27 января 2022 16:47

Легче забить гол

Собкор должен знать, что делается у него на дороге

Главный редактор «Гудка» Борис Иванович Красников  безумно любил футбол. Ничуть не менее, чем министр путей сообщения Борис Павлович Бещев. Любая встреча   московского «Локомотива» для них была праздником. А поражение – горем.

Темы для материалов в газету подсказывали и письма, и совещания
Помню, когда я прилетел из далёкого Забайкалья на утверждение собственным корреспондентом, ко мне неожиданно подошёл заведующий спортивным отделом Валерий Дранников и спросил:
– Умеешь играть в футбол?
– С раннего детства гонял мяч на улице.
– Мы вызвали на матч ребят из «Комсомольской правды». Будешь шестым полевым. Забеги ко мне, форму получишь. И на площадку. Она рядом.

К обеду в Хлыновском тупике собралось не менее сотни болельщиков из обеих редакций.
– Ну, выходим на поле, – сказал Дранников. – Шеф уже к окну подошёл.

В такие дни Красников не уезжал домой обедать. Наливал громадную кружку крепкого чая, ставил на подоконник и, не отрываясь, следил за ходом матча. И если его подопечные проигрывали, то после вызывал к себе Дранникова и указывал на ошибки…

Помню, в тот раз у меня получалось буквально всё: и обводка, и длинные пасы, и даже голы…

Потом Борис Иванович меня спросил:
– Вы где так научились гонять в футбол?
– У нас в Чите после школы было два занятия: на турниках крутиться да мяч гонять.
– Мне понравился ваш материал «В этом весь Голятин». Крепкий очерк. Если будете так писать, как защищали честь «Гудка» на футбольной площадке, то, не сомневаюсь, наш выбор окажется верным. Предлагаю утвердить Бориса Свердлова собственным корреспондентом.

…Наверное, в жизни у каждого журналиста случаются провалы в творческой работе. Вернёшься из командировки, с переполненным блокнотом и со светлыми мыслями, но только приступаешь к написанию материала, как ощущаешь полную беспомощность. Не пишется, хоть ты убей! В подобной ситуации я тогда и оказался. Казалось бы, с транспортом знаком – до института окончил железнодорожное училище, три года работал механиком СЦБ. Затем изменил своей профессии, но связи с железнодорожниками не потерял: работал в редакции «Забайкальская магистраль». И тут вдруг на тебе – не пишется!

В «Гудке» существовала жёсткая норма выдачи строк. Для собственного корреспондента – не менее 1000 в месяц. В первые два года я поставлял в редакцию от силы по 700 – 800 строк. И когда меня неожиданно вызвали в редакцию для отчёта, то отправился я в Москву с настроением, мягко говоря, подавленным…

Первым меня встретил заведующий собкоровской сетью Сергей Павлов. Он ко мне относился по-отечески.
– Да будет тебе унывать! – успокаивал Сергей Григорьевич. – По количеству опубликованных строк ты и впрямь в третьем десятке. Зато по отмеченным материалам – на передовой. Ничего, наверстаешь. Не тебя первого хандра посещает.
– Не это меня смущает, Сергей Григорьевич. Мне перед редакционной коллегией стыдно за свою работу…
«Подвёл главного редактора», – сокрушался я, отправляясь на заседание редколлегии. И, зайдя в кабинет, присел у самого края длинного старинного стола, за которым восседал весь журналистский цвет «Гудка». Мне показалось, что на меня устремились колючие взгляды.

А заведующий собкоровской сетью Павлов, огласив мои «успехи» за первые два года, сконцентрировал внимание не на количестве материалов, а на их качестве. По его словам, мне можно хоть орден вешать.
– Ну, молодой человек, расскажи-ка нам о житье-бытье в твоём суровом крае и поведай, что случилось на узле Могоча с месяца два назад, – сказал главный редактор.
– Два десятка локомотивных бригад, Борис Иванович, отказались отправляться в рейсы из-за пустых продуктовых полок. К тому же в самой «сытой» на узле столовой локомотивного депо тоже шаром покати.
– Ну уж и покати?! – удивился Красников.
– Так оно и есть. На первое – щи без мяса и картошки, на второе – каша перловая, на третье – кипяток, закрашенный жжёным сахаром.
– Не густо. А в бригадном доме то же самое?
– Ничуть не лучше.
– Ну и как могочинцы выкручиваются?
– Страдают не только могочинцы, но и железнодорожники Сковородина, Зилова, Шилки. А выкручиваются довольно своеобразно. В выходной с десяток мужиков, прихватив ружья, отправляются в тайгу на промысел лося или изюбра. При этом обязательно приглашают с собой охотинспектора. Забьют животное, тут же достают из кошельков деньги, платят причитающийся штраф, снимают с лося шкуру и, как положено, отдают инспектору. А тушу, килограммов в шестьсот, делят между собой. Считай, месяц-другой семьи накормлены…

После того нашумевшего случая в Могоче приземлилась московская комиссия. Кое-кто лишился партийных билетов, а некоторым машинистам за чрезмерную горячность понизили классность. Через пару дней в Могочу прибыли рефрижераторные вагоны с продуктами питания. Насколько их хватит – посмотрим. Не уверен, что надолго.

После этого в кабинете наступила затянувшаяся тишина.
– Ну что, товарищи, – медленно начал главный редактор, – оказывается, мы все, здесь сидящие, мало знаем периферийную жизнь. И честно вам скажу, не очень хотели бы её близко знать. Что касается различных технологий, трудовых рекордов, всевозможных починов, наша газета чуть ли не лучшая в Союзе. А вот таких острых социальных вопросов мы, давайте будем откровенны, стараемся избегать. Боимся, чтобы за их освещение по шапке не дали. И всё-таки, Борис Михайлович, они должны просматриваться в ваших материалах, хотя бы между строк.

И ещё пожелание вам – почаще печататься…

Заседание редколлегии я покидал в приподнятом настроении…

Борис Свердлов,
соб. корр. «Гудка» (1975–1991 гг.)
Донецк

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30