28 июля 2021 01:10

Евгений Бушмин: Нацпроекты россияне оценят на выборах

Беседовала Елена ПОПОВА

Все политические силы перед выборами придают большое значение теме национальных проектов, поскольку они напрямую влияют на жизнь населения России. О проблемах, связанных с реализацией нацпроектов, с корреспондентом «Гудка» беседует председатель комитета Совета Федерации по бюджету Евгений Бушмин.

– На национальные проекты деньги выделяются большие, а кто считает эффективность их использования? Ведь все проекты долгосрочные и результат будет виден нескоро.
– Главным механизмом проверки эффективности использования денег на нацпроекты является общественный контроль. Счетная палата, конечно, тоже активно проверяет расходование бюджетных средств, но общественный контроль – самый лучший способ. Что происходит с демографической ситуацией, уменьшились ли очереди на жилье, сколько процентов от потребности удовлетворяется сельхозпродукцией собственного производства? На все эти вопросы должно отвечать общество.
Все национальные проекты – это прежде всего политические мероприятия, а потом уже финансовые проекты.
В бизнес-проектах должен происходить возврат денег инвесторам с прибылью на вложенный капитал. Здесь такого нет. Возврат произойдет, когда вновь родившиеся люди приступят к работе. Тогда мы и поймем, какие плюсы страна получила от нац­проектов.
Эффективностью нац­проектов должна заниматься Общественная палата, а Счетная отслеживает эффективность использования финсредств конкретных мероприятий. К примеру, в одном регионе провели закупку на аукционе машин «скорой помощи», а в другом – нет. В третьем купили, но дороже. Резонный вопрос: а почему не сэкономили? Вот вам и эффективность. За отдельные мероприятия Счетная палата будет спрашивать и наказывать.
А в целом эффективность нацпроектов россияне оценят на президентских и думских выборах.

– Сейчас весьма популярным стал термин «бюджетирование, ориентированное на результат». Его применяют и по отношению к национальным проектам. Что это такое?
– Это метод бюджетного финансирования, при котором расчет ведется по критериям качества предоставляемых бюджетных услуг. К примеру, финансирование школ исходя из количества учеников. О том, что надо давать деньги не на учителя как штатную единицу, а на ученика, говорят все. И это правильно. А не доведена эта идея до конца только потому, что в одном регионе школа состоит из 4 человек, а в другом – из 300. Там школы давно укрупнили, автобусы купили и возят детей в одну школу из разных сел. Как только мы дадим деньги на ученика, в тех регионах, где мелкие школы, тут же закончится образование.
Я думаю, что принимать решение в данном случае должны муниципалитеты. Школы являются их вотчиной. Забота о школьных зданиях, оборудовании в классах и отоплении находится в ведении местного самоуправления. Даже если оно согласится оплачивать все расходы на содержание маленьких школ, регион должен еще посмотреть, а как у него в других муниципалитетах. Потому что именно регион выделяет деньги на зарплату учителям.
Эффективность использования бюджетных денег мы считаем в расчете на одного ученика, а оплата труда учителям пока происходит по тарифной сетке – оклад умножается на индекс бюджетных расходов. И в Москве он гораздо выше, чем, например, в Волгоградской области.
Минфин сейчас делает рейтинг регионов по 17 показателям использования бюджетных средств. По окончании можно будет сказать, что в отдельных регионах на одного ученика тратится непозволительно много денег, значит, местные власти плохо работают: не умеют организовать процесс обучения с оптимальными затратами. В конце концов таким регионам перестанут давать деньги из бюджета.
В медицине бюджетирование на результат будет считаться исходя из количества койко-дней, приходящихся на лечение одного больного. Смысл здесь таков: в одном регионе медицинская работа поставлена хорошо, и у них люди после операций проводят непродолжительное время в стационаре, а затем уходят домой. Как и во всех цивилизованных странах Европы. А у нас количество дней на долечивание после операции в несколько раз выше, чем в остальном мире. Значит, надо повышать качество лечения и ухода за больными.
Такие объективные параметры сейчас определяются по каждому ведомству и министерству. К примеру, сегодняшний результат работы ГИБДД – 35 тыс. смертей на дорогах ежегодно. Мы разработали программу по сокращению несчастных случаев на дорогах, деньги выделили. И если в будущем смертность на дорогах начнет снижаться, то это и означает финансирование, ориентированное на результат.

– Как вам кажется, можно ли решить демографическую проблему с помощью материнского капитала? Насколько люди отзовутся на деньги, которые государство им предлагает?
– Честно говоря, не знаю, как люди отзовутся. Я бы не отозвался, но дело не во мне. Демографическую ситуацию нельзя решить материнским капиталом. Ее нельзя решить даже повышением выплат женщинам по беременности и уходу за ребенком. Это все надо сложить и еще добавить.
Самое главное, чтобы у людей была уверенность, что потом у них будет доступный детский садик, школа и ребенок сможет получить образование в любом случае. И если вдруг по каким-то причинам у него не окажется условий для нормального развития и обучения, то государство всегда поддержит, прокормит и выучит за счет бюджета. И вот как только станет понятно, что при любых трудных жизненных ситуациях государство поможет ребенка довести до работы, до первой зарплаты, тогда и начнут рожать. И это надежда не на региональных чиновников, а на стабильность развития государства, которое в состоянии помочь маленьким и слабым. Но ведь такого не бывает за один-два-три года. Это цель, к которой надо стремиться.
Посмотрите, еще недавно садики закрывались и в них открывались банки. А сейчас садики открываются. И это перелом. А люди задумываются: ага, уже садики, уже можно рожать. Вот это все и есть решение демографической проблемы.
И про жилье ни в коем случае нельзя забывать. Кроме того, нормальная пенсионная система дает стопроцентную уверенность в завтрашнем дне. Она тоже влияет на демо­графическую ситуацию.
У человека тем больше детей, чем на более длительный период он может спроектировать свою жизнь.

– Все опять упирается в пресловутый жилищный вопрос? На ваш взгляд, деревянное малоэтажное строительство в состоянии помочь в его решении?
– Нет, конечно, одними деревянными проектами мы никогда жилищную проблему не решим.
Прежде всего необходимо, чтобы землю под застройку отдавали без баснословного выкупа и накручивания местных властей.
Выделение исключительно «деревянного» проекта, на мой взгляд, неправильно. Сверху мы никогда ничего не застроим. Люди сами должны решать, где, как и сколько строить. Им должно быть это выгодно делать.
Я всегда говорил, что, пока мы не будем людям компенсировать ставки по ипотечному кредитованию из федерального бюджета, массовой ипотеки не получится. Нужны бюджетные деньги. Бизнес идет туда, где есть прибыль. Технологии строительства домов из дерева очень дорогие, несмотря на то, что лес в стране дешевый. Дорогие деревянные дома никто покупать не будет. Значит, бизнесу это неинтересно.
Как создать рынок строительства домов? Можно приказать. Но результата не будет. Мы предлагаем бизнесу поучаствовать в таких проектах с использованием бюджетных денег. Для начала мы полностью берем на себя всю инфраструктуру – подключаем электроэнергию, прокладываем дороги и т.д.
Должна быть федеральная программа по развитию целой подотрасли промышленности, занимающейся деревянным домостроительством. Она и подтянет бизнес в регионы. Если объявить, что за 10 лет по программе будет реализован триллион рублей, а государство даст 300 млрд руб., то бизнес не придется долго ждать. И 700 млрд руб. частных инвестиций пойдут на строительство жилья.
Сейчас, например, невыгодно строить из дерева, а выгодно кругляк гнать за границу. Технологии у нас плохие. Но контролировать отбор новых технологий должен не чиновник за взятку, а рынок. Бизнесмен должен сам для себя решить, как и что ему выгоднее строить. А государство должно помогать конечному потребителю. И только в этом случае можно удовлетворить потребительский спрос и развить рынок технологий, востребованных покупателями жилья.

– Что, на ваш взгляд, надо сделать со Стабфондом?
– На мой взгляд, проблема не в Стабфонде как таковом, а в социальных ожиданиях по поводу него. Люди видят огромные цифры и говорят о реальном дефиците средств в экономике страны. Но здесь существует определенный парадокс: есть черта, и если ее перейти, то тех денег, которых раньше хватало, перестанет хватать, даже если их станет больше. Фактор инфляции. Если мы каждый год производим товаров на 7% больше, то потреблять их на 20% больше нельзя.
И потом, если вбросим деньги в экономику, то что делать с курсом рубля? ЦБ не может не покупать экспортную валюту, иначе доллар резко обесценится и выручка экспортеров упадет. Их товар станет неконкурентоспособным на мировых рынках. Мы должны скупать валюту, чтобы поддерживать курс рубля и обеспечивать гарантии экспортерам.
Управление Стабфондом я бы оставил таким же. А дополнительно заработанные деньги с 2008 года пустил в пенсионную систему. Но нельзя Стабфонд просто так раздать пенсионерам. Если это сделать, то булка хлеба подорожает в четыре раза, а потом упадет цена на нефть, и мы снова станем банкротами. А так на Стабфонд мы сможем прожить 4 – 5 лет при самых плохих прогнозах.

Беседовала Елена ПОПОВА


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31