22 апреля 2021 02:38

Как собкора усыновили

Инфаркт на Севере лечат молочной кашей

Пришло от красноярцев приглашение посетить Норильск. Я удивился: интересно, а что там делать корреспонденту «Гудка»? Темы-то нашей железнодорожной нет. Как же, возразили мне, а стокилометровая чугунка от Дудинки до Норильска? Она самая настоящая и даже электрифицированная.

Норильск – город с особым микроклиматом
Звоню в редакцию, рассказываю. И мне разрешили командировку на три дня – туда и обратно.

Приехал в Красноярск, а самолёты на Север не летают. Живу в гостинице. А время голодноватое, в ресторане только капуста тушёная да морковные котлеты. В той же гостинице вскоре появились начальник Норильской железной дороги и транспортные строители, у которых в Норильске был свой строительно-монтажный поезд. Все обрадовались корреспонденту «Гудка» – наконец-то и о нас в газете напишут!

Через двое суток Норильск открыли, и мы полетели. А там ждала встреча в полном соответствии с нашими широкими традициями. И пошло, и покатилось.

Северяне стосковались по печатному слову, они хотели, чтобы я обо всём написал – о расширении аэропорта, развитии железной дороги, о подъездах к шахтам.

Отвезли меня и на шахту «Надежда». Опускаемся в клети на глубину до двух километров. И тут же на дне подбирают кусок породы (а в ней полтаблицы Менделеева!), наверху его обтачивают, шлифуют, что-то на нём изображают, подписывают и дарят мне.

Возят туда-сюда в морозном тумане – города не видно. А после каждого объекта – извольте покушать и, разумеется, выпить. За всеобщее процветание и мою будущую статью, которая, конечно же, поможет им со снабжением стройматериалами и оплатой северных льгот.

А в четыре часа ночи увозит меня «скорая» из гостиницы. Прихожу в себя на третьи сутки, слышу голоса и открываю глаза. В руке игла. Нахожусь в «сердешной» палате. И лежать мне в ней, говорят доктора, сорок дней согласно схеме лечения.

Но на четвёртый день мне разрешили встать и пойти в столовую. Вхожу я в зал, ищу местечко. Тут меня соседи по палате окликают: садись, мол, с нами, сынок! А они – шофёры, бульдозеристы, мужики здоровые, хотя и сердечники. На столе у них молочная каша. Я – за ложку. Постой, говорят. И тут один из них обходит всех и наливает каждому нечто из грелки, висящей на животе под рубашкой. Потом команда: «Хлебай, ребята!» Хлебнул – аж глаза на лоб. Чистейший почти стоградусный спирт!
– Ничего, парень, – говорят. – Ты тут как сирота, так мы тебя, считай, усыновили. Вылечим!

Через десять дней лечащий врач в раздумье говорит мне:
– Не пойму ничего, все анализы в порядке, можно и выписывать, но так ведь не должно быть…

Я и сам до сих пор сомневаюсь: неужто молочная лапша на спирту помогла?

Виктор Сесейкин

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30