19 апреля 2021 22:47

Энергия в русле

Бег в колесе тоже может приносить пользу

На Вологодском отделении Северной железной дороги мне предложили встретиться с начальником отдела коммерческой работы в сфере грузовых перевозок Александром Валентиновичем Старостиным. «Но что может быть в его работе интересного?» – думал я.

Обыденность профессии Александр Старостин каждый раз доводил до увлекательного занятия
Но уже через пятнадцать минут общения понял, как глубоко ошибался.

Высоченный, будто викинг, Александр Валентинович ходил по кабинету меж моделей паровозов, тепловозов, вагончиков различных серий и опровергал иллюстрацией своей жизни устоявшиеся штампы.

За 40 лет своей жизни кем только не работал он! Трактористом на торфодобыче, электриком на ГПЗ-23, эсцебистом, составителем на горке, дежурным по парку, маневровым диспетчером, начальником цеха движения. И везде ржавую обыденность профессии он умел довести до увлекательного занятия. И удивительным образом заражал этим других. Впрочем, если на пути встречалась непроходимая стена, Старостин не бросался на неё с кулаками, а мудро обходил, бисер не метал.

Мы сидим в его кабинете, подмечаем, как от проезжающих за окном авто пляшут по стене солнечные зайчики. Дверь в его кабинете то и дело открывается, возмущая стянутые в пучок жалюзи. В проёме появляется то голова в растрёпанной шапке, то с хорошо уложенной дамской причёской.
– Минут через тридцать, – говорит в дверь начальник, регламентируя наше время.

Его-то время давно уже измеряется вагонами.
– И как же вышло, что вы из движенцев вдруг переквалифицировались в «грузовики»? – интересуюсь я.
– Есть такая поговорка у железнодорожников: для любви и для утех существует зампотех. Я стал этим зампотехом в самое перестроечное для железных дорог время. В 2001 году. Тогда создали Единый диспетчерский центр, сейчас ДЦУП, и насажали туда диспетчеров, большая часть из которых в движении разбиралась слабовато. А ведь прежде чем стать диспетчером, надо поработать хотя бы дежурным по станции. И знать весь свой участок от и до, начиная от профиля, подъёма, спуска. Соответственно знать, какие по весу возможны поезда и по длине. А кроме того, ещё и знать досконально каждого машиниста. Один, например, быстро ездит. Другой как увалень. В моём подчинении тогда было 125 человек, и я знал каждого по имени-отчеству. Вот, например, в одной смене у меня работали Владимир Владимирович, Надежда Константиновна и Владимир Ильич. И тут нашла у нас коса на камень. Лоста – одна из крупнейших сортировочных станций на сети. Диспетчера пеняют, мол, всё зло в вас – вы не распускаете поезда. А куда распускать, если у меня сортировка грузовыми составами забита.

– И что же, никак договориться нельзя было?
Он сдвинул очки на нос.
– Это всё равно что скворцу о чём-то с ястребом договориться. Пункт 1 – начальник всегда прав. Пункт 2 – если начальник не прав, смотри пункт 1. Ну и пришлось мне, что называется, сменить окраску. Уйти в «грузовики». Хотя тогда все считали, что они дармоеды. Я стал замом. Пришлось всё начинать буквально с чистого листа. И мне, и остальным. Устав, технические условия, правила перевозок. И это опять как полёт в космос. Мне было невероятно интересно. Представьте, Вологодское отделение: на север – 200 км, на запад – 127, на юг – 126, а на восток почти 500 км. Сидел ночами, во все инструкции вникал и телеграммы. Вот видите, три сантиметра, – он потряс пачкой, – как я говорю, родственники пишут. Информационный поток огромный. Приходится отслеживать огромное количество вариантов решения задачи. Поначалу голова кругом шла. У движенцев же всё определено. Три главные инструкции – ЦД-790, ЦРБ-756 и ЦРБ-757. А дальше уже головой думай. Как игра в шахматы. Только в шахматах в финале мат, а в движении с его помощью нужно разогнать весь поток, чтоб станция осталась пустая. У «грузовиков» ситуации всегда неординарны. Одно накладывается на другое. И почти ничего никогда не повторяется.

– А насколько изменилась работа грузовой службы, с тех пор как вы пришли сюда?
– Изменения произошли, прежде всего, в отношениях с клиентами. Сегодня клиентов очень часто консультируют бывшие железнодорожники, которые хорошо знают эту систему, выискивая различные лазейки. Да и сама система тоже изменилась. Раньше клиентская база была намного шире.

– Но основной груз на отделении – лес?
– Кроме леса, металл Череповецкого металлургического комбината, удобрения. Раньше очень мощное было предприятие Станкозавод, выпускало станки для деревообрабатывающей промышленности, а сегодня уже не те объёмы. Завод «Дормаш» делает сборные щитовые домики для газовиков, нефтяников, очень много поставлено в Сочи для строителей олимпийских объектов. ГПЗ-23 – раньше очень крупный был клиент, теперь, можно сказать, на ладан дышит.

– Ну лесозаготовители-то никуда не денутся…
– Буквально последнее совещание было по этой теме. «Лесники» стали бить тревогу из-за того, что вагонов парка РЖД становится всё меньше и меньше. А у собственников цена на перевозку в полтора, а то и два раза выше. Но государство чётко поставило задачу: извольте организовать конкуренцию. Вот и создали ВГК для конкуренции с ПГК. Крупные лесозаготовительные предприятия, конечно, никуда не уйдут. А мелкие разорятся. Представьте: вы – клиент, я – собственник подвижного состава. Вы приходите ко мне и говорите, что будете в сутки грузить один вагон. Но мне это невыгодно, я с вами ничего не заработаю. У нас в России привыкли как: деньги вложил, и чтобы сразу прибыль была. А такого не бывает.

– И куда же деваться малому бизнесу? Хлопнуть дверью, уйти на автотранспорт?
– Так это тоже не выход. Потому что в вагоне можно перевезти 70 кубов, а автомобилем от силы 40. И горючка дорожает, а дороги у нас, сами знаете какие. Вдруг машина улетит в кювет. И всё, приехали.

– Как-то не радужно это…
Он пожал плечами, снова надвинул очки.
– Но реформы ещё не закончились. Вот в США грузоперевозчиков уйма. Приходит клиент, ему дают на выбор десятки компаний. Они за него, можно сказать, бьются. Возможно, и мы к этому придём. Надо работать.

– Александр Валентинович, говорят, у вас немало рационализаторских предложений и увлечений масса….
– А-а-а, рационализаторство... Это давно было. Ещё когда работал на ГПЗ до армии. Придумал устройство, чтоб затачивать ножи для столярного рубанка под определёнными углами. И ещё много чего. Но это не для бумажки, а чтоб облегчить работу. Мне всегда нравилось делать что-то своими руками. С детства по сию пору увлекаюсь авиа- и судомоделированием.

Сколько самолётов и подводных лодок сладил он за свою жизнь – и сам толком не помнит. Лодки тонули, самолёты бились. А он делал их снова.
– Один кордовый и сейчас живой, – улыбается Старостин. – Эфир, касторовое масло –и двадцать минут удовольствия. Ручку на себя – самолёт вверх, петля. От себя – вниз, посадка. Как на лошади. С дочкой сейчас различные вещи придумываем. Она у меня уже знает, что такое накидной ключ и торцевой. На даче для себя ветряк сделал. Воду из колодца качать. Рассчитал лопасти, а дальше – поршневое колено, обыкновенная помпа. При хорошем ветре за пятнадцать минут все бочки для полива полные. А ещё у нас дома живёт хомяк. Он мобильные телефоны заряжает. Валялся у меня маленький генератор на 3 вольта. А у хомяка в клетке колесо, в котором он бегает. Немного усовершенствовал «агрегат». Сотовый подключаю – за полчаса заряжается, – смеётся он. – Мне с детства нравилось электричество. То, что с его помощью можно привести в действие различные механизмы, чтобы они крутились, работали. Так и в жизни, если её не бояться и направлять энергию в нужное русло – многое получится.

Владимир Липилин,
спец. корр. «Гудка»
Вологда
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30