25 октября 2021 11:00

«Транснефть» пролоббировала свои интересы

Строительство нефтепровода ВСТО вызвало жаркие дискуссии в экспертной среде по поводу оптимального способа транспортировки сырья на новые рынки сбыта. Всегда ли оправданы дорогостоящие вложения в новые объекты или можно обойтись уже имеющимися средствами? Об этом и о других проблемах ТЭК «Гудку» рассказал зампредседателя Совета по изучению производительных сил МЭРТ РФ и РАН, доктор экономических наук, академик Александр Арбатов.

– На ваш взгляд, каким видом транспорта эффективнее всего возить нефть?
– Вообще для транспортировки нефти используется трубопроводный, железнодорожный, морской, речной и автомобильный виды транспорта. Машинами возят крайне мало – только если есть острая необходимость в быстрой доставке нефти. К примеру, когда на скважине проводят «нефтяную ванну», закачивая в скважину небольшой объем нефти, не будешь же специально трубопровод тянуть. Поэтому просто пригоняют автотранспортом цистерну нефти.
Случается, что и авиацией возят солярку в отдаленные районы, но это крайне дорого, невыгодно.
Наиболее массовым, занимающим львиную долю перевозок является трубопроводный транспорт. Он объединен системой трубопроводов, принадлежащих госкомпании «Транснефть». Территориально все ветки расположены преимущественно в западном направлении. Есть нефтепровод и до Ангарска в Прибайкалье. От Тайшета, расположенного недалеко от Ангарска, дальше на восток строится новый нефтепровод Восточная Сибирь – Тихий океан.
Кроме того, у нас есть нефтепроводы и в южном направлении – из западной Сибири через Омск в Казахстан, Павловск, Чимкент до Чарджоу.
Помимо трубопроводов все большие объемы нефти доставляются морским транспортом, это гораздо гибче с точки зрения попадания на тот или иной рынок. У нас есть два действующих выхода к морю – Балтийская трубопроводная система и нефтетранспортная структура вокруг Новороссийска.
Кроме этого, существуют и потенциальные пункты выхода – до Мурманска или Индиги. Есть еще один совсем маленький терминал (дюкер) – с Варандейского месторождения в Ненецком АО.

– Вы занимались расчетами эффективности транспортировки нефти по трубопроводу ВСТО. И как теперь относитесь к этому проекту?
– Это первый в истории трубопровод, не обеспеченный ресурсами. Государство строит на авось, под словесные обещания компаний. Лоббисты протолкнули дорогостоящий проект стоимостью $13 млрд и сейчас пытаются найти под него нефть.
Все понимают, что на рынок АТР должна поступать новая нефть – не с месторождений Западной Сибири, которая вся законтрактована надолго вперед, а свежая, которая есть и потихоньку добывается. Но для заполнения трубопровода надо торопиться. К примеру, есть нефть на Сахалинском шельфе. Вообще, Охотский шельф – это реальный узел, где залегает относительно большая нефть. В Восточной Сибири таких объемов пока нет – там целый ряд мелких и средних месторождений, которые сильно разобщены друг с другом и залегают в сложных геологических условиях. Нефть из них надо собирать в единый трубопровод, так что все достаточно сложно.
В связи с этим строительство ВСТО, начавшееся «на ура», сейчас далеко не так оптимистично. Вторая очередь вообще находится под вопросом. Пока из компаний удалось выжать только 30 млн тонн, а система рассчитана на 80 млн тонн. Поэтому в текущих условиях наиболее эффективно возить нефть по железной дороге. Этот способ тоже имеет свои недостатки – тарифы на перевозку гораздо выше, чем по трубопроводу. Реальная стоимость железнодорожных перевозок сегодня превышает $70 за ткм. Но зато транспортировка по железной дороге не зависит от наличных количеств нефти: сколько цистерн есть – загрузил и отправил. Кроме того, немаловажно, что разные сорта можно перевозить отдельно друг от друга, потому что цена на них сильно разнится. То, что мы теряем в общей смеси Urals, можно отыграть на железной дороге. Это существенный плюс.
Сегодня ОАО «РЖД» предлагает тариф на перевозку в 4 раза меньше его реальной стоимости ($22), если будет выполнено условие неизменности объема перевозок в течение договорного периода. Железную дорогу должен устраивать ежегодный объем поставок нефти, тогда она снизит договорной тариф до минимума.

– При каком объеме перевозок низкий тариф себя окупит?
– По-моему, при перевозке 20 – 30 млн тонн нефти в год. У железной дороги есть одно несомненное преимущество: кончилась нефть – и по рельсам можно перевозить другие грузы. А трубу и всю связанную с ней инфраструктуру можно использовать только для пневмопочты.

– Тогда зачем при низких запасах нефти и дороговизне строительства начали прокладку трубы?
– «Транснефть» пролоббировала свои интересы. Причем воспользовалась абсолютно правильным аргументом – наращивание российского экспорта в страны АТР геополитически нам выгодно.
На мой взгляд, надо было возить имеющуюся нефть железной дорогой с усилением дополнительных путей и разъездов. А «Транснефть» надо было заставить навести транспортный порядок на двух мощных нефтяных узлах в Восточной Сибири – на севере Иркутской области и в Юго-Западной Якутии. Всю нефть с местных месторождений необходимо собрать в трубу и отделить газ. В общем, там масса работы. А потом уже смотреть дальше – ведь на геолого-разведочные работы отпущены сумасшедшие суммы – и пока ничего нет.

– Почему в Восточной Сибири до сих пор очень мало доказанных запасов нефти?
– Нефть очень избирательно залегает – в одном месте пусто, в другом – густо. Это не то что деньги «вбухал» – и сразу месторождение нашел. Совсем нет. Сейчас экспедиции проходят, а запасы не растут.
Изначально восточносибирская провинция не очень благоприятна для залегания нефти. По своему строению она походит на южноафриканскую платформу южнее Сахары. И там, и здесь есть месторождения алмазов, золота, цветных металлов, но нефти мало.

– Какой будет тариф на прокачку нефти после запуска второй очереди ВСТО?
– Понятно, что высокий. Совсем недавно речь шла о $75. Вопрос, как заставить нефтяные компании отдавать нефть в трубопровод себе в убыток? Для «Роснефти» 15 млн тонн – это предел поставки нефти на восток. Если их качать по $75, то это просто нерентабельно, исходя из существующих экспортных цен на нефть.

– Минпромэнерго выступило с идеей снизить затраты на строительство за счет параллельного строительства газовой трубы на восток…
– От этого новой нефти не появится. К тому же по правилам технической эксплуатации таких сооружений расстояние между трубами должно быть значительным. Так что в узком коридоре построить не получится. Да и с газом проблема. «Газпром» ведь не хочет Ковыктинское месторождение разрабатывать. Его цель – придержать газ до лучших времен. Цена на трубопроводный газ в мире растет и вполне может дойти до цены сжиженного газа.

– На ваш взгляд, с Сахалина нефть эффективнее транспортировать по трубе или морем?
– В обоих случаях есть свои преимущества. Морем очень просто – грузишь танкеры и направляешь их напрямую покупателям. А нефтепровод – это стабильность и уверенность в том, что ты сможешь отправлять нефть, пока она не закончится.
Я бы вообще больше сориентировал Сахалинский шельф на китайский рынок. Ведь проекты разработки Сахалина-3,4,5,6 стоят без дела. Сейчас, дабы обезопасить себя от иностранцев, все шельфовые работы должны идти только через «Газпром» и «Роснефть». А в ответ европейцы перекрыли нам доступ к своим распределительным сетям. Это тупиковый путь.

– Почему?
– У нас заканчивается нефть, и надо открывать новые месторождения. Крупные запасы есть только на шельфе. А для их открытия и разработки нужны серьезные инвестиции. Одним нам это не потянуть, так что впереди объединения и альянсы.

– Как вы смотрите на слияние крупнейших мировых энергетических компаний?
– Тенденция такая прослеживается. Компании объединяются для расширения своих технологических возможностей, запасами при этом они прирастают незначительно. Ведь на капитализацию уровень запасов почти не влияет. Главное для них сейчас – выйти на рынок других стран с суперсовременными технологиями для разработки чужих запасов. Их задача – получить обязанности оператора, а еще лучше – стать концессионером. Им нужны чужие ресурсы.
В то же время потребители плетут свои интриги и стремятся диверсифицировать количество поставщиков. Европа хочет обойти Россию и сократить свою зависимость от наших нефти и газа за счет других стран Азии и Африки. Иран, Азербайджан и Туркмения – хорошая альтернатива российскому газу в Европе.
Так что обладатели ресурсов сегодня в мире мало что решают. Все взаимосвязаны друг с другом. На какой-то период времени могут диктовать свои условия обладатели ресурсов, потом – потребители. В целом все страны мира созависимы, и строить из себя сверхдержаву неразумно.

– Политика США по сохранению своих энергоресурсов кажется вам оправданной?
– В условиях роста цен на сырье, конечно, лучше его придержать. Но компании этого не делают в погоне за сиюминутной прибылью. Им нужно в любое время наращивать объемы производства. Я вообще бы создал в России свои запасы или резервуары нефти и газа и торговал бы ими на бирже в период высоких цен. Пока идея власти неинтересна, потому что здесь нет выгоды от экспорта.
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31