачут и по другому поводу. Виктюк очень жесткий режиссер, может приголубить «ласковым» словом, довести до слез. Но в то же время артист всегда понимает, что это лишь эмоции, а режиссер точно знает, чего хочет. И если все делать правильно, то будет триумф.

– Вы, наверное, к актерам относитесь как учитель к ученикам?
– Наоборот: я ученик, а они учителя. И студенты, которые приходят в первый день сентября учиться, садятся там, где обычно сидит профессор, а я занимаю их место. Вначале они думают, что это игра, а потом так привыкают, что учат меня. Это правда.

– В чем секрет вашего успеха у зрителей?
– Мои спектакли идут на крупнейших сценах страны по 20 лет. Благодаря таланту актеров и тому, что я ни разу не поддался ни власти партий, ни жажде денег, ни воле толпы. Часто ставил тех драматургов, которых система не принимала: Вампилова, Рощина, Зорина, Радзинского, Петрушевскую, из новых – Николая Коляду.

– Роман Григорьевич, в чем заключен интерес к вашим спектаклям у молодежи?
– Если я это расскажу, то молодые зрители никогда не придут на спектакль. Тайна – это самое великое, что есть. Человек до сих пор находится в тайне, и раскрывать ее – величайшая глупость. Тем более нельзя проникать в отношения людей. Это интимный процесс – эмоциональный, чувственный.

– А что вообще для вас значит театр?
– Это, может быть, единственное место, где люди могут в молитве объединиться и спастись. Потому что там можно ощутить другого человека и поверить в то, что только добро и духовное начало помогут человеку выжить. И если раньше цензором была власть, то сегодня им стали доллар, толпа, деньги – тот шоу-бизнес, который поглощает элитарное. Если мы не поймем, что это гибель, культура окажется на краю пропасти.

– Роман Григорьевич, вам вот-вот исполнится 71 год. Как вы относитесь к своему возрасту?
– Возраст – это бестактность природы, за которую она перед нами не извиняется. Природа не дает возможности с ней переговорить, чтобы она в какие-то моменты просто останавливалась. Поэтому лучше придумать себе теорию, и я в нее верю, что есть возраст земной, а есть возраст космический. Для человека, который занимается творчеством, главное – знать, сколько ему лет в космическом измерении. А режиссер вообще должен верить, что ему свыше предназначено всегда оставаться 19-летним, потому что в семнадцать все начинается. Воображение и вера в свои силы в этом возрасте – фантастические, и ты можешь сделать все.

– И что воображение рисует вам на ближайшую перспективу?
– Новые постановки о любви, конечно. Потому что, как говорил Оскар Уайльд, только любовь – выше смерти, тайна любви – выше тайны смерти. Расшифровывать тайну любви бессмысленно, но безумно интересно. Сейчас мы занимаемся итальянской пьесой неизвестного автора «Венецианка». Еще один проект – спектакль по фильму Франсуа Озона «8 женщин» с замечательными российскими актрисами.

– У вас, наверное, очень много друзей…
– Нет, потому что я обречен на одиночество. Это не жертва. Это состояние. Состояние, которое передается от Романа Виктюка артистам. От артистов – миру. Только иногда очень хочется плакать.

Беседовал Артур Инджиев

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31