19 апреля 2021 21:59

Капитанская точка

Как-то сегодня, за шелухой карьер в нефтяных компаниях или медиахолдингах, поблёкли грёзы мальчишек стать пожарными, геологами или космонавтами. А собкор «Гудка» воплотил детскую мечту, на один день примерив милицейскую форму.

Погоны с рубашки надо отстегнуть? – говорю я капитану Сергею Ольховику. Пару минут назад я начал с трепетом надевать его форму. Но выяснилось, что без сноровки нацепить отягощённую пистолетом кобуру-оперативку и не испытывать неудобств от её соседства с погонами невозможно. Пришлось со вздохом разоблачаться – и погоны долой! Ну да не беда – на кителе и зимней куртке ещё по паре осталось.

А началось всё несколькими днями раньше, кода я позвонил Сергею и рассказал об идее превратить меня на день в стража порядка.
– Хочу побыть милиционером (по старой привычке продолжу называть полицейских милиционерами, да им и самим пока так привычнее), написать репортаж, – объяснял я.
– Задача ясна. Жди звонка!

И вот я уже в мундире. Капитанский погон прикрывает меховой воротник. Мы с Ольховиком шагаем к командиру отдельной роты патрульно-постовой службы милиции при Юго-Восточном ЛУВДТ Геннадию Буеву.
– Я так понял, вам интересна работа патрульно-постовой службы. Мундир дали, но специальных знаний нет. Что там, на погонах-то? – интересуется Буев.

Я приподнимаю воротник.
– Ух ты! Капита-а-ан! Так, капитан, будешь осваивать сержантскую службу. Если какая нештатная ситуация – на рожон не лезть! – напутствует меня начальник МОБ.

Иду на вокзал. До середины дня я буду нести службу на вокзале. Потом с нарядом сопровождения – в электричку. И до конца дежурства, пересаживаясь с одного пригородного поезда на другой, следить за порядком в вагонах.

Воронеж-1. После Домодедова попасть в здание, минуя «рамку», могут только железнодорожники, милиционеры и прибывшие пассажиры. Но последние всё равно не избегают внимательных взглядов милиционеров.

С командиром отделения ППСМ прапорщиком Валерием Зюзиным идём по территории. Вот камера хранения. Стародавних автоматических боксов тут нет, вещи принимает специальный работник. Он фиксирует в журнале данные владельца багажа: кто, откуда прибыл, куда едет? А остальное – как в гардеробе: сумку – на полку, пассажиру – номерок.
– А если человек подозрительный и есть опасения, что в сумке бомба?
– Примут вещи как положено, а потом сразу вызовут нас, – говорит Зюзин.

Возвращаемся в зал. Следим, как люди проходят через «рамку». Если раздаётся писк, пассажиров проверяет милиционер. Про себя я окрестил его «хранителем врат». Сами стоим в центральной точке зала. Обзываю про себя наш пост «капитанской точкой». Чего мелочиться? Но мысли не озвучиваю, ведь я не настоящий капитан. «Прапорщицкая точка» – правдивее, хоть и не так литературно.

Разговариваем о разном, но смотрим по сторонам. Валерий иногда замолкает на полуслове, и взгляд становится пронзительно-ледяным. Это значит, что в зал вошёл кто-то подозрительный. Короткие переговоры по рации, и документы у гражданина уже проверяют.
– Ребята, не подскажете, адлерский поезд на какой путь прибыл?
– На первый, – отвечает Зюзин.
– Спасибо! – пассажир спешит к выходу.

Прямо филиал справочной службы.
– И часто так спрашивают? – спрашиваю и я, припоминая свои первые дни в Воронеже. Мне тогда тоже милиционеры на вокзале подсказали, где искать ближайший банкомат.
– Погоди, сейчас сам увидишь!

И правда, со счёта сбился:
– Командир, как на третий путь пройти?
– Мужики, тут касса «Аэрофлота» есть?
– А как отсюда доехать до Придачи?

На всё у Валерия есть ответ, даже номера маршруток до Придачи помнит и предупреждает, что там пешком пройтись придётся.
– Ребята, где тут можно батарейку в часах сменить? – спрашивает старичок.
– Выйдите сейчас, там прямо до гастронома, по переходу налево, и там мимо мастерской не пройдёте!

Мне остаётся только гордиться за родную милицию. Я знаю там мастерскую. Она и хорошая: делают часы на совесть и недорого.

Снова вопрос. На этот раз женщина.
– Скажите, а вот я сковороды везу, они же запищат на «рамке», неужто проверять сумку будете? Она же большая, долго распаковывать!
– Металлоискатель сработает, сумочку досмотрим, как положено!
– Но ведь неудобно же! Проверяли бы всяких подозрительных. Неприятно же приличным людям!
– Извините, но так положено, придёте с сумкой, посмотрим, и всё! – объясняет Зюзин.

Я не выдерживаю:
– А вы думаете, что человек с бомбой будет обязательно выглядеть неприлично и подозрительно? Пропустим мы, а он рядом с вами взорвётся. Это неприятнее досмотра?

Женщина уходит с задумчивым видом.

Вскоре к нам подходит ещё одна дама и докладывает про подозрительную парочку.
– Молодые оба, парень чернявый, с рюкзаками и разговаривают не по-нашему!

Через пару минут и правда входит молодая пара. Миниатюрная девушка и чернявый парень с рюкзаками на спине и груди, да ещё и чемодан на колёсиках катит. Не запищали, но документы проверяем. Оказалось – из Испании. Едут в Гомель. Короткая передышка для парня, взаимные пожелания удачи на русском, и снова молодой испанец тянет ношу. Настоящий кабальеро! У девушки в руках только маленькая сумочка.

Иду в дежурку. Новых сослуживцев шестеро: старший наряда сопровождения лейтенант Евгений Томилин, рядовой Наталья Зайцева, стажёр Сергей Красников, старший сержант Артур Стальмахов, прапорщик Сергей Шумлин и младший сержант Владимир Попов.

Дружно грузимся в последний вагон электрички. Томилин озвучивает план действий:
– Одну остановку едем тут, потом половина из нас идёт по составу, через пять минут следом выдвигаются остальные.
– А почему так? – спрашиваю.
– Нарушители всякие после первой группы расслабятся, а тут и мы! Хотя почти все знают уже о нас на маршруте, надо менять его, но зато тихо быть должно.
– А раньше неспокойно было?
– Едва ли не в каждом вагоне пьяные компании. Сейчас, может, и не найдём таких.

Первая группа выдвигается. Мы с Зайцевой, Томилиным и Поповым двигаем чуть позже.

Но стараниями первой группы нам работы не нашлось. В первом вагоне все снова в сборе. Стоим в тамбуре, за дверью – кабина машиниста. Когда тут курят, дым тянет туда. Но пока мы тут, никто курить не придёт.
– Привет, – здоровается молодой парень и достаёт сигарету и зажигалку. Я понял, что ошибался и некоторые непонятливые всё же попытаются подымить.
– Молодой человек, тут нельзя курить!
– Ну курят же!
– Вот табличка. А за курение штраф выпишем! – внушает Стальмахов.
– Очень хочется! Да я же свой, железнодорожник. Что я, в поезде покурить не могу?!
– Я смотрю, у нас с вами не получится разговора. Курить нельзя – терпим. На своей остановке покурите, как выйдете.

Тот ретируется.

Милиционеры разглядывают свои расчётные листы и обсуждают зарплату – сегодня как раз получили её. Я осторожно интересуюсь, довольны ли они.
– У нас 8 тысяч обычно получают, – объясняет Томилин. – Вот Красников четыре дня форму носит, до этого стажёром был. Сколько там тебе заплатили за прошлый месяц-то?
– Три шестьсот, – бодро рапортует тот.
– И в перспективе восемь. Зачем тебе это? – пристроив на место отвисшую челюсть, задаю прямой вопрос.
– А я идейный, – просто отвечает тот.
– Нам президент пообещал по телевизору, что зарплата вырастет к следующему году… Вон, мужик весёлый сидит недалеко от дверей, видишь? – вдруг спрашивает Томилин.
– Вижу, пьяненький он, кажется.
– Каждый день катается такой, хорошо – в вагоне не пьёт. Он в Воронеже дворником работает, а живёт в пригороде. Так вот у него зарплата больше, чем у меня. А я офицер. Так что тоже за идею работаю, – говорит лейтенант.

Смотрю на них, и до меня доходит, что они все тут такие идеалисты.
– Люди вот думают, что мы пьяниц или дебоширов в тамбур выводим, чтобы с них денег стрясти. А там просто писать протокол удобно – приложить к стене. В вагоне где это сделать? Да и от компании оторвать надо человека, тогда он не хорохорится и разговаривать с ним можно спокойно, – объясняет Зайцева.

Видимо, её тоже тема идейности задела.
– Ага, вечно орут про знание прав и обещают лишить работы. Я вот как-то примерно посчитал, сколько раз меня разжаловали пьяные пассажиры. Если каждый раз отнимать одно звание, то я уже минус полковник.
– А откупиться пробуют?
– Взятки предлагают. За распитие водки штраф – пятьсот, мне как-то предлагали триста, чтоб я мимо шёл, а они продолжили пить. Что мне эти деньги? Миллион предложат, я откажусь, лучше я спать спокойно буду. Разницы нет, какая взятка – пара сотен или миллион. Ладно, пошли…

И снова марш по вагонам. Кто-то собирался открывать пиво, кто-то хотел курить. Курильщики возвращаются в вагоны, а выпивохи прячут бутылки в сумки.
– Обратно на «Сапсане» поедем, – вдруг говорит Томилин.
– Как на «Сапсане»?! – челюсть у меня всё же отваливается. Я и не знал, что по ЮВЖД они уже бегают.
– Увидишь.

Вдруг в вагон вбегает разухабистый железнодорожник. Иначе и не опишешь. Он большой, «желтуха» вьётся за спиной, как плащ супергероя, глаза горят.
– Ну вы просто волшебники какие-то! – громогласно заявляет он нам.

Мы растерянно просим пояснений.
– Никто не курит, машинист теперь не задыхается, спасибо вам, ребята! – и уже бежит дальше.

Что это был за бэтмен, я так и не узнал.

На перроне с трепетом жду обещанного «Сапсана». Из-за поворота показывается хищная кабина. Обтекаемые очертания, и правда, делают приближающийся состав похожим на знаменитый экспресс. А это обычный рельсовый автобус. Я со смехом гружусь в вагон, покатаемся и на «Сапсане».

Внутри уютно и тихо.
– Самый спокойный поезд. Тут никогда и ничего не происходит обычно, но пройдём посмотрим, – не даёт расслабляться Томилин.

Так мы и ходили, и смотрели до позднего вечера. Идейные милиционеры и ещё сильнее зауважавший милицию я. Мы так и не составили ни одного протокола. Видимо, прав был лейтенант Женя Томилин: надо менять маршрут, тут уже люди к порядку привыкли.

Сергей Михалёв

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30