24 октября 2021 07:10

В зазоре

Дистанция между кино фестивальным и зрительским увеличивается

Дистанция между кино фестивальным и зрительским увеличивается

Наш вкус испорчен Голливудом, и далеко не все готовы воспринимать действительно серьезные ленты.

У кинематографа, знаете ли, раздвоение личности. И болезнь прогрессирует.

Спроси у простого зрителя – не кинокритика-профи и не киномана, такого, понимаете, «обычного», как стиральный порошок из рекламы, – определение «фестивального кино» – что он ответит? Или ничего (ну не видал он «фестивального кино»), или что-то типа «ну, такое кино не для всех». И окажется печально близок к истине. Сплошь и рядом смотреть современное «фестивальное кино» человеку без специально и изощренно (чтобы не сказать – извращенно) тренированных вкусовых пупырышков невозможно совершенно. И даже краткое содержание лент читать как-то стремно.

То тебе натуралистичное насилие (хорошо бы, к примеру, детское), то натуралистичные же сексуальные извращения, то неприятные болезни (СПИД, синдром Дауна, болезнь Альцгеймера, полиомиелит, чего там еще?), то наркомания, то проблемы феминизма, расизма, экстремизма. Подача допускается политкорректная, допускается – шоковая, лучше всего – шоково-политкорректная, тогда в зону поражения попадает больше критиков, отборщиков, членов жюри.

А еще есть проверенные временем бренды, всегда пригодные к употреблению. Например, модель «Тарковский» очень подходит амбициозному отечественному кинорежиссеру (на Западе любят такое русское): это чтоб каждый план по пять минут, картинка выстроена красиво – хоть распечатывай стоп-кадр и вешай на стену в рамочке, герои то молчат со странными лицами, то говорят длинно, путано и невпопад, временами прорезаются многозначительные библейские аллюзии, а с потолка капает вода. Вот, скажем, Звягинцев, который «Возвращение» и «Изгнание», – действительно ведь одаренный человек, но моделью «Тарковский» охотно пользуется.

Еще приветствуется эксплуатация национальной экзотики. Так, Кустурица невообразим без славяно-цыганской безбашенности, Альмодовар – без латинских мыльных страстей, Каурисмяки – без финской отмороженности… Хорошо быть корейцем, иранцем, африканцем – в зависимости от того, какая часть света нынче в моде… Все это, конечно, гротеск. На фестивалях полно и совершенно нормальных, без перверсий и диверсий, абсолютно человеческих, глубоких, точных, талантливых историй. И упомянутые Альмодовар – Каурисмяки – Кустурица, и всякие там Джармуши, и даже великий и ужасный фон Триер в итоге снимают именно такие – которые теоретически вполне способен воспринять самый что ни на есть нормальный и простой зритель…

Но ему, во-первых, не покажут. А во-вторых, если и покажут, то он уже не воспримет. Потому что с его «вкусовыми пупырышками» уже поработало кино «зрительское».

Тут достаточно поглядеть на мировой эталон – Голливуд. Голливудский блокбастер, оружие массового кинопоражения, чем дальше, тем больше – «монтаж аттракционов» в смысле совершенно не эйзенштейновском. Набор спецэффектов, сметанный на белую сюжетную нитку. Поток пикселей и «полигонов», подавляющий сознание и потому не нуждающийся в сюжетной логике, психологии, диалогах. Сравнить хоть четвертого «Крепкого орешка» с первым. Уровень плотности и развлекательности таков, что приученный к нему зритель менее агрессивного подхода попросту не воспринимает – так не слышишь нормальную человеческую речь после пронзительного ора.

У кинематографа, говорю же, раздвоение личности. И зазор между двумя кино в целом становится все шире и шире. И в зазор этот уже почти провалился тот синематограф, который был очень даже представим еще лет тридцать, а то и двадцать назад и который, собственно, на мой личный вкус, был наиболее ценен. Вполне демократичный – но и вполне осмысленный, умеющий увлекать – но разговаривающий при этом с тобой о важных вещах, работающий с жанром – но никак не сводящийся к набору штампов. Как «Однажды в Америке». Или «Апокалипсис сегодня». Или лучшие советские фильмы.

Это, конечно, тенденция всеобщая. В литературе, театре, музыке – то же самое; просто под линзой кинематографа любая тенденция крупнее, выпуклее.

Александр Гаррос

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30