21 апреля 2021 04:18

Экстремальная экспедиция

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин совершил первый полёт в космос. Тогда казалось, что всё человечество начинает жить по новому летоисчислению. Была уверенность, что с освоением космоса к нам придут новые технологии, а  новые знания подскажут путь к счастью для  всей планеты.

Сегодня мы живём в другом государстве и о счастье для всей планеты уже не мечтаем. Что такое космонавтика ХХI века и осталась ли профессия космонавта престижной? Об этом мы беседуем с заместителем директора Мемориального музея космонавтики, Героем России, лётчиком-космонавтом Александром Лазуткиным.

– Я постоянно встречаюсь со школьниками и могу сказать: профессия космонавта по-прежнему привлекательна. У детей прямо глаза загораются, когда они слышат рассказы людей, видевших Землю с высоты 340 километров.
К членам первого отряда космонавтов я отношусь с благоговением. Гагарин летел в неизвестность. Опасности, которые его поджидали, вообще не поддаются измерению. А сейчас мы уже знаем: проживёшь на орбите полгода, привыкнешь к невесомости и вернёшься живым и здоровым. Риск, конечно, и сейчас есть, но техника стала надёжнее. И всё же завидую первым – они своим подвигом позвали и меня в космос.
Но после полёта я понял, что и члены первого отряда космонавтов завидуют нам, пожившим на орбите по нескольку месяцев. Гагарин сделал один виток вокруг Земли – это так мало! А наши потомки тоже, наверное, скажут: «Что такое год крутиться в околоземном пространстве? Не интересно! Вот если бы слетать в другую галактику…»
Я уверен в том, что, развиваясь, космонавтика обязательно изменит международный климат и объединит всё человечество. Взять, например, полёт на Марс. Уже обоснованы возможность и целесообразность подобных крупных проектов на основе международной кооперации. И на Луну полетим. Чисто технически этот вопрос уже сейчас можно решить.

– Кто же осуществит эти грандиозные планы, если, по данным опроса, сегодня в школе хотят стать космонавтами единицы? А в 60-е годы поднимался лес рук! Может, мы растеряли романтизм или перестали видеть практический смысл полётов в космос? Что даёт космонавтика?
– Сколько существует космонавтика – столько задают этот вопрос. Но ведь почти всё, чем мы сегодня пользуемся, появилось благодаря ей: спутниковые средства связи, радиотелефоны, поисковые системы, навигаторы, метеопрогнозы и многое другое. В космосе получают материалы, которые невозможно произвести на Земле. В частности, мы проводили эксперименты с лекарствами. Создали, например, инсулин, КПД которого в десятки и даже сотни раз выше того, что удаётся получить в земных условиях. Беда, что дальше экспериментов дело не идёт.
Бытует почему-то мнение, что на космос тратится много денег. В 1993 году закрыли программу «Энергия-Буран». Объяснили это тем, что в стране непростое экономическое положение, поэтому трудно найти 500 млн руб. на её реализацию. А осенью расстреляли Белый дом и на его реставрацию потратили те же 500 млн! Это меня поразило. Депутаты, которые голосовали за закрытие космической программы, легко согласились потратить те же деньги на ремонт одного здания. Да что говорить, у нас воруют намного больше, чем тратится на космос.

– Как вы считаете, удастся ли нам опять стать первыми в космических программах или мы отстали навсегда?
– Многое зависит от желания и взглядов руководства страны. Россия имеет все шансы оставаться на передовых позициях. Во-первых, в космонавтике пока ещё на руководящих постах профессионалы, а не менеджеры, готовые управлять чем угодно. А если посмотреть на проблему с философской точки зрения, то понимаешь: естественный процесс, который начался в 1957 году с запуска первого искусственного спутника Земли, уже не остановишь. Так, если бы Колумб не открыл Америку, это сделал бы кто-то другой.
Сегодня на изучение космоса ориентировано немало стран. У Китая уже есть своя космическая программа и свои космонавты. Европа строит свои корабли. Чтобы быть конкурентоспособными, нужно развивать инженерные науки. Но сегодня даже способные к техническим специальностям люди стоят перед выбором: много учиться, чтобы получить в итоге интересную, но тяжёлую работу с невысоким уровнем зарплаты или заработать больше денег более лёгким трудом. Итог таких размышлений мы видим в том, что выбирает молодёжь. А она делает выбор в пользу экономики, юриспруденции, государственного управления и шоу-бизнеса.

– Недавно диктор Центрального телевидения сообщил, что космический телескоп «Хаббл» обнаружил галактику, которая всего на полмиллиарда лет старше нашей Вселенной. Я удивилась: неужели пропустила величайшее открытие века? Оказалось, дутая сенсация, которую многие приняли за чистую монету.
– Да, сейчас молодёжи не стыдно признаваться в элементарном невежестве. Зачастую ей не хватает базовых, фундаментальных знаний. А я, с детства мечтая о космических полётах, вначале окончил МАИ, потом стал лётчиком. И вся последующая космическая практика подтвердила верность моего решения. Кстати, теперь в отряде космонавтов нет «чистых» лётчиков. Задания экипажу даются многогранные. Поэтому наша профессия так интересна.
Кроме того, после полётов в космос жизнь продолжается на Земле. Поэтому встаёт вопрос о гражданской профессии. Имея инженерное образование, легко овладеть любой профессией, в том числе гуманитарной. Высоко, например, ценятся переводчики с инженерными знаниями. И биомеханика не будет чем-то запредельно сложным для специалиста медицинского профиля или учёного. Обратных же примеров не знаю. Поэтому, когда говорят, что у нас излишек инженеров и вообще людей с высшим образованием, это всё равно что утверждать: у нас, мол, слишком много умных.
К счастью, сегодняшние претенденты на полёты в космос по-прежнему образованные и ответственные люди. Хлебом не корми – дай поучиться чему-то новому. А без этого и не обойтись. Человечество осваивает пока лишь околоземное пространство. Полёты на другие планеты и тем более в другие солнечные системы – дальняя перспектива. На неё нужно работать уже сегодня.

– Но полёты в космос – это по-прежнему большой риск. Вы это на себе испытали. Ни до, ни после не было столько проблем, сколько выпало на долю вашей экспедиции: пожар, столкновение с грузовым кораблём, разгерметизация, многочисленные отказы аппаратуры…
– Да, полёт проходил в экстремальных условиях. С 10 февраля по 15 августа 1997 года я летал бортинженером на корабле «Союз ТМ-25» и ОК «Мир» вместе с Василием Циблиевым. По программе «Мир –NASA» вместе с нами в составе экипажа вначале был Джерри Линенджер, а затем Майкл Фоул. Во время полёта произошло сразу несколько ЧП: 23 февраля на станции начался пожар от бракованной кислородной шашки, а 25 июня при перестыковке ТГК «Прогресс М-34» произошло столкновение корабля с комплексом, приведшее к разгерметизации модуля «Спектр». Как со всем этим справились? Я прочту вам пару страниц из моего дневника:
«Руки работают, пытаясь опередить время. Влетаю в корабль, выкидываю один воздуховод, отвинчиваю шланг от холодильно-сушильного агрегата. Мелькает мысль, что уже обдумывал эти действия раньше. Руки работают быстро. Идёт борьба со временем. Не соревнование – борьба!
... Люк свободен. Выскакиваю из корабля и направляюсь к центральному пульту управления. Василий в наушниках ведёт связь с Землёй. О чём речь, не знаю. Не слышу.
– Вася, давление?!
– 730.
Ещё можно жить.
Бросаюсь в модуль «Спектр». Влетаю и слышу шипение. Плана действий нет. Тело и разум борются со временем без осмысленного плана. Вопроса, что делать, не возникает. Работаю с листа. Чувство времени обострилось. В сознании держится цифра 730. Вопроса о вычислении резервного времени также не возникает. Нет времени.
...Приходит решение закрыть люк в «Спектр». Куча кабелей. Кидаюсь в модуль «Квант-1», там видел ножницы по металлу. Ножом кабели не отрежу. Ножниц нет. Хватаю нож – и обратно. Пролетаю над центральным пультом. Василий сидит на связи, и это успокаивает. Значит, время ещё есть. «Вася, давление?» – спрашиваю, пролетая. Остановиться не могу. Люк – вот моя цель. Майкл уже рядом с люком. Я раскручиваю разъёмы и разбрасываю кабели в сторону. Слегка задевает мысль: «Напряжение!» Но руки уже схватили кабель и расстыковывают его. Чувствую падение давления. Два кабеля перерезал. Всё, люк свободен. Хватаю и закрываю его. «Саша, ты уменьшаешь объём?» – слышу голос Майкла. Он спрашивает и одновременно помогает мне. Вопрос не осмысливается. Время – вот что сидит во мне! Давление уже не волнует. Волнения вообще нет.
...«Помоги!» – говорю Майклу и закрываю люк. Всё!
Вижу, как Василий открыл вентили блока наддува и оттуда с шипением начал выходить воздух. Давление уже не падает. А вокруг станции летает, кувыркаясь, корабль. Летает близко, даже страшно становится. Вдруг ещё раз произойдёт соударение?»

– Ваша экспедиция благополучно вернулась на Землю. А вашим опытом разрешения нестандартных ситуаций пользуются другие экипажи МКС. Конечно, хотелось, чтобы полёты проходили в штатном режиме, без ЧП. А что бы вы пожелали всем людям в год 50-летия полёта первого человека в космос?
– Продолжать летать в космос и смотреть на наш общий дом со стороны. Земля очень красивая. Я бы отправил туда президентов всех стран, чтобы они почувствовали единое пространство планеты и поняли своё место в нём. Космическое братство должно объединить государства. В этом смысл прогресса земной цивилизации. Уверен, что ХХI век даст нам много открытий во всех сферах жизни именно благодаря освоению космоса.

Беседовала Татьяна Улитина

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30