16 июня 2021 15:09

Позолотим Самсона

Государственный музей-заповедник «Петергоф» получил премию «Музейный Олимп», учреждённую правительством Санкт-Петербурга. Премия присуждается за выдающиеся достижения в развитии музейного дела в Северной столице.

Статуэтку Мнемозины, богини памяти, принимала директор «Петергофа» Елена Кальницкая. Она рассказала, что облик знаменитого Петергофа будет на время изменён. Один из его символов – скульптура «Самсон, разрывающий пасть льва» – в последний день ушедшего года был отправлен на реставрацию. Срочного восстановления требует позолота, которая сильно страдает от перепада температур и осадков.

– Ваш музей получил «Музейный Олимп» за проект «Фермерский дворец». Что это за проект?
– Фермерский дворец – это новый музей, который мы создали. Сам дворец – он построен в парке «Александрия» – существует с 1831 года. С ним связаны значительные государственные события. В конце 50-х годов XIX века здесь проходили совещания по подготовке крестьянской реформы. После революции Фермерский стал музеем, потом был домом отдыха, после войны превратился в общежитие Петродворцового часового завода, а с 1975 года пустовал и ветшал. Затем вошёл в музейный комплекс Петергофа. Его реставрация началась только в 2003-м и продолжалась восемь лет. Представленная в ушедшем году на премию экспозиция Фермерского дворца оказалась вне конкуренции.

– Превращение дворца в музей – это трудно даётся?
– Превращением исторических зданий в музеи сегодня занимается весь мир. Сделать это очень непросто. Например, Михайловский замок, где я много лет была директором, несмотря на все усилия, так и не стал музеем со своим ярко выраженным лицом. Невозможно уйти от того, что это дворец Павла I. А вещей Павла I там нет. Значит, дворцовую экспозицию не создашь. В принципе, из Михайловского дворца можно сделать музей, от которого будет захватывать дух, но это будет другой музей. Не такой, как Эрмитаж или Русский музей. Хотя не менее важный. И рассказывать он может о чём-то абсолютно новом.

– Но как о новом рассказывать по-новому? Современные технологии здесь допустимы?
– Без современных технологий уже не обойтись. Вот сейчас мы думаем над тем, как сделать, чтобы в Петергофе на каждом экспонате был некий чип с информацией, которую можно считывать с помощью мобильного телефона. Вообразите, во время прогулки по петергофскому парку на дисплей вашего мобильного телефона передаётся информация о его объектах.

– В чём принципиальная разница между прежними и сегодняшними подходами к музейному делу?
– После войны стояла чёткая задача – восстановить всё так, как было до её начала. Потом мало-помалу процесс реставрации памятников истории и культуры пошёл вглубь. Стали восстанавливать музеи-квартиры, принялись по исторической иконографии воссоздавать интерьеры, которые к 1941 году были уже утрачены. Со временем изменились и зритель, и способы показа экспонатов.

– По петергофскому парку стадами бродят дамы в кринолинах и париках а-ля Екатерина II, разгуливают полчища «Петров Первых», приставая к посетителям и чуть ли не требуя сфотографироваться с ними. Как вы к этому относитесь?
– Это чудовищная пошлость. Когда я вступила в должность директора, по Петергофу ходили четырнадцать «Петров Первых», теперь остался один, он вышагивает у Монплезира и знает своё место. Но когда я стала убирать из парка ряженых, я получила столько жалоб! Человек приезжает в Петергоф из провинции и увозит с собой на память эту фотографию. Он совершенно счастлив, что запечатлён с «Петром Первым». Но так ведь и в Европе. В Мюнхене я видела «немецких солдат» в форме времён Первой мировой войны. В Риме, близ Колизея, расхаживают «гладиаторы». В центре Брюсселя стоит памятник Ван Гогу, а рядом – человек, в точности копирующий этот памятник, и с ним все фотографируются. Ну что делать? Наверное, это неизбежно.

– А кафе, закусочные на территории петергофского парка… Шашлычный дух над «Самсоном», дворцом Марли…
– А что делать? С одной стороны, это портит вид парка, а с другой – людям хочется перекусить. В Версале подобные заведения тоже имеются, но спрятаны от глаз, их не сразу и обнаружишь. В Царском Селе точно так же. Мы тоже попробуем что-то спрятать, убрать с центральных аллей. Этим летом у нас на дорожках парка появились электромобили. Ждём по этому поводу благодарностей и жалоб. Благодарностей – от стариков, которые с удовольствием на электромобиле поедут, и жалоб от тех, кому это помешает гулять. И обязательно кто-нибудь выскажет мнение, что электромобили не сочетаются с образом парка XVIII века. Или вот ещё. Было жаркое лето. Теперь у меня лежат две пачки жалоб. В одной: «Почему вода была недостаточно холодной и не хватало мороженого?» В другой: «Почему по аллеям разъезжают тележки с водой и мороженым? Они нам мешают наслаждаться красотами парка». Так что всем угодить невозможно. Надо находить золотую середину.

– За последние лет десять публика в Петергофе сильно изменилась?
– Публика, в принципе, та же. Но если бы меня спросили, разнится ли публика Эрмитажа и Петергофа, я бы ответила: «Да, несомненно». Петергофская публика, она в большей степени туристическая, гуляющая на природе. Люди приехали отдохнуть, развлечься… Большинство здесь по шесть-семь часов проводят.

– Прежний директор руководил «Петергофом» в течение 35 лет. Молодых директоров музеев я, признаюсь, ещё не встречал. Может, так и надо? Музей – учреждение консервативное. Управлять им должен человек, не склонный к радикализму, умудрённый житейским опытом?
– Да, наверное, так. В другой сфере деятельности можно стать профессионалом за два-три года, в нашей – нет. Музейный руководитель должен вырасти в музее, пройти в нём весь путь от первых шагов до серьёзного профессионального становления. Вот сейчас я директор. Но я знаю, как мыслит музейный инженер, о чём думает музейный хранитель, как видит проблему научный сотрудник. Потому что на всех этих должностях я поработала сама. Директор музея должен быть человеком из музейной среды. Ведь это даже не работа. Это образ жизни.

– Вы живёте в Петербурге?
– Да.

– А в Петергофе находитесь каждый день?
– Конечно.

– У вас есть здесь любимые места?
– Мне очень нравится парк «Александрия». Романтический вольный пейзаж я люблю больше, чем чёткую барочность.

– А любимый фонтан у вас есть?
– Есть. Это фонтан, который Павел I купил в Нюрнберге.

– К тому, что вас окружает в Петергофе, можно привыкнуть?
– Нет, невозможно. А главное – не нужно привыкать.

Беседовал Пётр Невзоров

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31