14 апреля 2021 16:49

Искусство быть разной

Воплотив в десятках ролей тип женщины-подростка, Вера Глаголева не стала типажной актрисой. Три взрослые дочери, внук и внучка. «А всё как девочка» – говорят про таких. Действительно, с годами Глаголева почти не изменилась Всё такая же с виду юная, хрупкая, романтичная.

Уже двадцать лет Глаголева занимается режиссурой. В её активе фильмы «Сломанный свет», «Заказ», «Чёртово колесо», «Одна война». Сейчас она готовится к своей новой работе.

– Я слышал, вы хотите экранизировать что-то из русской классики. Что именно?
– Я хочу экранизировать «Месяц в деревне» Тургенева. Забавное совпадение: в картине «Искренне ваш» моя героиня, актриса, мечтает сыграть в этой пьесе Наталью Петровну .

– Анатолий Эфрос, когда ставил «Месяц в деревне», вам в этой пьесе какую роль предлагал?
– Он предлагал мне Верочку. А Наталью Петровну в его спектакле прекрасно сыграла Ольга Яковлева.

– Не понимаю, почему вы не стали работать с Эфросом. Выдающийся режиссёр даёт вам роль в своём спектакле, больше того – предлагает войти в труппу Театра на Малой Бронной, а вы отказываетесь. Жалеете теперь?
– Жалею. Но тогда я не представляла себя театральной актрисой. Я была просто активным зрителем, и всё.

– До того как Эфрос позвал вас в свой спектакль, вы снялись у него в фильме «В четверг и больше никогда» по прозе Андрея Битова. Вашими партнёрами там были Смоктуновский, Даль, Добржанская… Как вам работалось в этой блистательной компании?
– Это было счастье – работать с таким режиссёром, такими актёрами. Ещё до встречи с Анатолием Васильевичем на съёмочной площадке я прочитала его книгу «Репетиция – любовь моя». В ней потрясающе точно и тонко передана сущность актёрского мастерства. Из книги понятно, почему Эфрос так много времени уделяет репетициям. И я была поражена тем, что на съёмках картины почти ничего не репетировалось. Анатолий Васильевич предоставил актёрам полную свободу. Смоктуновский просто купался в роли. Замечательно вела свою роль Любовь Добржанская.

– А Даль?
– Он переживал тогда сложный период. Потом, когда Олега Ивановича не стало, я прочитала его дневники. Оказалось, этот серьёзный, глубокий, талантливый человек был подвержен мучительным сомнениям. Он очень трепетно относился к актёрской профессии. У него были и режиссёрские амбиции.

– Какова прокатная судьба у вашего последнего фильма «Одна война»?
– К сожалению, никакой. Кинотеатры не хотят брать серьёзное кино. Хотя у этой картины более 30 наград. Она получила Гран-при в Софии, Казани и приз за режиссуру в Монте-Карло.

– «Одна война» возмутила некоторых ветеранов: мол, зачем это надо – снимать кино о женщинах, которые родили от немецких оккупантов?
– Всюду, где мы показывали фильм, зрители, особенно старшего поколения, благодарили нас за то, что эта тема поднята. В подмосковной Балашихе мы устроили просмотр для ветеранов. Они пришли с орденами, для них были накрыты столы. Мы услышали в свой адрес немало добрых слов. Заслужить похвалу от людей, переживших войну, было особенно приятно.

– У вас благополучная актёрская карьера. Вы много снимались, были разнообразно востребованы, а в 90-м году вдруг занялись режиссурой. С чего вдруг?
– Это произошло отчасти по случайности. Мне в руки попал очень хороший сценарий Светланы Грудович. Это её автобиографическая история про то, как актёры после развала Союза не могут найти работу. Мне предложили осуществить его в качестве режиссёра. Я согласилась не от того, что находилась в актёрском простое – наоборот, у меня тогда в кино было много работы, – а просто потому, что захотелось попробовать себя в режиссуре.

– У вас же не было режиссёрских навыков. Как вы рискнули?
– Навыки нарабатывались на съёмочной площадке. Я снималась у хороших режиссёров: Нахапетова, Эфроса, Арановича, Мельникова, Худякова. И видела, как они работают. Это стало для меня школой. Поэтому я без особого страха приступила к съёмкам своей картины.

– Вы на площадке жёсткий человек?
– Да, конечно. Я должна добиться того, что мне нужно. Я это делаю, и делаю любыми способами.

– Вы по натуре лидер?
– О себе трудно говорить: «Я – лидер». В то же время я не люблю подчиняться. Когда я работаю как актриса и вижу, что режиссёр предлагает интересное прочтение роли, я ему беспрекословно подчиняюсь.

– А когда выходите из подчинения?
– Если я вижу, что режиссёр в растерянности, то предлагаю сама. А вообще я считаю, что режиссёр – хозяин на площадке. Спорить с ним можно, но тогда ты обязан его убедить, что твоё решение эпизода или роли – лучшее.

– Вы работали с крупными режиссёрами. Нет ощущения, что всё лучшее позади, что счастье сниматься у выдающихся мастеров вам больше не выпадет?
– Грустно об этом думать, но, наверное, это так. Потому что режиссёров такого уровня, как Эфрос, и актёров масштаба Смоктуновского у нас сейчас всё меньше и меньше. Хороших артистов немало, но нет крупных личностей. Личностное, мне кажется, вообще уходит из актёрской профессии. Время уже другое, и у этого времени свои ценности. Кино всё меньше понимается как творческая работа, всё больше превращается в гигантскую фабрику по производству зрелищ. Кинематограф становится всё более развлекательным. Когда-то кино являлось для нас «важнейшим из искусств». Теперь оно постепенно перестаёт быть искусством. Внутренний мир человека уже мало кого интересует. Только стрельба, только погони, только эффекты, эффекты и ещё раз эффекты. Поэтому такие картины, как «Дорога перемен» Сэма Мендеса, волнуют душу. Простая, камерная история о взаимоотношениях мужа и жены. Или, к примеру, свежий оскароносец «Король говорит». Никаких спецэффектов, а фильм глубоко трогает. Потому что режиссёр исследует человеческую природу.

– Вы можете сказать про нынешнее время: «Это моё время»?
– Нет-нет, оно не моё, абсолютно не моё. Моё время – это скорее начало ХХ века. Это было время обретения смысла, другого отношения к жизни, более серьёзного, более трепетного, нежели теперь.

Беседовал Пётр Невзоров

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30