21 апреля 2021 05:19

Зоркий глаз

С антресоли Курского вокзала Москвы хорошо просматриваются кассовый зал, оба эскалатора, ведущих к кафешкам. Вход посторонним сюда строго запрещён. Но корреспондента «Гудка» пропускают без проблем.





















Дневная смена оператора видеонаблюдения на вокзале начинается в восемь утра. Сегодня принимает смену Елена Вялкова. В узкой длинной комнате без окон стоят несколько столов. За одним – Оля Кареева, оператор по пожарной безопасности. Она смотрит в монитор, где отражена схема датчиков по всему вокзалу, реагирующих на задымление.

Рядом стол оператора видеонаблюдения с двумя мониторами. На одном, разделённом на девять окон, мелькают едва узнаваемые фрагменты Курского вокзала. Второй показывает схему залов, по которой расставлены значки видеокамер. Справа от рабочего стола оператора видеонаблюдения ещё несколько столов с десятками мониторов, установленных друг над другом. Они не работают. «Это резервная система. Мы её включаем, если выходит из строя основная», – говорит Елена Вялкова.

С двумя мониторами работать удобнее.
«Наша задача – наблюдать за всем, что происходит на вокзале», – начинает рассказ Елена Вялкова, параллельно записывая в журнале дату, делая пометку, что смену приняла.

Нужно ещё изучить, что произошло в предыдущую ночь. «Пакет бесхозный, драка между двумя парнями, распитие спиртных напитков, – вздыхает она. – Бесхоз и пьяные – наш самый главный бич».

На экране компьютера каждые 10 секунд меняется картинка с определённым участком вокзала. Оператор должен успеть разглядеть бесхозные сумки, подозрительных людей на территории. Листание камер на профессиональном языке называется секвенсор. Всего на экране отражается 147 картинок, столько камер работает в здании вокзала, на платформах, путях и в тоннелях. «Вообще система рассчитана на 160 камер, но работают 147. Остальные – резервные», – объясняет Елена Вялкова.

Большинство камер цветные, только 35 чёрно-белых. «Раньше все были чёрно-белые, – вспоминает Елена Борисовна. – Признаюсь, они мне больше нравились, потому что изображение было чётче, но цветные камеры прогрессивнее, ведь я вижу, какого цвета у человека одежда, багаж». Сейчас чёрно-белые камеры остались там, где малолюдно.

Если человек показался оператору подозрительным, его изображение можно приблизить, чтобы рассмотреть лицо, детали одежды. «Однажды у нас пытались взломать замок в пригородные кассы. Мы вычислили злоумышленника по камерам. Приходит он второй раз на вокзал, а я его в лицо опознала и сдала в милицию», – говорит Елена Вялкова.

Я вижу мужчину, озабоченно куда-то всматривающегося. Он попадает в объектив камеры несколько раз.
– А это подозрительный?
– Нет, он просто расписание смотрит, – улыбается Елена Вялкова.

И действительно, вскоре мужчина перестаёт вглядываться и уходит от камеры.

Из девяти окошек на мониторе одно никогда не меняется. Это картинка с лестницей, ведущей на антресоль, в комнату оператора видеонаблюдения.
«Антресоль у нас глухая. Страшно, особенно ночью, вот и следим, кто к нам поднимается», – поясняет Елена Борисовна.

Через несколько минут наблюдения начинаю на экране узнавать места вокзала.
– Так, вот это зал ожидания, где часовня. А это зал ожидания в старом здании вокзала, рядом с кафе. А это тоннель, ведущий на улицу Казакова, – радуюсь я.
– Да, это третий тоннель. Он у нас очень криминальный, потому что глухой. В этот уголок постоянно встают распивать спиртное. Мы тут же сообщаем охране и милиции, – рассказывает Елена Вялкова.

Тоннель тоже территория вокзала, но в пяти метрах от входа территория Басманного района столицы. Сюда тоже падает взгляд вокзальной камеры. Елена Вялкова мышкой вытаскивает в одно из окон изображение и оставляет его, теперь видеооператор может наблюдать за этим местом постоянно.

На экране фрагмент улицы с киосками, кафе и небольшой площадкой. Мы видим, что у киосков с шаурмой, курицей гриль толпятся люди. Здесь же и выпивают. Пьянки часто заканчиваются драками, а порой в ход идёт холодное оружие. Бывает, что раненые бегут за помощью на вокзал.
«Вот в марте был случай. В половине первого ночи со стороны города с ножевым ранением забежал мужчина. Я вызвала «скорую», его увезли в больницу. Сообщила нашему милиционеру, вызвали милицию Басманки», – рассказывает Елена Вялкова.

Пока общаемся, не забываем смотреть и на экран.
– Вот видите, в шестом зале спят пассажиры, – показывает Елена Борисовна.
– Да? Я даже не заметила.
– Ну у меня-то глаз намётанный, я уже пять лет оператором видеонаблюдения работаю.

Оказывается, спать на вокзале нельзя. И это в интересах самих же пассажиров: потеряв бдительность, можно потерять вещи и документы. Елена Вялкова берёт в руки рацию: «Старший охраны, Сергей, в шестом зале спящие люди, их нужно поднять». Мы наблюдаем за действиями охранника. Вот он подходит к спящему, слегка толкает в бок. Тут же просыпаются и другие пассажиры на задних сиденьях. В рабочий журнал побудку спящих Елена Вялкова не записывает. «Просто спать  – не нарушение, – говорит она. – А вот спать, положив ботинки на сиденье, – нарушение».

Зато в журнал записывает распитие спиртного в третьем тоннеле. Подошла охрана, и выпивохи удалились.

Спиртные напитки на вокзале запретили несколько лет назад. «Очень много было девушек лёгкого поведения, которые клофелинили. Напаивали человека, а потом он вставал, проходил несколько шагов и падал. Мы уже знали: это действие клофелина. Вызывали медперсонал, милицию. Дважды в моё дежурство из-за клофелина мужчины умирали. И девушек мы знали в лицо, а доказать их вину не могли», – вспоминает Елена Борисовна.

Нельзя на вокзале и курить. Только в строго отведённых местах. Повсюду установлены датчики, реагирующие на дым. У нашей соседки Оли, оператора по пожарной безопасности, как раз сработала сигнализация. Пытаемся увидеть задымление на экране. Всё вроде бы спокойно. Замечаем на мониторе, как охранник идёт в закоулок, куда не достаёт камера. Затем по рации передаёт, что курили рабочие. Тревогу сняли.

Чуть позже Елена Вялкова замечает в тоннеле багажного отделения бесхозную сумку. «А это уже антитеррор, нужно вызывать милицию на транспорте», – говорит она по привычке. Полицейские проверяют сумку металлодетектором. Нет реакции. Затем её обнюхивает собака, но тоже не реагирует. Наконец сумку открывают. Она оказывается пустой.
«Бесхозные вещи – большая проблема. Пассажиры уходят смотреть расписание или в магазин, а сумки бросают. Иногда на два-три часа уходят. Мы успеваем отправить вещи в камеру хранения, предварительно проверив металлодетектором и с помощью собаки. А человек потом приходит и недоумевает, где вещи искать», – возмущается Елена Вялкова.

Наблюдение за вокзалом не прекращается ни на одну минуту, ни днём ни ночью. Штатного напарника у оператора видеонаблюдения в смене нет. Если необходимо отдохнуть, пообедать или выйти в туалет, подменяет оператор по пожарной безопасности.

У операторов есть специальная комната отдыха. Здесь много цветов, создающих уют. «Я очень люблю цветы, с ними легче. Правда, здесь они плохо растут, потому что нет окон, им темно», – огорчается Елена Вялкова.
«Ночная смена труднее дневной, – считает Елена Вялкова, – ночью глаза быстрее устают, под утро всегда спать хочется». Зато после ночной смены оператор отдыхает два дня, а после дневной – только один.

Глаза – главное орудие труда оператора. Они же самое слабое место. По словам Елены Вялковой, за пять лет работы зрение у неё упало на 2,5 единицы.

На несколько минут выходим из операторской, Елена Вялкова решила провести для меня экскурсию. По её словам, видеооператор должен очень хорошо знать вокзал. Только так можно правильно направить охранника или милиционера.

С антресоли видим, как охранник выводит из ресторана пьяного. Под ручку держит его на эскалаторе, чтобы не упал.

Идём к кассовому залу. По дороге встречаем начальника линейного отделения внутренних дел по Курскому вокзалу Олега Тимофеева. «Не первый год мы уже друг другу помогаем, подсказываем. Елена Борисовна – наша палочка-выручалочка, подсказывает нам, где что-то случается. Сотрудников не так много, не можем объять необъятное», – говорит он. «Да, работы сейчас и у них много. Зато и порядка стало больше», – отмечает Елена Вялкова.

Обходим залы ожидания старого вокзала, спускаемся на минус первый этаж, где много магазинчиков и кафе, выход к тоннелям, ведущим к поездам дальнего следования.

Елена Борисовна обращает моё внимание на оранжереи с пальмами и другими диковинными растениями. На вокзале чистота, нет ни одной бумажки. А я вспоминаю 1990 год, когда впервые оказалась здесь: пивные ларьки, цыганский табор, расположившийся прямо на полу, мусор.

...В конце смены оператор видеонаблюдения должен отчитаться перед начальником вокзала, рассказать обо всём, что произошло. Сегодня не пятница и не праздничный день, поэтому записей не так много: «Посторонняя женщина на лестнице, ведущей к антресоли». «Бесхозная сумка». «Пьяный на эскалаторе». «Приступ у пассажира в электропоезде». «Распитие спиртных напитков».

Иду в сторону редакции по третьему тоннелю Курского и остро ощущаю, что за мной наблюдает зоркий глаз оператора.

Светлана Казанцева

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30