21 апреля 2021 13:10

Вокзальные мелодии

«Я люблю во всём первой быть», – говорит Лидия Николаева


Лидия Николаева регулярно устраивает своим подчинённым репетиции
7.30 утра. На Канашском железнодорожном вокзале покой и тишина. Дед клюёт носом в газету. За столиками крохотного кафе, отхлёбывая чай из пластиковых стаканчиков, тихо переговариваются таксисты.

И вдруг – словно электричка пришла. Таксисты зашевелились, кому-то поклонились в дверь, дед встрепенулся, а по залам деловито прошелестела дама. Расстёгнутое пальто – крылья вразлёт, звонкий голос. Это начальник вокзала Лидия Николаева совершает обход. Билетные кассы, комната отдыха, зал ожидания, туалеты. Лидия Ивановна повсюду заглянула.
– Ну а как же иначе, – говорит она, когда я навязываюсь ей в провожатые. – Политическую обстановку я должна здесь досконально знать.

И, не давая мне опомниться, мчит по ступенькам, переходам дальше.

8.15. Мы сидим в её кабинете. Солнце через жалюзи разлиновывает стену в чёрные и жёлтые полосы. Рядом с весенним пейзажем в рамочке круглые часы. И секундная стрелка в них, будто волчок, крутится с бешеной скоростью. Лидия Ивановна успевает и со мной пообщаться, и на телефонные звонки ответить, и с бумагами разобраться.
– Хотела в прошлом году в мэры выдвинуться – не получилось,– говорит она вдруг, не отвлекаясь от документов.– Правда, мне потом знающие люди сказали, что всё было определено. Мужика хотели поставить.
– В мэры Канаша?
– Да. Я пять лет депутатом была. Срок немалый, много чего удалось сделать. Но не получилось самого главного: ни одну из восьми канашских школ не удалось поставить на реконструкцию. Все инстанции здесь преодолела, всех убедила, до президента Чувашии дошла, а тут он ушёл. Теперь начинай всё сначала. Президент другой, министр образования другой. Но я упертая, что ли? – задаёт вопрос. И через паузу сама же отвечает: – Решила сразу в госсобрание баллотироваться, чтобы решать вопросы сразу в Чебоксарах.
– Но вам тогда придётся уйти с дороги?

Она смотрит на меня, секунду мешкает.
– Это если бы главой выбрали! А так… Вообще, я себе давно уже смену готовлю….

Сегодня под началом Лидии Ивановны трудится 48 человек.
– И как работается?
– Годовой план выполняем, – по-армейски чеканно, пригвождая дыроколом бумаги, отвечает Лидия Ивановна. – Конечно, месяц на месяц не приходится. Февраль вот не удался, а в марте – хорошо поработали. Понимаете, я не отпустила от себя никого – ни багажников, ни пригородные кассы. Зачем разваливать дисциплину? Они, само собою, напрямую мне не подчиняются. Только в оперативном плане. Но пассажиру-то всё равно – поделились мы на разные структуры или нет. Единственные и бесконечные жалобы на справочный центр, который отдали Москве. Те сведения, которые мы предоставляем, не обновляются. А у нас тут каждый день меняется расписание в связи с «окнами», ремонтом пути.

Хрясть, ещё одна, довольно внушительная стопка готова.
– Наверняка к вам как к начальнику вокзала не зарастает народная тропа. Мало ли что – обокрали, от поезда отстал…

Дырокол отложен в сторону.
– Да, сегодня человек проводит меньше времени на вокзале. И соответственно меньше пользуется услугами – камерой хранения, комнатой отдыха, справочной. Компьютеризация, технический прогресс делают своё дело. Да и система такси больше развита, заводы строят свои гостиницы. Все научились деньги считать. К нам больше обращаются те, кто освободился из мест лишения свободы. Выпускают – дают денег на проезд. А человеку ещё поесть надо. И порой не хватает.
– И как же?
– Решали вопрос разными способами. Электричками на перекладных отправляли, скидывались иногда. Но я провела с администрацией ближайшей колонии работу. И теперь они мне звонят, мы обговариваем разные подробности. В прошлом году только одна женщина приходила: не хватало на дорогу до дома. Зимой четверо бомжей были, правда, они все инвалиды 2-й группы. Сама лично документы проверяла. А что делать – не пускать инвалидов я не имею права. В вестибюле установила им железные кресла, чтоб не замёрзли.

11.45. Ошалевшее солнце целует прохожих. Пахнет углём и прелой листвой. Несколько железнодорожников за путями орудуют граблями.
– Репетиция в шесть, – кричит им Лидия Ивановна.

Те кивают. Мы идём по перрону.
– У вас театр?
– Нет, – улыбается она. – Стрельба сегодня...

Вот уже несколько лет Канаш носит гордое звание самого спортивного вокзала Горьковской дороги. Лидия Ивановна, как и следовало ожидать, в первых рядах.
– Я люблю во всём первой быть. Когда стали проводиться соревнования, дала себе обещание: кубок будет наш! Помню, приезжаем, а там полненькие такие женщины, психологи из дома отдыха локомотивных бригад, хоп – и по 18 раз отжались. Как это? У меня-то ноль. А через год уже 25 раз отжалась. Мне все говорят: остановись, хватит, а я никак. Первое место по стрельбе держим, третье – по лыжам. А мужчины вообще всегда у нас на высоте. Вот сейчас и репетируем. Теннис, шахматы, шашки и стрельба. Это, знаете, как сплачивает!

14.30. Мы стоим на мосту. Смотрим, как приходят и уходят куда-то поезда. Осмотрщики молоточками извлекают из букс и колёс вечную мелодию дальних дорог.

А Лидия Ивановна рассказывает:
– Это сейчас мы стали какие-то больно богатые, что ли. А раньше несколько раз в год съезжались в родную деревню из разных уголков страны родственники. И были застолья. Выпивали, конечно, но пьяных не было. Потому что главное-то было в общении. У нас в семье (десять детей, где она старшая) были два дяди, которые работали на железке. Как-то они заспорили. Потом один и говорит: всё равно, дороги у нас – железные, люди – золотые. А другой подтверждал: железная дорога, она и богатеть не даёт, и с голоду не даёт умереть. И мне тогда это запомнилось.

Правда, сама Лидия Ивановна идти этой тропой не торопилась. Жила у родственников в Красноярске. Работала штукатуром.
– По балкам бегала, как стрекоза, – вспоминает она. – У нас такая дружная была бригада, как затянем песни... Так и стала бы сибирячкой. Но папа заболел, я вернулась домой.

И с этих пор все записи в её трудовой книжке «под стук колёс». Техникум, грузовой двор, багажное отделение, дежурная по вокзалу, по станции...
– Если честно, то начальником вокзала я стала вопреки себе. Не хотелось очень: тут такая разруха была, бурьян, репьи выше вас. А уж если совсем быть честной – из-за денег. Это, наверное, неправильно, да? Но у меня дети, муж в школе педагогом работал. Когда меня пригласили в управление дороги, я всю ночь речь отказную писала. Но там и слушать не стали. Дерзай, говорят. Я так разозлилась. Плакала даже. А потом думаю: раз так, вы скоро не узнаете вокзал. Мозоли не сходили с ладоней. А в 2001 году удалось выклянчить согласие на реконструкцию.

Сейчас Лидия Ивановна сетует: что-то, мол, не так сделали, уезжала она часто на сессию, не проследила. Многое потом общими усилиями со своим коллективом приходилось доводить до ума. Так вроде и приличный получился вокзал. В прошлом году удалось реконструировать 12-й путь, на очереди 1-й и 2-й.
– Вы спрашиваете, разделение к чему привело? Дирекцию вокзалов это привело к замечательному руководителю Абрамову. Как он селекторы проводит – любо-дорого слушать. Спокойно, понятно. От него же многое зависит. Поэтому и в Горьковскую дирекцию железнодорожных вокзалов пришли люди совершенно иные, чем были раньше. И с ними можно обо всём договориться. А к тем, кто раньше был, на козе не подъедешь.

16.40. Мы совершаем очередной обход. В зале повышенной комфортности Николаева показывает мне резные шахматы, сделанные руками её подчинённых. В другом зале удивительные плакаты местного художника зазывают детей на Детскую железную дорогу в Казань.
– Я подумала: мы уйдём, а кто будет работать? Любовь к железной дороге нужно ведь прививать, как ветку к яблоне. Позвонила директору Ринату Нажатовичу: почему бы, говорю, на нашем узле не открыть курсы? Он меня поддержал. Руководство тоже. Правда, они хотели, чтобы я вела, а ведёт их моя дочь Кристина. Она  тоже железнодорожник. И я ей спуску не даю. Да и дети её обожают. Конечно, они очень ждут летней практики. Когда им выдадут форму и они сами будут управлять локомотивами, сами стрелки переводить, билеты продавать, учиться нести ответственность.

17.50. Через десять минут мой поезд, а у неё «репетиция». Секундная стрелка в настенных часах бешено мчится. В её часах, подаренных в минувшем году президентом ОАО «РЖД» , – тоже. Я отчётливо понимаю, что не удалось ухватить и десятой доли внутреннего содержания этой женщины. Говорить бы ещё и говорить, внимать простодушию, искренности, заряжаться энергией.
– А вы летом приезжайте, – перекрикивает она на перроне гудок тепловоза. – Мы вас в поход сводим. У нас такие места…

Владимир Липилин,
спец. корр. «Гудка»
Канаш
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30