19 января 2022 13:13

Поп-звезда

Батюшка, который любит Бога, людей, хард-рок и боевики

В конце января в Москве пройдёт Поместный собор, на котором выберут нового Патриарха Русской православной церкви. Среди многих заслуженных и уважаемых деятелей церкви на этом соборе будет присутствовать и настоятель храма Серафима Саровского в Саранске о. Анатолий.
Батюшка, который любит Бога, людей, хард-рок и боевики

Отец Анатолий во всём ищет гармонию
В конце января в Москве пройдёт Поместный собор, на котором выберут нового Патриарха Русской православной церкви. Среди многих заслуженных и уважаемых деятелей церкви на этом соборе будет присутствовать и настоятель храма Серафима Саровского в Саранске о. Анатолий.

Зимнее утро. 6 утра. Мороз за окном такой, что, кажется, луна от стужи вот-вот расколется.
– Отец Анатолий, – стучу я в дверь комнаты. – Идём на лыжах или нет?

За дверью кряхтенье, грузные прыжки на одной ноге, ворчанье.

Я знаю его давно. С тех самых пор, как в одном уездном городе мы занимались вместе кулачным искусством. Тренер нахваливал его. За левый хук, за апперкот. Я же боксёром был никудышным. Но так выходило, что каждый раз оказывался в спарринге с ним. И он меня колотил. Года три мутузил. Затем я ушёл в лыжные гонки и отыгрывался на нём каждый раз, как приезжал.

В спортивном костюме с тремя лампасами по бокам отец Анатолий (Анатолий Клюшин) выглядел довольно комично.
– Чайку, может, или для брюха тяжело будет? – сам с собой размышлял он вслух.

Километра через полтора батюшка спотыкается, падает, запыхавшись, и лежит спиной на снегу, глядя в звёздное небо.
– Всё, больше не могу.

Мы тихонько бредём к дымам и тусклым окнам.
– Что-то коньковый ход мне не даётся совсем, – молвит он, переведя дух. – Вчера вот даже тренировался, матушку пригласил поглядеть. Ну как, спрашиваю. Хорошо, говорит. Только уж больно на пьяного похож. Я ей пятьдесят поклонов назначил.

Церковь Серафима Саровского, где батюшка настоятелем, – бывший детский сад с водружённой на крышу луковкой колокольни. На стенах вдоль лестницы до сих пор белочки с грибочками, зайчики с морковками. В нижней части помещения, бывшей детской игровой, отец Анатолий своими руками соорудил фанерный алтарь. В маленьких комнатках, бывших когда-то спальнями, – цеха для плавления свечей, швейная мастерская.

Второй этаж переоборудован в трапезную и учебный класс, уставленный в два ряда старинными партами. У доски – пианино «Ласточка», по стенам – портреты великих композиторов: Моцарта, Бетховена, Вивальди и Рахманинова. По другой стене, вдоль окна – портреты иных музыкальных деятелей: Блэкмора, Моррисона…

Три года назад отец Анатолий организовал при храме регентское училище. Пригласил учителей из Саранского музыкального, положил им зарплату, дал объявление в газете о наборе студентов.
– Сначала приехали три человека из деревень. Рассказывали им о Бетховене, о нотах, об азах вокала. А им – скучно. Что ты хочешь – деревня. Откуда там Бетховен? Там в клубах что играют: забирай меня скорей, я ведь взрослая уже. Сникли ребятки совсем. И вот я как-то притащил электрогитару. Лет десять не брал её в руки. У них шары на лоб полезли. Поп с гитарой! Сначала какие-то простенькие вещи наигрывал – «Наутилус», «Машина времени», Цой. Но не просто наигрывал, а ещё и рассказывал об этих ребятах, о времени. Такой, можно сказать, экскурс в историю. И, представляешь, сам тащился от этого, прости Господи. И у них глаза загорелись. Так до Роллингов дошли, потом – до Моцарта. На следующий год было уже пятнадцать студентов, я не знал, где деньги взять для их обучения. Пришлось вот свечи плавить, уголёк для кадил производить.

– Но ведь рок же, как бы это сказать, греховная музыка.
Батюшка улыбнулся:
– Отчего же греховная? Я вот больше тяжёлую музыку люблю – хард-рок, хард-энд-хеви. Там просто всё, там есть путь к гармонии, до которой дойти, достучаться тяжело. И ещё там шаги, потуги к тому, чтоб спастись. Хотя, конечно, никаких ответов там для себя я уже не ищу. Студенты вот что-то соотносят с классикой, в себе что-то перебирают.

Мы идём по коридору к его келье. На стене – плакат. Девушка с парнем держатся за руки. Внизу надпись: «Целомудрие до брака – шаг к счастливой семейной жизни».

У самого отца Анатолия никакого целомудрия до брака и в помине не было. Он был известный в городе боксёр, носил косуху и кожаные штаны. Играл в группе с идиотским названием «Жмуры». Концертов, конечно, было мало. Так, местечковые. Сплошные репетиции на самодельных инструментах-дровах. Репетировали на чердаках, протянув провода в форточку чьей-нибудь квартиры. Потом служил в ОМОНе, мотался по «горячим точкам». А потом, ошеломив всю тусовку, уехал в семинарию.

– Люди по-разному приходят в церковь. У меня вот один знакомый есть. Он был рецидивистом. Однажды они пошли на дело. Начался дождь. Их было несколько человек, дворовая банда. Зашли в храм переждать ливень. И вот, рассказывал он, тут с ним что-то случилось. Такая тишина, покой, лица красивые у людей. И так ему стало хорошо на душе, что он впервые в жизни обратился к Богу. Что-то подобное и у меня произошло. Только я не в банде был, а на Кавказе.

Из церкви, с нижнего этажа доносится песнопение. Сейчас при храме служат три священника, в том числе и сам отец Анатолий. Сегодня не его очередь.

На улице, подсвеченной солнцем, сыплются снежные искры. Хотя на небе ни тучки, ни облачка. У изгороди в ряд стоят несколько легковых автомобилей. Два увязших в снегу грузовика.
– Хороший, батюшка, у тебя автопарк.
– Ага, – отвечает он серьёзно. – Полдня на одной машине езжу, потом – на другой.
Я смотрю на него: издевается.
– Мужикам из соседних домов некуда ставить. Они пришли ко мне, ну я им разрешил. Из всех машин только негодный «газон» мой.
– А пересуды всё равно?
– Да Бог с ними, с пересудами. Поп в джинсах пошёл, непотребную музыку слушает. Как будто мы – инопланетяне. Я такой же человек, только стараюсь не заблудиться. Потому что люди мне за это, грубо говоря, деньги платят, сердце распахивают. Я сейчас, конечно, пафосно выражусь, но Серафим Саровский как говорил: «Спаси себя, и вокруг спасутся тысячи». Я стараюсь.

Едем по мёрзлым улицам. Батюшка включает диск с Леонардо Коэном. В обоих карманах рясы у священника по телефону. Они поминутно звонят.

«Але, батюшка. У нас проблема. Матушка Серафима ошпарила кипятком руку, спаси Господи. В больницу её эвакуировать или так, барсучьим жиром помазать?» «Але, батюшка, электроды мне откуда брать? Со склада или у отца Сергия клянчить? Отец Сергий не даёт. Говорит, больно жгу много. А как уголки варить, там пятёрка ведь нужна».

Едем освящать художественную выставку, приуроченную к Рождеству Христову. Я несу его чемоданчик. В чемоданчике ладан, кисточка для окропления святой водой, требник.

Батюшка надевает жёлтое облачение, поверх – массивный крест. Я держу кадило и задыхаюсь.
– Сколько пачек в день выкуриваешь?
– Две.
– Я тут недавно одного отпевал, твоего возраста. Тоже по две пачки в день смолил, – бросает он, направляясь к картинам.

После процедуры к отцу Анатолию – толпа народу. И с каждым он беседует минут по пятнадцать. Наконец разоблачается, бережно укладывает в чемодан кадило, щёточку, псалтырь. Вздыхает.
– Ты прямо здесь знаменитость.
– Ага, – веселится он, – поп-звезда.

Из-за угла выруливает бомж. Они о чём-то недолго говорят. И уходят. Минут через пятнадцать возвращаются, в руках у бомжа цветастый пакет.
– На хлеб просил или на водку?
– Ну, – вздохнул он. – Я раньше деньги давал. А теперь иду в магазин и еды какой-нибудь покупаю. Или зову к себе в храм, поработать. У меня там специально две кучи кирпичей лежат. Приходят люди, я им говорю: кирпич – 50 копеек. Сколько натаскаешь, столько и заплачу. И, ты знаешь, самое большее – рублей на десять нарабатывают. И уходят. Не хотят работать. Вот у меня «ГАЗ-53» стоит во дворе храма. Я сколько раз водителей приглашал. Десять тысяч предлагал в месяц, остальное – сдельно. Не идут. Лучше на диване будут лежать или водку в гараже пить. Если бы, говорят, ты нам тысяч двадцать пять предложил, тогда бы мы подумали.

…За этот день мы ещё съездили по нескольким адресам. Посмотрели двери в строительной фирме, окрестили младенца, отпели новопреставившегося. Потом заглянули в храм, где студенты с наставницей матушкой Софией разучивали песни к Крещению. Среди церковных затесалась одна композиция, которую учили специально для батюшки: «Группа крови на рукаве, мой порядковый номер на рукаве… Пожелай мне удачи».
– А вы ведь нам подыграете, батюшка? – спросила одна, подойдя получить благословение.
– Ещё как! – улыбнулся он.

Его дети в количестве четырёх человек (троих батюшка усыновил два года назад) уже спали. Матушка в третий раз подогревала ужин.
– Я, пожалуй, не буду, – сказал отец Анатолий. – Всё-таки, думаю, коньковый ход мне не удаётся, потому что брюхо мешает.

Он удалился в свою комнату и включил компьютер. Вдоль стены на полках – диски, кассеты. Много книг духовного содержания. Но я заметил и боевики.
– А боевики не грех смотреть, батюшка?
– Отчего же грех? Это же сказка. Там тоже добро со злом всегда борется.

Владимир Липилин,
спец. корр. «Гудка»
Саранск
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31