13 апреля 2021 16:46

Топорная правда

Белгородские железнодорожники не согласны с выводами транспортной милиции

Вырубка деревьев в полосе отчуждения Белгородского участка дистанции защитных лесонасаждений полностью остановлена. Железнодорожников обвинили в браконьерстве.

Борьбу за охрану леса белгородская милиция ведёт так, что только щепки летят
Наша газета 28 января рассказала о том, что против работников Белгородской дистанции защитных лесонасаждений возбуждено уголовное дело за якобы незаконную вырубку деревьев. Что принесло ущерб 7 млн руб. областному госпредприятию «Щебекинское лесничество». Чтобы попытаться разобраться в ситуации, вместе с начальником Воронежской дистанции защитных лесонасаждений Сергеем Пыльневым я выехал в Белгород.

Нас встретили начальник участка Николай Золотарёв и главный инженер Белгородской дистанции энергоснабжения Виктор Калужских. Едем на «место преступления».

Участок Разумное – Нежеголь. Одна колея, контактной сети нет, зато с другой стороны вдоль пути тянется ЛЭП. Там же припорошенные снегом спиленные деревья.
– Вот из-за них уголовное дело и возбудили. Тут полоса отвода шириной 54 м и насаждения целиком на ней, – говорит Николай Золотарёв. – Все деревья перед нами – имущество ОАО «РЖД». Есть поручение начальника дороги ещё от 3 ноября 2010 года. В нём ясно сказано: я должен вырубить на этом участке деревья, угрожающие падением на ЛЭП или путь.

В доказательство он показывает папку с документами и планом всех подведомственных лесонасаждений.
– Вот обращение от наших энергетиков с просьбой вырубить 492 дерева, угрожающих падением. Таблица, где и сколько я должен рубить. Но главное – вот! – показывает он мне самый интересный документ.

Справка, всё честь по чести, есть угловой штамп областного государственного учреждения «Щебекинское лесничество», дата – 17 января 2011 года и подпись и.о. директора лесничества.

«Справка дана начальнику Белгородского участка дистанции защитных лесонасаждений ЮВЖД (филиал ОАО «РЖД») Золотарёву Н.Г в том, что вырубка деревьев произведена в полосе отчуждения железной дороги». Всё.

Смотрю на план насаждений на бумаге, потом вокруг.
– Погодите! Тут же на плане только железнодорожные деревья, с одной стороны песчаный карьер, с другой – дачные домики? Как же лесхоз оказался замешан?
– Вот и я говорю. А милицию дачники, может, и вызвали – они ж не обязаны знать, что мы своё рубим.

Иду туда, где деревья ещё стоят. Одна из сосен, покачивая огромной веткой, едва не касается линии электропередачи.
– Ветер или мокрый снег одной веткой оборвёт провода, – говорит Виктор Калужских, – а если дерево упадёт, то и путь перекроет, и десяток опор завалит, потянув за провода.

– Но ведь участок же второстепенный и даже не электрифицированный.
– Тут пригородный поезд ходит, пассажиры четыре раза в день под этим деревом проезжают. А ещё грузовые. Если вот эту линию оборвать, то все устройства СЦБ на 14 км перегона обесточим, пять переездов и больше десятка сигнальных точек. И ладно бы только это. А если машинист затормозить не успеет перед поваленным деревом, врежется, сход будет, – горячо объясняет Виктор Иванович.

– А на главном ходу с древесной угрозой как? Там же не только линия для питания устройств СЦБ, но и контактная сеть.
– Точно так же деревья срубать надо. Но мы не делаем разницы – главный ход или второстепенный. Безопасность везде одна. Тут вот 10 тыс. вольт идёт линия, там контактная сеть 27,5 тыс. вольт. Если дерево упадёт, что там, что тут при обрыве на долю секунды возникнет электрическая дуга, шар из раскалённого газа и капель расплавленного металла! А если поезд проходить будет, да к тому же пассажирский? Или цистерны с нефтью или бензином? Подумать страшно!
– Надо вырубать. Деревья-то старые, посадка тут была ещё до войны – в 1930–1932 годах. Такая махина вагон с пути выбьет, – резюмирует Сергей Пыльнев.

Пока идёт следствие, железнодорожные лесники и энергетики ждут, когда и где будет падение – угроз предостаточно. Недоумевая по поводу обвинений (рубили ведь своё), они верят, что милиция во всём скоро разберётся.
– Мы точно знаем, что правы. Мы делали своё дело, милиция делает своё, разберутся, тем более что и в лесничестве к нам претензий нет, – говорит на прощание Николай Золотарёв.

– А ещё говорили, что тут целую тракторную тележку дров вывозили с участка. Как тут-то быть? Получается, что всё же украли? – спрашиваю я.
– Да какое там! Эти дрова наши, и нам не жалко, если кто-нибудь возьмёт немного себе, – объясняет Золотарёв.

Оказывается, что хвою и мелкие остатки, пока лежит снег, сжигают на месте. Крупные же ветки и кривые стволы годятся только в печь. Это нестроевой лес. Ставить на баланс и охранять дрова – себе дороже, кубометр такой древесины стоит всего 40–60 руб.
– Если дачник себе в баньку дровишек возьмёт недалеко от дороги, то мы не против. Такой доброхот даже денег РЖД сэкономит, нам вывозить меньше. Другое дело, что редко берут, регион-то газифицированный, дрова мало кому нужны, – сожалеет Сергей Пыльнев.

Чтобы расставить все точки над i, звоню в лесничество и коротко объясняю суть дела.
– С чистым сердцем говорю, что на том участке, который в уголовном деле фигурирует, железнодорожники не тронули ни одного нашего дерева. Эта территория входит в зону моей ответственности, и я это знаю точно. Там полоса отчуждения, и дорога имеет право хоть бульдозером всё выкорчевать, – сказал мне госинспектор Щебекинского лесничества Геннадий Некрасов.

Как получилось, что дошло до уголовного дела, я, как и белгородцы, не понял. Встав на их позицию, что милиция разберётся, решил туда позвонить. Начальник пресс-службы Управления на транспорте МВД по Центральному федеральному округу Татьяна Агапова сказала: «Пока идёт следствие, мы не имеем права распространяться о его ходе. Следователи работают». Может, и правда, разберутся.

Сергей Михалёв,
соб. корр. «Гудка»
Белгород
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30