30 июля 2021 19:04

Больница с комнатой для намаза

Аделаида СИГИДА,<br /> спец. корр. «Гудка»<br /> Гудермес

Положительный Березовский

Заместитель начальника станции Гудермес Сулейман Давлетмурзаев уверил меня, что врагов ни в депо, ни на станции действительно больше нет. Есть, правда, машинист с подозрительной фамилией Березовский, но и тот характеризуется положительно – работает отлично, а насчет фамилии раскаивается.

Мне повезло – как раз в этот день машинист Владимир Березовский вместе с машинистом Юрием Гороховым приехал на станцию на технические занятия.

– Насчет врагов интересуетесь? – спросил меня Юрий Горохов. – Есть враги. Вернее, были. Враги всего российского народа. Горбачев и Лигачев. Вот возьмем мою жену. Она сама брянская, но еще в советские времена прочла в газете очерк о замечательной Чечне. И захотелось ей сюда поехать. Поселилась в Наурском районе, окончила курсы виноградарей, стала работать.

А в 1985 году пришел Горбачев и все угробил. Виноградники вырубил, винзавод законсервировал. Жене удалось в конце концов устроиться в собес, но пенсии, конечно, не вино.

Горохов и Березовский живут в станице Чернокозово. Уезжать из Чечни не собираются, а вот дочерей своих отправили в Питер за мужьями.

– В Чечне мужиков, что ли, нет? – спрашиваю.
– Питерские сейчас лучшими считаются, – объяснил Березовский.

– Так разве на чернокозовских питерские женятся?
– Еще как! – уверил меня машинист Горохов. – Потому что наши девки честь блюдут. Кавказское воспитание – ни пить, ни курить нельзя, как стемнело – домой, а не в клубы разные. Тем более у нас и клубов в Чернокозово нет ни одного.

Дочерям Березовского полагается хорошее приданое. Машинист Березовский по чернокозовским меркам – настоящий олигарх. У него 200 кур, 30 кроликов, четыре свиньи и свой собственный инкубатор.

– Если голову на плечах иметь, в Чечне быстро разбогатеть можно. Не то что в России! – рассуждает Березовский. – В России рубль заработал, три пропил. А если не пропил, так на тебя смотрят как на белую ворону. У нас в Чернокозово во время войны сколько народу дома побросали и уехали. Сейчас вернулись. Говорят, в России что ни совхоз, то на одного работника десять пьяниц. Вы в Чечне видели хотя бы одного пьяного колхозника?

Я честно призналась, что не видела в Чечне вообще ни одного колхозника.

– То-то, – продолжил Березовский. – Наши люди там, в России, дома построили, машины купили, а местные пьяницы им машины разбили, дома пожгли. Пришлось обратно в Чечню бежать.

– А здесь жить не страшно?
– Здесь? – удивился Горохов. – А кого бояться? Если какой дурак и нападет, так пожалеет. У меня ружье. На Кавказе к настоящему мужчине никто не сунется!

Горохов с Березовским пошли на технические занятия, а Сулейман Давлетмурзаев повел меня осматривать станцию, по дороге рассуждая о политике.

– В 37-м какие враги были? Чепуха все это, клевета и ежовская пропаганда. Враги потом появились, когда Союз разваливали. Ах, какая жизнь была в Гудермесе. Сказка, а не жизнь. У нас на станции тогда работали 500 человек, в локомотивном депо Гудермес – две тысячи, в вагонном депо – столько же. Даже музей был свой, железнодорожный. Его потом масхадовцы сожгли. Так и живем без музея. Но станция потихонечку восстанавливается, спасибо Кадырову. Семь лет назад грузили пять вагонов в сутки, теперь по 30 вагонов грузим.

Вот смотрите, новое помещение для дежурного по парку сделали. С 1941 года, с момента основания станции, дежурный, как пес, в деревянной будке сидел. А теперь у него микроволновка и стеклянная дверь. Красота! Старую будку сносить собираемся, чтобы видимость была, простор!

Сулейман Давлетмурзаев показал рукой на простор. Из простора неожиданно возникла фигура врача станции Гудермес Татьяны Даниловой.


Нужный работник

Все чеченские войны врач Татьяна Данилова просидела в своем кабинете на станции Гудермес.

– Так нужный я работник. Поэтому ни при Дудаеве, ни при Масхадове никто меня не притеснял. В войну городским медикам никто зарплату не платил, а наши железнодорожники ходили пешком через Кизляр, приносили нашу зарплату. Так что хорошо здесь было, спокойно.

Правда, в вагонах возле вокзала до сих пор живут военные – охраняют мирную жизнь.

– Только один поезд и стоит, – рассказала Татьяна. – Вот раньше таких поездов в несколько рядов было. С одной стороны вокзала боевики, с другой – федералы. Вот они друг в дружку и стреляли. То бандит придет – дайте таблеточку, голова болит, то солдат какой.

В мирное время Татьяна Данилова без работы тоже не сидит – недавно проводницу проходящего поезда хватил инсульт, да и пассажиры то и дело врача требуют.

– Чаще всего давление. Скорее всего от нервов, – объяснила Татьяна.


Мир класса «люкс»

С 2000 года началось поэтапное восстановление гудермесской железнодорожной больницы. Теперь здесь имеются даже люкс-палаты. Таких нет больше нигде в республике.

– Мы – самая престижная в Чечне больница! Знаете, сколько солидных людей у нас лежит. Даже работники правительства, – с гордостью сообщила главный врач Мадина Шамурзаева.

Для больницы закупили и японское оборудование, и американское. Оборудовали специальную комнату для намаза, двухместные палаты с евроремонтом, туалетом и душем.

– Палаты хоть и двухместные, – говорит Мадина, – ответственный руководитель всегда один лежит. А в соседней палате – охрана. Эти не лежат, бодрствуют. Конечно, если два руководителя захотят полежать вместе, мы их в одну палату положим, но редко хотят. А десять лет назад все по-другому было: в день по 50 человек раненых привозили, все коридоры были забиты. Да что там коридоры! В подвалах люди лежали.

– Боевиков с федералами в разные палаты клали?
– Зачем в разные? Для нас они просто больные.

Сейчас, по словам Мадины, у больницы нет никаких трудностей. Закуплено четыре аппарата УЗИ, три установлены, один пока на складе. Гудермесские врачи в срочном порядке ездят в Москву на курсы повышения квалификации. Обучились уже почти все, за исключением кардиолога – все некогда, и он пока не умеет смотреть чеченские сердца на новом японском аппарате УЗИ.

Напротив больницы – железнодорожное училище № 8. Несколько лет назад здесь стали учить также швей и бухгалтеров. Однако эти факультеты не пользуются спросом – все хотят поступить на специальность 256 – «Помощник машиниста локомотива».

– Раньше мы брали всех подряд, как любое ПТУ, – рассказал преподаватель Виктор Холодов. – А теперь конкурс: четыре человека на место! В Гудермесе сегодня рабочие места есть только на железной дороге, но их на всех наших выпускников не хватает. Поэтому они разъезжаются по России: от Волгограда и до Дальнего Востока. Кое-кому, правда, и здесь удается устроиться – за последние три года в депо взяли 150 выпускников.

В этом году дипломы получат очередные 383 помощника машиниста. Куда их девать, Виктор Холодов не знает – в Гудермесе нет такого количества локомотивов.

– А ребята все хорошие! – сокрушается Виктор. – Это в России ученик может прогуливать, уроки не учит. Здесь, в Чечне, такое не проходит. Здесь родителей уважают. Стоит отцу или матери пожаловаться – все, до конца учебы как огурчик!


Несгораемый Гудермес

В локомотивном депо о товарищах Курбатове, Деморе, Покулове, Хмырове и Бодрове никто и слухом не слыхивал. Сгинули эти товарищи давным-давно и из жизни, и из памяти. Даже начальник депо Ходжа-Бахавдин Умарович Тепсуркаев ничего о них не знает. А он всю жизнь проработал в депо и очень этим гордится.

По мнению Ходжи-Бахавдина Умаровича, никакие враги Гудермесу не страшны.

– Потому как слово «Гудермес» в переводе с тюркского означает «несгораемый». Сжигали нас – мы не сгорели, бомбили – не разбомбили. Когда в ночь на новый 95-й все началось, мы были в ужасе! Утром приходим – цех сгорел полностью, ничего не осталось. До 99-го поезда здесь вообще не ходили. В октябре того года решили запустить первый тепловоз. А где взять топливо? Стали по брошенным тепловозам искать, топливо собирать. Проехал наш тепловоз всего несколько метров – дальше пути были разбиты. Зато радости сколько было! О! Тепловоз пошел! Через два часа тепловоз заглушили, а народ в Гудермесе еще месяц обалдевший ходил.

Тепсуркаев прекрасно знает историю родного депо – в первой половине XX века оно использовалось в основном как полигон для вновь созданных локомотивов. В начале 60-х было переименовано с паровозного на тепловозное, в 1970-м стало основным местом ремонта тепловозов с дорог Кавказского региона.

– Даже из Азербайджана на ремонт к нам отправляли! – гордо говорит Тепсуркаев. – В советское время в депо работали две тысячи человек. Когда в 2000 году рассматривался вопрос о возрождении предприятия, в депо оставалось всего 56 работников.

– Тогда нас передали в депо Прохладная. Однако в августе 2004-го мы снова стали отдельным предприятием. Сегодня здесь работает 526 человек, и мы – самое крупное предприятие Грозненского отделения Северо-Кавказской железной дороги. План каждый год перевыполняем на 30%! Так что нет здесь больше никаких врагов народа. Так и напишите: «В депо врагов больше нет, они все убраны!»

Аделаида СИГИДА,
спец. корр. «Гудка»
Гудермес


Непонятное спокойствие начальника депо Гудермес
«Гудок» 6 мая 1937 г.
    «Фактов вредительского отношения к работе в Гудермесе великое множество. Целая группа людей – бывш. зам. нач. депо Курбатов, Деморе, Покулов, Хмыров, Бодров продолжают разрушать котельное хозяйство, выводить паровозы из строя, издеваться над лучшими людьми. А вновь присланный начальник депо Сухомлинов с непонятным спокойствием утверждает:
    – В депо врагов больше нет, они все убраны!»
    В. Терновой
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31