27 июля 2021 05:20

Станция генеральской закваски

Владимир ЛИПИЛИН,<br /> спец. корр. «Гудка»,<br /> Ковылкино

Если ехать из Москвы в сторону Среднего Поволжья, Южного Урала или Казахстана, эту станцию – Ковылкино – не минуешь никак. Расположена она аккурат между печально знаменитой лагерной Потьмой и Рузаевкой. Места живописные, купринские. С цветущими колокольчиками прямо в городских дворах и скрипом коростелей по вечерам за районным ДК. Когда-то чаевничал здесь с писателем Куприным знаменитый в те времена генерал-лейтенант Иван Андреевич Арапов. Но не только дружбой с Куприным был известен генерал. Этот человек на собственные деньги целую железную дорогу соорудил.

В XIX веке фамилию Араповых петербургский свет хорошо знал. Еще бы! Иван Андреевич являлся зятем Натальи Николаевны Гончаровой-Ланской. Той самой, что была женой Пушкина. А еще – владельцем винокуренных заводов, табунов и пароходов. Меценатом, организатором литературных вечеров в своем имении Воскресенская Лашма, читавшим «Евгения Онегина» наизусть. И даже одно время – министром земледелия.

Агроном, экономист, менеджер, он отлично сознавал важность железной дороги для технического прогресса. Поэтому с двумя компаньонами Арапов провел изыскание железнодорожной линии Муром – Воскресенская Лашма – Пенза. Бумага с подробными выкладками была отправлена в Министерство путей сообщения. Откуда и дали добро на строительство. Усердие и хватка генерал-лейтенанта были замечены. Село Воскресенская Лашма переименовали в Арапово, так же назвали и новую станцию, а дорогу, построенную генералом, еще лет тридцать называли «генеральской». До 1919 года.

А вот затем с названием станции стала твориться какая-то катавасия. И село, и станция из Арапова превратились в Ковылкино. А вот почему, никто вплоть до 1956 года не знал.

Одни говорили, будто был такой машинист паровоза. Участвовал вместе с рузаевскими рабочими в восстании 1905 года. Другие утверждали, что Ковылкин – это вообще батрак генерал-лейтенанта Арапова, поднявший бунт против помещичьего господства. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть эти версии не мог никто.

– Что вы голову морочите? – говорили старожилы Арапова комсомольцам, решившим в 50-е годы прошлого столетия докопаться до правды. – Вон между шпал трава растет, ковыль называется. Его здесь всегда было – косой коси. Потому и называется Ковылкино.

– Вот так и спорили, – улыбается нынешний начальник станции Ковылкино Николай Николаевич Торгашов. – А человек такой был. В шестидесятых годах прошлого века газета «Советская Россия» напечатала очерк о большевике Степане Тимофеевиче Ковылкине. Простом слесаре, которого в 1918 году назначили комиссаром Рязано-Уральской дороги. Знаний и опыта у Ковылкина не было никаких. Он был простым рабочим, ни дня не ходившим в школу. Зато смекалки и отчаяния – хоть отбавляй. Участвовал в подавлении мятежей, захватывал с товарищами отдельные участки магистрали, советовался по поводу дальнейшего развития железных дорог с Лениным.

Возможно, Ленин, любивший самородков из народа, и сделал потом Ковылкина начальником множества дорог. Кроме Рязано-Уральской и Сибирской магистралей, Ковылкин управлял Самаро-Златоустовской, Екатеринославской дорогой. А также дорогой Северо-Западного округа.

В 30-е годы он возглавил трест «Уралдоржелстрой», который тянул стальные пути к Магнитке. И еще при его жизни, аж в 19-м году, станцию назвали Ковылкино. А потом, то ли сгинул человек, то ли просто сняли, но память о Степане Тимофеевиче стерлась.

Вот такие люди появлялись в революцию из небытия. И в небытие же пропадали.

Но ведь и сегодня на станции героев с фонарем искать не надо. Взять хотя бы того же Николая Николаевича Торгашова, разруливающего, будто регулировщик в час пик, работу немалого коллектива. Шустрый, дотошный, он работу каждой из своих служб вдоль и поперек знает. Потому что сам от стрелочника до начальника рос постепенно. Преодолевая ступеньку за ступенькой. Поэтому и слова его никогда в пустоту не вылетают. Даже те крепкие, которыми он иногда может запустить.

Стоим возле вокзала, курим. Вокзал, тот самый, построенный еще Араповым, новеньким сайдингом обшитый, просто сверкает на солнце. У входа в него смотрит окрест пустыми глазницами бюста строгий и усатый Степан Ковылкин.

– Стоял, – говорит Торгашов, – здесь еще бюст Михаила Ивановича Калинина. Всесоюзный староста приезжал сюда. Но вокзал реконструировать начали, бюст и запропастился. Сейчас хочу клумбы разбить, под акациями скамейки поставить. Ну и, конечно, есть идея памятник Арапову воздвигнуть. Ведь генерал целому городу работу дал. Ковылкино по всем показателям – третий город в Мордовии с населением 25 тысяч человек.

От помещика Арапова в Ковылкине остались спиртзавод, элеватор и недюжинная работоспособность в людях. Встреченный в депо машинист Евгений Ситников, в этот день – дежурный прогреватель электровоза, который развозит рабочих по точкам, так и сказал:
– Нам хлеба не надо – работы давай.

Чайник в каморке под кактусом издавал плаксивые звуки.

– Это сейчас тут тихо, – заварил в стаканы по пакетику «Липтона» машинист. – Все в рейсе. А с утра работа знаете как кипит? Мы вот эту комнату «брехаловкой» зовем. Начальство здесь на нас собак спускает, – говорил он нараспев, лукаво поглядывая на Николая Николаевича. – А мы, когда оно уходит, – на них.

Торгашов выжидательно смотрел на него.

– Хотя вообще, – ничуть не смутился Евгений Викторович, – мы тут ребята деревенские, прямые. Если кто палку перегибает – молчать не будем.

– Истину-то находите?
– Ну а как же?! Истина, вон она торчит, – снова усмехнулся машинист, взглянув на возвышающиеся за путями цистерны спиртзавода. – Но это, конечно, шутка. Тут не то что на вино, на огород времени порой не хватает. Плечо обслуживания на дороге – одно из самых длинных. Рузаевка – Кустаревка – Рыбное – 8 часов в одну сторону получается. И примерно столько же – обратно, – снова хохмит он. – Иной раз думаешь: да ну к черту этот огород. Легче картошку купить. Но бабы-то у нас, они ведь какие? Как это земля простаивать будет? И ну орать. Пошлешь ее, уйдешь, а ведь все равно потом сделаешь. Лю-ю-бовь, понимаешь, – протянул он.

– Веселый человек, – сказал я Николаю Николаевичу, когда мы шли по станции дальше.
– Таких веселых – тридцать пять. А что ты хочешь, машинисты, – улыбается довольный Торгашов. – А еще 25 в помощниках ходят. Вместе соберутся – похлеще, чем «Комеди-клаб» получается.

Самому начальнику в эти дни не до шуток. Он свое чувство юмора и ораторское искусство в беседе с начальником элеватора использует, чтобы выполнить план по погрузке вагонов. А тот бы и рад зерно свое по «железке» отправить – ведь удобней и безопасней, но каналов сбыта у него – кот наплакал.

Вот, например, договорился с одной фирмой под Петербургом. А у них подъездных путей нет. Раз попробовали доставить в вагонах, пришлось два раза разгружать и загружать на машины. Невыгодно, сказал заказчик. И Торгашов снова волчком крутится, другие варианты зерноторговцу предлагает. Тот сомневается, подсчитывает, пыхтит, но соглашается.

В кабинете начальника районной контактной сети Владимира Васильевича Захарова прохладно. Над пустым столом висит огромный, писанный маслом портрет Маркса.

– А где остальные классики? – интересуюсь я, кивая на картину.
– Да елки-палки, – негодует он. – Кто ни приходит, один-единственный вопрос: «Маркса любишь?» Я его еще из старой конторы притащил. Выкидывать жалко. Живопись. Потом приезжает какое-то начальство, говорят: «Ладно бы портрет Путина, – тогда понятно. А тут этот». Я его снял, к стене отвернул с глаз долой. В следующий раз приезжают, спрашивают: «Что-то стена какая-то у вас пустая? Где Маркс? Он так тут чудесно смотрелся». Я говорю: «Покурить вышел». Потом снова повесил.

Под портретом Маркса на столе лежал неисправный напольный светофор. У шкафа краснели большими надписями «Яд» полиэтиленовые бутылки.

– А это зачем? Для проштрафившихся сотрудников? – интересуюсь.
– Не-е-т, – смеется главный станционный энергетик . – Это чтоб трава между шпалами не росла. Поливаем.

– А мне говорили, что название станции Ковылкино как раз от ковыля, растущего между шпалами, и произошло. А вы его уничтожаете.
– Да бросьте вы, – сказал Владимир Васильевич. – Ковылкино в честь Степана Тимофеевича Ковылкина.

– А нет мысли переименовать станцию снова в Арапово? – пытаю я уже начальника станции.
– Хорошо бы, но это ж какие деньги нужны! Хотя если быть верным истории, конечно, надо бы вернуть первоначальное – Арапово.

Владимир ЛИПИЛИН,
спец. корр. «Гудка»,
Ковылкино


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31