16 апреля 2021 23:19

Особый пассажир «Стрелы»

Стать проводником «Красной стрелы» можно, отучившись, отработав не меньше трёх лет на другом поезде, сдав кучу экзаменов, пройдя психологическое тестирование и аттестацию, да ещё и отбор начальника поезда. Собкору «Гудка» повезло: взяли в проводники без конкурса.

Начальник отдела обслуживания пассажиров и предоставления услуг в поездах Северо-Западного филиала ОАО «Федеральная пассажирская компания» Ринат Аюпов сразу предупредил: «Вы понимаете, что это особенный поезд, там пассажир едет совершенно особенный». Я понимала, и от этого любопытство распирало ещё больше. А потому обещала не подвести, очень стараться, делать всё, что нужно... Словом, обещала что угодно, только бы туда попасть. Через день или два Ринат Аюпов даёт разрешение отправиться в рейс во вторник в 23.55. Но предупреждает: в вагонный участок Санкт-Петербург-Московский, где состав готовят в рейс, надо явиться намного раньше – в 15.30, чтобы пройти инструктаж.

Я прибегаю за час до назначенного времени. В коридорах бурлит жизнь. Проводники переходят из кабинета в кабинет, дёргают закрытые двери, делятся новостями: кого куда отправляют, на сколько дней предстоит поездка, какие документы и зачем нужно подписать. Это напоминает неизвестно кем заведённый механизм, частью которого становлюсь и я.

На инструктаже я узнаю значение кода на билете. Для пассажира ведь третья строка выглядит бессмысленным набором цифр, а проводнику скажет многое. Например, где и когда куплен билет, а также был ли расчёт наличными или безналом. Я даже разгадала задачку, интересовавшую меня с детства: что означает странная закорючка на билете, прописанная сразу после обозначения места пассажира. Оказывается, это аббревиатура РЖД, напечатанная очень мелко и таким шрифтом, какого нет ни в одном компьютере. Это защита от подделки.

Но, честно говоря, от волнения я многое из рассказа инструктора пропускаю.

На предрейсовый инструктаж проводники приходят одетые по форме. Приносят форму и мне. У меня заранее спросили рост и размер одежды. Проводники «Красной стрелы» должны выглядеть безупречно, а форма – тёмно-бордовый пиджак и такого же цвета юбка – должна сидеть идеально. И никаких «разночтений» даже в мелочах: для девушек обязательны колготки телесного цвета, чёрные туфли, белая рубашка. Для выхода в холодное время на перрон проводник надевает шинель с каракулевым воротником, каракулевую шапку, белоснежный шарф и такие же белоснежные перчатки. Надев всё это, ощущаешь себя очень важной персоной.
– Ну что, товарищ проводник Яна, пойдёмте. Вагоны у нас сегодня готовы, так что вам повезло, – зовёт начальник поезда Александр Дымнич. – Я вас ставлю на СВ-вагон к Ирине.

Ириной Гончаровой оказывается очень миловидная, добродушная и бойкая женщина.
– У нас будет восьмой вагон, солнце моё, – быстро говорит она. – Найдём тебе «кис-кис».
– Что найдём? – не поняла я.
– Ну «кис-кис» – это типа галстучка у нас в форме. А как его ещё назвать? И не галстук и не бабочка. «Кис-кис» и есть.

В наше купе приходят поездной электромеханик Гена и проводница, ещё одна Ирина. Одеты по-домашнему, сидят, разговаривают и напоминают скорее друзей, которые почему-то живут тут, в вагоне. Они действительно живут тут. Как минимум половину жизни: шесть дней проводник в рейсах и шесть – дома. Когда пассажир сходит с поезда, для проводника начинается самая тяжёлая часть работы. Вагон нужно убрать, все комплекты белья снять, застелить новые, стереть пыль, помыть пол и туалеты, зеркала.

Я делюсь переживаниями по поводу «специфичного контингента», о котором уже столько слышала.
– Это же просто люди на двух ногах, с двумя руками и одной головой, – с улыбкой говорит Ирина Нуриахметова. С её доводами сложно не согласиться.
– В любом случае улыбайся и держи доброжелательный тон. Некоторые пассажиры просто любят внимание, – поясняет она.
– А много тут у вас знаменитостей ездит? – не удерживаюсь от расспросов.
– Ой, знаменитостей много. Олег Басилашвили вот постоянно ездит, Нина Усатова, Инна Чурикова. Александр Панкратов-Чёрный позавчера ехал, – перечисляет Ирина, явно привыкшая к таким пассажирам.
– Вечером перед рейсом надо будет разнести ланчи по вагонам, включить телевизоры, свет, а сейчас спать, – говорит Ира Гончарова.
– Как спать? Сейчас же день, я не смогу уснуть, – отвечаю я.
– А ночью-то спать не придётся. Надо следить, чтобы не было пожара, за приборами смотреть. К тому же пассажир у нас может быть привередливый, могут и чай попросить. Словом, в любое время суток надо быть на посту. И мы должны быть бодры и свежи, как майская роза, – улыбается Ира.

К нам в купе заходит начальник поезда Александр Дымнич. Ира шутит, что мне, видимо, придётся дать снотворное.

Александр Дымнич производит впечатление человека доброго, но вместе с тем строгого (в этом у меня был повод убедиться позднее). В его походке и жестах видна военная выправка. В этой бригаде половина проводников мужчины, причём зрелого возраста.
– Я побывал как-то на Восточном экспрессе – это поезд Лондон – Стамбул, который идёт через всю Европу. Там проводниками работают солидные мужчины от 50 до 65 лет. У меня вот теперь тоже половина мужчин. Как-то Эдита Пьеха мне говорит: «Иваныч, когда еду с вами, настолько я спокойна: чувствуется, что мужики рядом и, мало ли что, они защитят», – поясняет Александр Дымнич.

Вскоре по громкой связи начальник поезда даёт бригаде отбой – отдыхать до рейса.

А в десять часов вечера его же голос будит: «…не забывайте, как правильно сервировать столы. По-новому теперь стаканы стоят: на донышке, открытой частью вверх».

Мы с Ириной Гончаровой проходим по купе, проверяя, всё ли на своих местах. Где-то докладываем ланчи и газеты, расставляем стаканы, включаем телевизоры и свет в каждом купе. Пришедший сюда пассажир должен чувствовать, что о его комфорте позаботились заранее. Стелим в вагоне «макет», что-то вроде длинного половика. Снять его надо, как только все пассажиры зайдут в вагон и поезд тронется.

Потом идём переодеваться. Поезд подходит к платформе. Поправляя мне волосы, осматривая форму, Ира даёт последние наставления.
– Здесь вагон с питанием. Когда поезд отправится, нужно успеть спросить пассажиров, что они будут на завтрак. Поезд этот поздний, люди спать часто сразу ложатся, поэтому надо делать всё быстро. На завтрак четыре варианта меню и напиток. Каша, блинчики с икрой, свинина и вегетарианская еда. Напитки: сок, пиво, коньяк, водка, минеральная вода. Если пассажир хорошо погулял накануне вечером, то коньяком или водкой может завтракать, – рассказывает Ира.

Мы открываем дверь и выходим на перрон. У первого пассажира билет Ира проверяет сама. Им оказывается иностранец, которого провожает наш соотечественник.
– Первый раз в России на поезде едет, – говорит провожающий. – Вот 50 грамм раньше давали. Как сейчас?
– Так и осталось: сто грамм коньяка или водки, – отвечает Ира.
– Замечательно!

У следующего пассажира билет проверяю я. Волнуюсь, а потому паспорт на нужной странице никак не открывается, но это не повод перестать улыбаться. Проверив и вернув билет, говорю: «Пожалуйста, ваше место № 6». Всё, как учили.

По привычке скрещиваю руки и тут же слышу голос Александра Дымнича: «Так руки не держат. Пятки вместе, носки врозь, и стоять чётко на линии».

За две минуты до отправления начинает играть «Гимн великому городу» Рейнгольда Глиэра. Это означает, что нам следует зайти в тамбур. Когда поезд отправляется, мы закрываем дверь. Проводник уходит из тамбура, только когда заканчивается перрон. Это нужно, чтобы убедиться, что никому не взбрело в голову цепляться за вагон, ведь этим поездом ездят звёзды, которых часто провожают фанаты.

Как только перрон заканчивается, бежим снимать верхнюю одежду, а после по купе спрашивать про завтраки, напитки и предлагать чай.
«О-о-о, водка! Харрашо-о-о!» – в ответ на предложение выбрать напиток, включённый в сервис, говорит иностранец.

Мчимся за водкой. Медлительность не моя черта, но Ира поражает воображение. Я только успеваю помогать и слушать: один пассажир жалуется, что блинчики с икрой ему в прошлый раз принесли недостаточно мягкие, второй просит чай, третий – сок, а четвёртый – принести завтрак в 7.15. И всё всем и сразу.
– А почему «макет» до сих пор не убран? – заглядывая в купе проводника, спрашивает Александр Дымнич. Я пытаюсь оправдаться, что не успела ещё.
– Я вашему проводнику замечание сделал, – строго говорит начальник Ире. Мы торопимся скрутить «макет».

Казалось бы, можно выдохнуть. Но нет. Когда пассажиры спят, проводнику надо заполнить журнал, сделать заявку на кухню по завтракам. У нас уже есть особо привередливый клиент под кодовым названием «дядечка с блинами», к которому нужен подход. Когда к нам приходит девушка из вагона-ресторана, Ира ей говорит:
– На 14-м месте в седьмом купе мужчина писал жалобы насчёт блинов, говорит, ему всё время приносят жёсткие. Короче, Сашенька, он очень привередливый. Смотрите, выберите самые-самые мягкие.

Посчитав все комплекты белья, заполнив все бланки, мы идём убирать вагон, протирать зеркала, чтобы утром пассажиров встретила кристальная чистота. Чтобы не разбудить пассажиров, говорим вполголоса.
– Была у нас проводница, которая повстречала англичанина здесь, в поезде, когда он пассажиром ехал, замуж за него вышла. Сейчас уехала в Великобританию. Есть ещё Галина Ивановна, ей уже 73 года, работает до сих пор проводником, больше 50 лет уже. Представляешь, какой стаж?! Ирина, которую ты уже видела, у нас организатор, ей тамадой надо быть. Она и стихи пишет, и если какой праздник организовать, у неё великолепно получается, – рассказывает Ира.

Когда возвращаемся в купе проводников, мои глаза уже слипаются. Четыре часа ночи. От мерного стука колёс, тишины в вагоне клонит в сон. Ира разрешает прилечь.

В седьмом часу Ира будит меня, когда сама уже бегает по купе и разносит завтраки. Я, ничего не соображая, бегаю за ней, выполняя поручения. А потом оказывается, что мы уже подъезжаем, пассажиры выходят в тамбур. По громкой связи Александр Дымнич прощается: «Помните, что здесь вас всегда любят, и мы вас благодарим за то, что для совершения своих поездок вы выбираете наш поезд. До новых встреч».


Яна Позолотчикова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30